Третья сила

Леж Юрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Леж Юрий. Третья сила

— Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:

— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

А. и Б. Стругацкие «Трудно быть богом»

I

Узкий, кривоватый переулочек, затерявшийся, спрятавшийся от давно не нужной ему людской суеты в глубине маленького лабиринта себе подобных старинных улочек, проездов и тупичков, в стороне от широких проспектов и магистралей большого города, в это утро, будучи даже изрядно замусоренным после пробежки по нему полусонной, деловитой толпы спешащих на работу клерков и прочих конторских сидельцев выглядел свеженьким и ничуть не затоптанным десятками тысяч ног. Казалось, как привычно прокатилась по нему людская волна, так привычно и исчезли её следы, смытые бодрящим осенним воздухом, косыми солнечными лучами и отдаленным, никогда не затихающим, будто океанский прибой, шумом внушительного проспекта, одного из центральных в городе.

Вошедший в переулок через полчаса после ежеутреннего пробега по нему суетливо сонной, двигающейся на рефлексах орды обитателей многочисленных контор и конторок, расплодившихся в городе в последние десятилетия и, будто плесень, заполонивших, захвативших любое мало-мальски сходное для сидения за столом помещение, среднего роста мужчина в длинном широкополом плаще на несколько секунд остановился у стены маленького, двухэтажного особнячка, полной грудью вдыхая такие своеобразные, ни с чем несравнимые ароматы осеннего города. Еще вчера, несмотря на многочисленные ежегодные запреты властей, дворники жгли в ближайших дворах опавшую листву, и горьковатый сильный запах этих костров, казалось, повис в воздухе до самого первого снега. Перебивая запах сгоревшей листвы, с проспекта тянуло бензиновым перегаром от бесчисленных автомобилей, днем и ночью, вечером и утром, пролетающих, а чаще всего — с трудом ползущих в то и дело возникающих пробках. А из ближайших окон вторых и третьих этажей, из квартир, в которых, невзирая на ухищрения и городских властей, и многочисленных дельцов, желающих занять помещения, все еще жили простые горожане, тянуло запахами кухни, свежесваренного кофе, кислой капусты, подгоревшего мяса и прогорклого подсолнечного масла.

Несмотря на некую артистическую небрежность в одежде и такое же, с легкой ленцой и вальяжностью, поведение, выглядевший, как яркий актер второго плана, длинноволосый, смугловатый от летнего еще загара остановившийся на входе в переулок мужчина быстро и внимательно огляделся. Это давно уже стало его второй натурой: отслеживать текущую обстановку в ожидании любых неприятностей, начиная от внезапно упавшего с неба птичьего помета и заканчивая не всегда вежливым, но всегда неожиданным: «Гражданин, пройдемте…» И вот сегодня, наконец-то, давняя привычка принесла реальную пользу.

Совсем неподалеку от себя он приметил в маленьком дворике громоздкий черный микроавтобус, в каких имела обыкновение разъезжать по городу по своим, казалось бы, далеким от нужд простых горожан делам жутко таинственная, всем известная, но от того не менее загадочная и потому страшная тайная полиция, «тайпо» на городском арго. Второй точно такой же автомобиль, рассчитанный человек на десять, как минимум, старательно укрывал во дворике на противоположном конце переулка. И там же маячили такие непохожие на местных обитателей фигуры бездельно стоящих едва ли не вплотную к стенам домов мужчин крепкого телосложения в простеньких, вполне приличных костюмах, даже при галстуках, но с чуток оттопыренными под мышкой пиджаками.

