Ставни

Леж Юрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Леж Юрий. Ставни

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно.

А.С.Пушкин «Медный всадник».

СТАВНЯ, — и, род. мн. — вен, ж.

Дощатая или железная створка

для прикрытия окна.

С.И.Ожегов «Толковый словарь русского языка»

Конец октября 1944 года.

Тыловики, как им и положено, расстарались, отыскав в полуразрушенном маленьком городке Бургдорф неподалеку от Ганновера уцелевший уютный домик. Вообще-то сам городишко не представлял никакой ценности для авиации союзников и пострадал исключительно благодаря своей близости к Ганноверу, уничтоженному почти полностью регулярными налетами в начале этого года. Уже во второй половине лета сюда подошли советские войска, и бомбежки прекратились во избежание недоразумений. Русские танки проскочили городок без особых помех, стараясь догнать стремительно отступающих на запад, в плен к союзникам, германцев, но вот идущей следом пехоте пришлось повозиться с отставшими, отбившимися от своих частей и просто упертыми эсэсманами, собравшимися было положить животы свои на алтарь уже не победы, но хотя бы истребления какой-то части врага. Положить животы смогли все желающие, но вот истребляться русские как-то не хотели, научившись воевать за три года. Они не лезли штурмовать каждый дом, каждую баррикаду, сооруженную на перекрестке, а просто подтаскивали пушки и выбивали засевших там германцев.

А теперь, во второй половине осени, из сохранившегося в целости и неприкосновенности домика переселили куда-то его хозяев, если они, конечно, еще жили здесь во время недолгих боев, обставили помещение надерганной у соседей мебелью и даже — соорудили в самой большой комнате нечто, напоминающее переговорную для предстоящих встреч экспертов и советников глав государств-победителей. На широком овальном столе расставили канделябры со свечами, пепельницы, придвинули поближе кресла и стулья, положили даже блокноты и карандаши, впрочем, прекрасно понимая, что пользоваться ими вряд ли кто-то будет.

На небольшой кухоньке разместили разнообразнейшее спиртное, в основном, конечно, трофейное, но кто-то из интендантского начальства расщедрился и на армянский коньяк, и грузинское вино. Из закусок присутствовал только хлеб, мясные и фруктовые консервы, но совсем неподалеку, в домике, который приспособила под временную казарму охрана объекта, ожидал возможных заказов личный повар командующего Центральным фронтом, не так давно взявшего быстрым и кровавым штурмом Берлин. Да и специально выделенные для обслуживания этого совещания офицеры госбезопасности готовы были по первому же требованию гостей добыть для них любой деликатес, возможный быть в наличии в полуразрушенном городе через пару недель после прекращения боевых действий.

Вообщем, подготовились, с учетом военного времени, хорошо. И прибывшие на совещание высокие гости это отметили. Они уже полдня перемещались по дому, то пристраиваясь у стола со стаканами виски и коньяка, то покуривая на крылечке или в небольших комнатках, выделенных для отдыха. Представители Британии, Северных Американских Штатов и Франции успели накоротке переговорить между собой, поделиться опасениями по поводу аппетита советской армии, отхватившей самые лакомые кусочки Германии Центральной и Восточной Европы и, похоже, не собирающейся в ближайшее время останавливаться на достигнутом в своем движении на Балканах.

Все ждали представителя советского Правительства, а тот опаздывал и отнюдь не по дипломатическим соображениям: где-то между Москвой и Берлином бушевала гроза, и самолет с советником русского диктатора вынужден был делать солидный крюк и даже садиться на дозаправку. Об этом присутствующим доложил дежурный офицер, отлично говоривший и по-английски, и по-французски. Скорее всего, немецким и итальянским языками он тоже владел, но ни у кого из присутствующих не возникло мысли проверять его знания.

Поворчав для порядка себе под нос, присутствующие продолжили бесцельное хождение по домику и крохотному дворику с обязательным палисадничком, коротая неожиданно возникший досуг. Начинать серьезные переговоры без советского представителя было бессмысленно, а в очередной раз пытаться договориться друг с другом о дележе очень даже вкусного «куска пирога» не имело смысла, весь этот раунд переговоров заблаговременно был согласован западными лидерами, как общая, энергичная атака на советские позиции.

Уже начинало темнеть, и все присутствующие собрались за столом в переговорной комнате. Дежурный офицер запалил свечи в канделябрах. До сих пор с подачей электроэнергии в Бургдорфе то и дело возникали проблемы. Благоустроившие один отдельно взятый домик, русские отнюдь не спешили благоустраивать разрушенное германское хозяйство в целом.

Прихлебывая очередные порции виски и коньяка, покуривая, полномочные советники президента, премьер-министра и пока еще просто главы французского сопротивления лениво перебрасывались ничего не значащими репликами, когда до них донесся шум подъехавшего автомобиля, а следом — оживление и энергичный разговор во дворике. Через пару минут на крылечке простучали каблуки и в импровизированный зал заседаний вошел Камов в неизменной своей потертой кожаной тужурке, офицерских галифе и отличных хромовых сапогах, держа на отлете неожиданную широкополую шляпу и встряхивая головой, будто отгоняя от себя несерьезные, неположенные данному моменту, мысли. Следом за ним появился хорошо известный в Северной Америке бывший советский посол Андрей Громыко, в отличном, но сильно измятом костюме, распахнутом хорошем макинтоше и с пухлой папкой в руках.

Никто из присутствующих даже и не подумал встать, встречая Камова, видимо, полномочные представители ожидали официального объявления от дежурного офицера о том, кто же это прибыл к ним на дипломатическое свидание, но на такое пренебрежение этикетом тот отреагировал специфически:

— Ого! Заждались, волки тамбовские! Буржуины недобитые! — негромко сказал он и попросил через плечо Громыко: — Ты уж будь добр, переведи, что рад всех собравшихся видеть, глаза б мои на эту сволочь не смотрели…

В ответ на безукоризненный английский с легким американским акцентом от Громыко, со стороны присутствующих послышалось настороженное ворчание. Они ожидали прибытия старого знакомца, привычного к переговорам Скрябина, на худой конец — кого-то из членов правительства, может быть, даже нового молодого фаворита Маленкова, с точными и однозначными указаниями самого Хозяина, а вот появление загадочного Камова смешало все карты на уже подготовленном игорном столе большой политики.

В самом деле, более загадочной личности, чем Алексей Алексеевич Камов, в советском государстве не существовало. Ни британской, ни французской, ни в свое время германской разведкам не удалось не то что заглянуть в его досье, наверняка толщиной с Библию, но и в простую анкетку, где бы указывалось: когда и где родился, когда и где учился, на ком когда женился и так далее. Создавалось впечатление, что все документы, касающиеся этого человека, лежат в личном сейфе советского диктатора, к которому не было допуска даже самым близким людям. Вот и знали присутствующие, что возраст Камова — ближе к пятидесяти, чем к сорока, что еще до тридцать третьего года он активно общался со Штрессером, Герингом и Мюллером. Перед самым началом войны с Польшей, Камов очень часто выезжал в Германию, его контакты со многими высшими руководителями Третьего Рейха были установлены и британцами, и французами. Во время войны Камов не выделялся среди множества других советских руководителей среднего звена, на фронты не выезжал, занимался какими-то срочными вопросами по личным поручениям «дядюшки Джо», вот только почему-то именно ему кремлевская молва приписывала успех в замене одного иранского шаха на другого, а так же в активнейшем противодействии германскому влиянию в Турции и британскому — на Ближнем Востоке. Впрочем, МИ-6 никаких конкретных подтверждений этим слухами добыть так и не смогло.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.