Переход хода

Усовский Александр Валерьевич

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Усовский Александр Валерьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Моим товарищам по

Движению,

живым и павшим,

посвящается

Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает.

Что посеет человек, то и пожнёт: сеющий в

плоть свою от плоти пожнет тление;

а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную.

Послание к галатам святого апостола Павла Гл. 6, ст.7-8

Напоминают горы — горы

Напоминает море — море

Напоминает горе — горе

Одно — другое…

Чужого горя не бывает;

Кто этого признать боится -

Тот или убивает

Или готовиться в убийцы

К. Симонов

Ceterum censeo Carthaginem delendam esse!

Марк Порций Катон

Пролог

Слынчев Бряг, 12 декабря 2003 года

Шумел прибой.

Море, непрерывно набегавшее на берег бесконечными свинцовыми, серо-стылыми волнами, украшенными по гребням белёсой рваной пеной — было в этот ранний час свободным, бескрайним и безбрежным, как в первый час творенья. Ни один корабль не рассекал его волн, ни один человек не ступал на его берега — и лишь крикливые чайки тревожно перекликались над его покрытым рябью утренней зыби простором. От кромки уходящих в предрассветную дымку песчаных пляжей и до самого горизонта море, казалось, вновь стало такой же, едва пробудившейся, стихией, дерзкой и необузданной, какой оно было на заре времён; казалось, что оно вновь стало тем морем едва лишь рождённого мира, которое только готовилось создать в своём лоне великие античные цивилизации Финикии и Микен — и где-то совсем далеко, в голубоватой дымке грядущих веков и тысячелетий, ещё только смутно маячили в будущей его судьбе беспечно юные миры Эллады и Рима. У этого пустынного в этот предутренний час, беспечного и солёно-ветреного, свободного, как в первый день сотворения мира, моря опять всё было впереди — как будто не было за его плечами десяти тысяч лет человеческой истории…

В это студёно-промозглое декабрьское утро, стряхнув с себя унизительную роль развлекательного туристического бассейна, которую оно поневоле выполняло с мая по октябрь — это море снова стало свободной стихией новорожденного мира, ещё не покорённого человеком. Оно дышало пусть едва уловимыми в резком холодном воздухе декабря, но такими волнующе нездешними, пряными и терпкими, ароматами дальних стран; оно оставляло на губах привкус грозы, тревожило душу, бередило что-то неосознанное, таящееся в глубинах подсознания; как и сто, и тысячу, и десять тысяч лет назад — море опять звало в дорогу, манило непознанным отважных и пугало неизвестностью осторожных. Море, казалось, готово было дать шанс каждому случайному прохожему, оказавшемуся в этот ранний час на его берегу — забыть все его прежние заботы и хлопоты, отбросить в сторону все свои, ещё мгновение назад казавшиеся крайне важными, но вдруг ставшие никчемными, повседневные дела — и стать Его человеком, человеком моря — моряком, пиратом, торговцем или контрабандистом (или всем вместе, как это обычно и бывало в те давние времена, которые хранила в глубинах своей памяти поседевшая в тысячах бурь серо-стальная колыбель человечества). Солёные брызги и порывы яростного ветра звали смелых и безрассудных с головой окунуться в атмосферу тревожных рассветов и ослепительно ярких закатов, которыми можно насладиться лишь с качающейся палубы утлой галеры посреди зыбкого всевластья Океана. Колеблющихся же и недоверчивых Море едва слышно, негромким шёпотом прибоя, призывало разделить с ним свежесть утреннего бриза и бесконечность пробуждающегося мира, познать тайны мирозданья и рискнуть таким пустяком, как жизнь, — ради счастья проникнуть в его непознанные до сих пор тайны; и решительно невозможно было отвернуться от него в этот рассветный час.

