Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть

Латенайте Эльжбета

Жанр: Рассказ  Проза  Современная проза    Автор: Латенайте Эльжбета   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть ( Латенайте Эльжбета)

Эльжбета Латенайте

Новелла о слепце, предопределяющая и обобщающая мою смерть

Однажды, когда увечные дочери увечной застройки – улицы – начали мокнуть от осени, я зашла в бар. Каким бы жутким ни казался город, он все еще чем-то удерживал меня в себе. Может, потому что я молода. В тот вечер все обещало встречу и лирический конец. Уже недалеко до нее – низовой смерти. Ведь недолго можно длить жизнь, живя ее так, что долго протянуть невозможно.

Чувствую, что роль, спетая в большом оперном театре пять лет назад, была последней. Что вся жизнь была приглушенным несчастьем. Словно младенец, родившийся старым и со временем юнеющий. Какое несчастье – старый младенец, дрожащий, будто совесть-предательница. Вся моя жизнь – вечные разговоры с собой в надежде, что кто-нибудь слышит.

С удовольствием была бы младенцем всю жизнь, если бы только нечуткие окружающие души не насиловали без устали и не требовали решительной силы, утонченного остроумия и скрупулезной авторитетности.

Бар был лучшим баром в городе. Его стены увешаны циклом Константина «Сотворение мира». Внутри сидели люди, в основном довольно молодые, хотя выглядели они еще моложе – как юнцы, поступающие на специальность, к которой у них нет способностей. Двинулась к среднему столику, за которым сидел старик, горько подпирая голову руками. Старик без пользы, без чести, без привлекательности, без смысла. Подошла.

Старик, не поднимая головы, старик стер влагу у глаз.

– Один здесь сидишь? – спрашиваю таким тоном, чтобы пригласил присесть.

– Один или двое – неважно. Марина, проглоти ты мандарин.

Села с другого края стола, чтобы не быть одной, а старик чувствовал себя в одиночестве. Как только села, что-то меня будто связало, стянуло, даже вскрикнула. Подскочила со стула, однако не было никаких признаков веревок или насильников. Поняла, что это, видать, не к добру, надо бы сматываться. Так и сделала – закрыла дверь и пошла по улице.

Шагала по длинной улице, почти забыла и о баре, и о старике. Дул легкий ветер. Вдруг пространство пронзил какой-то жуткий грохот, и передо мною на дорогу рухнуло дерево. Я прекрасно знала это место в городе, поэтому платан, росший у дороги и всегда казавшийся прочным и крепким, теперь страшно удивил. Осмотрела корни. Оказывается, ровно половина ствола прогнила, а другая половина, хоть и пыталась сохранить жизнь и здоровье, поддалась заразе. Когда ствол ослаб, дерево не выдержало и легкого дуновения ветра.

Трудно прийти в себя. Осмотрелась. Вскоре показалось, может, по молодости, что увечные улицы стали еще увечнее. Охватило предчувствие, что бар – единственное место, где сейчас наименее опасно. Так как что-то предвещало невнятную мерзость и вместе с тем – огромный яркий просвет. Только не знала, где чего ждать. В конце концов, когда хорошенько подумаешь, привидевшиеся веревки, привязывающие к стулу, не были такими уж жуткими – скорее кратким мигом интуирования. Кроме того, на улице похолодало, похоже, может пойти снег. Повернула назад, перед тем почистив и положив в карман несколько кусков коры платана.

Шла, думала об упавшем платане и веревках, когда неожиданно послышался невнятный лепет и крики. Остановилась и прислушалась.

– Какой у тебя номер? А? Ку-ку? Какой номер?

Голос доносился из-за угла справа. Повернула туда.

Молодой мужчина стоял, расставив руки и запрокинув голову. Он все кого-то спрашивал: «Какой у тебя номер? Слышишь? Ку-ку, ку-ку!»

Меня он пока не видел, а я всматривалась, с кем он разговаривает. Молодой, может, лет тридцати. Очень благородный и довольно скромный человек», – подумала я. Он был одет в расстегнутый, для этого времени года немного тонковатый пиджак спокойного тона, темные брюки и простые ботинки. Задавал вопрос и, не услышав ответа, опускал голову и, постояв спокойно несколько мгновений, опять кричал. Подошла поближе.

– Может, вам помочь? – спросил он, быстро повернувшись ко мне.

– Почему вы думаете, что мне нужна помощь? – ответила я, смутившись.