Мужчина в длинном плаще чуть скосил глаза, даже не оглядываясь, едва обозначая взгляд назад. Так и есть, позади него, едва ли не в двух шагах, будто откуда-то из-под земли выросли двое типичных тайповцев: широкоплечие, хмурые, сосредоточенные. «Профессионально, — отметил про себя мужчина. — Пока я не прошел, видимо, укрывались в подъезде… теперь, будь я каким-нибудь шпионом или диверсантом, пришедшим с плохими намерениями, пришлось бы прорываться с боем…» Однако, похоже, что шпионом мужчина не был и намерений плохих не имел. Поправив слегка запутавшиеся в ногах полы плаща, он едва заметно вздохнул, понимая, что постоять дольше, не привлекая ненужного ему внимания уже не удастся, и неторопливо отправился к невысокому, маленькому домику в два этажа, примостившемуся среди прочих едва ли не в самом центре переулка.

Поглядев ему вслед, один из тайповцев тронул прилаженную к уху едва заметную со стороны гарнитуру переговорника и доложил негромко, но внятно: «К вам, один, среднего роста, лохматый…» И тут же исчез, будто растворился в воздухе, привычным движением смещаясь за приоткрытую невидимым напарником массивную дверь ближайшего подъезда. Его визави поступил точно также, уйдя с тротуара на противоположной стороне в другой подъезд.

А прошедшего далее мужчину при входе в темноватое, тесное помещение, где, казалось, безраздельно владычествовал всю свою жизнь старенький, живописный, будто сошедший с полотна Репина или Сурикова, седой вахтер Фролыч, встретили двое. Моложавый, подтянутый, хоть и вовсе не молодой, если приглядеться внимательнее, тайповец перегородил дорогу к лестнице, ведущей на второй этаж, а его напарник, больше похожий на оживший огромный, массивный шкаф, встал за спиной, готовый при малейшем намеке на сопротивление применить «меры физического воздействия».

— Куда, зачем? — коротко и вовсе невежливо поинтересовался моложавый, введя своими вопросами длинноволосого мужчину в легкий ступор, он явно не ожидал такого вот краткого, делового обращения.

— Э-э-э… туда, на службу, — удивленно вскинув красиво очерченные брови, невнятно ответил вошедший, но тут же пришел в себя и пояснил: — Работаю я здесь, уже не первый год… числюсь в бухгалтерии, с девчонками…

— Бухгалтер? А такие бывают? — недоверчиво спросил моложавый, разглядывая длинные кудрявые волосы своего невольного визави, красивое лицо, стильный галстук, выглядывающий из-под отворотов модного в этом сезоне легкого плаща.

При этом тайповец чуть повернул голову в сторону суетливо поднявшегося из темного угла вахтера, не спрашивая, а запрашивая от того подтверждения или отрицания.

— Он это, он, — подтвердил слегка испуганным, но все-таки твердым голосом Фролыч, усердно кивая седой головой. — Воронец наш, при бухгалтерах всегда, что-то с главным вечно выясняет, с Наталией, то есть, Петровной. Ну, и с девчонками всегда вместе, если что… давно уже…

— Честно говоря, я ведь не совсем бухгалтер, — усмехнулся названный Воронцом, окончательно возвращаясь к душевному равновесию. — Финансовые потоки агентства, приход-расход денег, планирование доходов и расходов, контроль за исполнением… а так, что бы короче и понятнее — плановик я…

— Вот уж не думал, что среди ваших такие персонажи попадаются, — проворчал как бы себе под нос тайповец. — Артист артистом, а — бухгалтер… проходите, не задерживайтесь…

Воронец шагнул было к лестнице, но успел все-таки небрежно, через плечо, уточнить:

— А что случилось? Ищите чего?

— Оружие, наркотики, запрещенную литературу, — заученно ответил моложавый, а его шкафообразный спутник со вздохом вернулся в маленькую нишу у дверей, подперев спиной стенку.

— Откуда у нас оружие? — уже подымаясь по лестнице, негромко прокомментировал Воронец. — А наркотики разве что у актеров обнаружите, но к нам они с такими вещами не приходят, тут же не съемочная площадка и не ночной клуб…

Моложавый тайповец, подумав, решил не обращать внимания на слова уходящего к своему рабочему месту плановика, а уточнил у Фролыча, с готовностью слегка пригнувшего спину в полупоклоне:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.