На балюстраде пустынного в это декабрьское утро приморского кафе у гостиницы "Глобус", что в курортном местечке Слынчев Бряг недалеко от Бургаса, сидело двое мужчин — один, невысокого роста, в светло-сером плаще, мелкими глотками прихлёбывал кофе, второй, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке — крутил в руках высокий стакан из-под минеральной воды, периодически наполняя его из пластиковой бутыли и выпивая налитую воду в три глотка. Кроме этой парочки, на балюстраде, съежившись в углу, дремала на листе картона, принесенном вчера сердобольным англичанином, уставшая дворняга, да иногда на трубы ограждения садились крикливые вздорные чайки — поэтому именно это место и было выбрано этими людьми для разговора.

Впрочем, их неспешная беседа, прерываемая неторопливыми глотками, вряд ли заинтересовала бы кого-то постороннего — тем более, что в этот ранний час они были единственными людьми на этой террасе. Тем не менее, они прекращали её всякий раз, когда трудолюбивый официант появлялся за их плечами, чтобы принести свежую порцию напитков и унести пустые чашки — что самому официанту казалось более чем странным. Впрочем, клиент всегда прав!

Когда на столике в очередной раз появилась дымящаяся чашка кофе — один из собеседников, оглядевшись вокруг и удовлетворившись увиденным — повернулся вполоборота и, едва заметно улыбнувшись, сказал:

— Что ж, не стану тебя томить. Держи! — И с этими словами, достав из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок, протянул его своему собеседнику.

— Что это?

— А ты разверни, почитай. А главное — посмотри на фотографии. Тогда, может быть, лишние вопросы у тебя и отпадут…

Собеседник невысокого мужчины, развернув листок, несколько минут внимательно его рассматривал — а затем, немного побледнев, покачал головой и протянул:

— Мда-а-а, дела…

— Вот-вот. Теперь понимаешь, Саша, почему мы тебя в пожарном порядке сюда и отправили?

Крепыш молча кивнул, и над столиком на несколько минут повисла тишина.

Отхлебнув кофе и прижмурившись от удовольствия, невысокий прервал затянувшуюся паузу:

— Вот такие пироги, Одиссей. С той стороны дураков нет, это ты должен в первую очередь запомнить, как "Отче наш". С той стороны — чёткие профессионалы, знающие, где нужно рыть, чтобы дорваться до жилы. Я тебе скажу по секрету: когда на прошлой неделе нашему шефу его корешок эту бумагу предъявил — генерал нисколько не удивился. Чего-то в этом роде мы уже давно ждем, ещё с сентября позапрошлого года.

Крепыш удивлённо посмотрел на своего собеседника.

— То есть вы знали?

Невысокий отрицательно покачал головой.

— Не знали. Но предполагали. Видишь ли, сложить два плюс два — задачка, на самом деле, несложная. Посуди сам — в начале мая две тысячи первого года из будапештской тюремной больницы исчезаешь ты — причём бесследно1; а в сентябре из Берлина в Россию уезжает бывшая сотрудница некоей конторы, плотно занимавшаяся твоими негодяйствами на венгерской земле2 — и тоже исчезает без всяких следов. Поднять её досье и обнаружить, что барышня во времена оны училась с вышеуказанным злодеем по фамилии Леваневский — заметь, тебя они ищут под старым ником — в одном ВУЗе — проблем не составляет, как ты понимаешь. Узнать, что девушка навещала тебя в тюремной больнице — тоже не бином Ньютона просчитать. Стало быть — есть вероятность, что беглый каторжник Александр Леваневский и уволившаяся из БНД барышня Герда Шуман, в девичестве Кригер — чем-то могут быть связаны. Следовательно — если поискать в России немецкую гражданку Шуман, то очень возможно обнаружить возле неё разыскиваемого Интерполом международного террориста! Заметь — бумагу эту молодцы генерала Третьякова нашли случайно, у одного очень неаккуратного паренька. Работавшего, между прочим, на наших заокеанских заклятых друзей…

— То есть ищет меня не венгерская полиция и не БНД? — удивлённо спросил Одиссей.

Подполковник отрицательно покачал головой.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.