– Ну хорошо, хорошо. Хватит болтать, – беззаботно провел рукой по волосам и посмотрел в небо. Тогда повернулся в мою сторону: – Не скажете, какой номер у этого дома? Я немного заблудился.

Он смотрел мне в живот и ждал ответа. Я подошла еще ближе и посмотрела на стену дома.

– Нет номера.

– Так вот почему он молчит, – радостно воскликнул он и остался стоять, разинув рот, с улыбкой, обращенной ко мне.

– Кто молчит?

Казалось, каждый вопрос может его или сильно обрадовать, или страшно рассердить.

– Дом, кто же еще? Разве вы видите здесь что-нибудь еще, кроме стены дома? Я – не вижу.

– Хорошо.

– Что хорошо? Что для вас хорошо?

– Извините за любопытство, но… Вы ведь домом интересовались, спрашивали, какой у него номер? Правда? У этого дома?

Черт побери. Вообще-то я склонна все принимать, как есть, и не задавать кучу глупых вопросов.

– Милая, разве вы видите здесь что-нибудь еще? – завертелся с растопыренными руками, показывая кругом. – У дома, конечно. Совершенно ясно. Тем более что и вас я спрашивал, не подскажете ли номер дома.

– Хорошо…

– Что хорошо? Что? – опять быстрый вопрос, словно он хотел поймать на лжи ребенка.

Смотрел куда-то в живот, на столб и на тротуар. Я молчала. Не дождавшись ответа, опустил голову и громко вздохнул, будто я его разочаровала. Этот мужчина странно на меня действовал. Он был необычно прямой, просто невиданно зоркий, и, хоть он ни разу не взглянул мне в глаза, я видела, что он непостижимый.

– Милая, не подскажете, где здесь бар? – спросил грустным голосом, глядя в землю, и сжал губы, как продавец, у которого нет нужной вещи.

– Неподалеку! Вот тут, тут, неподалеку, – выпаливаю и показываю рукой, наконец-то получив возможность сказать что-нибудь безошибочное.

– Хорошая весть. Позвольте взять вас под руку, и идем. Немного холодает, вам не кажется? – он как-то странно приближался.

Он был слишком сдержанным и прямым, чтобы его бояться. Он скорее вынуждал подтянуться. Стояла, уткнув взгляд в землю. Он прошел несколько шагов и остановился, будто ждал согласия.

– Мне кажется, кажется… – Как только я заговорила, он опять двинулся в мою сторону. Я была уверена – он знает, что я его нисколько не боюсь. Но смутилась. – Кажется, вчера и позавчера было теплее, чем сегодня. Так что, выходит, холодает.

Мужчина засмеялся. Я взглянула ему в лицо. В тот миг он зажмурился и засмеялся звонким здоровым смехом. Затем откашлялся, потер руки и одну протянул в мою сторону.

– Подойдите.

Подошла, дотронулась до руки пониже локтя. Он даже не вздрогнул, часто моргал и смотрел в небо. Попробовала взять его под руку, но он взял меня сам.

– Пошли, милая.

Почему-то я не могла взглянуть ему в лицо, стеснялась. Мы шли по улице к бару. Шли как одно целое.

– Я забыл дорогу. Показалось, что та улица и есть та, где бар. Но не нашел, поэтому стал спрашивать номер. Простите, что вел себя подозрительно.

– Вы не ведете себя подозрительно.

– Хорошо.

– Что хорошо? – я с улыбкой посмотрела на него.

– Хорошо, что нашли меня. Я ждал вас.

– Ждали?

– Вас-вас. Не каждый подойдет к человеку, говорящему с домами.

– Вы спрашивали номер дома, потому что ждали, пока кто-нибудь подойдет?

– Не кто-нибудь, а вы. Ждал. Но люди редко подходят к тем, кто молчит и спокойно стоит. Потому и кричал. Хотел, чтобы вы показали, где бар.

Как хорошо, что я повернула назад от рухнувшего платана.

– Вы красиво ходите, – сказал он осторожно.

Если честно, то я не знаю человека, ходящего противнее, чем я.

Оставшийся отрезок пути мужчина ничего не говорил и ни о чем не спрашивал. Один раз я на него обернулась, он смотрел в землю прямо перед собой, беспомощно моргая. Подошли к бару, изнутри доносилась тихая музыка.

– Спасибо за компанию, милая. Зайдем? Откройте дверь, – сказал он, глядя в небо.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.