Мой ангел Крысолов

Родионова Ольга Радиевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мой ангел Крысолов (Родионова Ольга)

1

Она опять взялась за свое.

Корабельник раздраженно побарабанил пальцами по широкому каменному подоконнику, заставленному горшками с настурцией. Конечно, Нета не слышала — она сидела в окне напротив, их разделял глубокий колодец обширного замкового двора, но, возможно, гулкое эхо донесло до нее отзвук нервного «тра-та-та». Нета обернулась и с виноватой улыбкой спрятала за спину растрепанную тетрадь. За ее плечом мелькнули и скрылись лукавая рожица Рады и холодноватое личико Алисы.

— Ты опять? — сказал Корабельник вполголоса. Она, несомненно, услышала громовые раскаты, которых он и не пытался скрывать, и, опустив голову, соскользнула с подоконника в комнату, попятилась и скрылась в полумраке. Далеко она не ушла — Корабельник прекрасно чувствовал ее взгляд оттуда, из сумрачной прохлады. Он уже хотел, пока никто не видит, погрозить негодяйке кулаком, но тут его внимание отвлекло движение на замковой стене.

— Нета! Эй!..

На стене выплясывал Тритон, махал руками, и Корабельник моментально понял, что сейчас произойдет.

Силуэт паршивца четко вырисовывался на фоне послеполуденного неба. Сильно пахло водорослями. Солнце медленно скатывалось в океан, золотило поверхность, Корабельник на секунду даже залюбовался совершенной картинкой. Ослепительный блеск воды был не виден отсюда, он лишь подсвечивал снизу медную фигуру Тритона и чаек, носившихся вокруг него, образуя немыслимо правильные круги и восьмерки: это Птичий Пастух свистел им из окна с той стороны башни. Корабельник его не видел, но поведение птиц говорило само за себя: скучающие отродья снова затеяли представление.

Он перебросил ноги через подоконник (один из горшков с настурцией покачнулся и грохнулся на булыжники двора), посмотрел вниз, заколебался на несколько секунд — как же высоко, черт!.. — и в эту минуту Тритон раскинул руки, взлетел и по красивой дуге ушел в стаю чаек, ринувшуюся, как по команде, вниз, к ярко-синим волнам.

Стена замка заслоняла обзор, однако Корабельник знал, что парень без плеска вознился в аквамариновую глубину где-то далеко-далеко от берега.

Что ж, будем надеяться, что поблизости не клевал носом в лодке какой-нибудь рыбак из местных.

Чайки взметнулись вверх и изобразили маленький смерч, кружась над водой.

— Нета! — заорал Корабельник, спрыгивая обратно в кабинет, и зашипел от боли, ушибив палец о ножку кресла. Нета уже опять торчала в окне, вглядывалась в океан, приложив ладонь козырьком ко лбу. Тетради у нее в руках не было — засунула под матрац, не иначе.

Синяя кофточка Алисы и белое платье Рады тоже маячили в оконном проеме, и ветер трепал целое облако пышных девичьих волос (они научатся когда-нибудь заплетать косы, как все приличные девушки?!).

Подорожник, до невозможности длинный, появился во дворе, завертел головой, оглядываясь, потом пересек двор в пять неимоверных шагов, легких, как ветер, и остановился над разбитым горшком с бывшей настурцией.

— Что случилось? А?..

Он задрал голову и посмотрел на разъяренного Корабельника, все еще стоящего на одной ноге.

— Я уберу, Учитель!

Откуда-то в его длинных руках появились метла и совок, он, сокрушенно покачивая головой, подмел осколки и землю, бережно поднял несчастный цветок с обнаженными корнями и подул на поникшие граммофончики соцветий. Настурция вздрогнула и повернулась к его лицу, взмахнув круглыми листочками, как бабочка крыльями.

— Ничего, ничего, — успокаивающе пробормотал Подорожник. — Сейчас я возьму другой горшочек, и будешь ты у меня как новенькая…

— Тьфу на вас, — сказал Корабельник и, хромая, пошел к своему столу.

* * *

Тритон переминался с ноги на ногу на каменном полу кабинета. Его босые ступни оставили цепочку влажных следов от двери до кресла, но садиться он не стал — с него текло, как с вытащенного из воды кутенка, да Корабельник и не предлагал наглому мальчишке сесть.

Черные длинные волосы Тритона прилипли к плечам и лопаткам, мокрые шорты облепили худую задницу.

Так, на левой руке кровь. Ну-ка, ну-ка… Ниже локтя свежий порез. Где это он успел…

Тритон молча, как собака, лизнул рану и поморщился. В языке у него блеснула серебряная бусина.

— Что там у тебя? — спросил Корабельник.

Парень его неистово раздражал, и природа этого раздражения крылась вовсе не в глупом бахвальстве и строптивости, которыми Тритон, конечно, отличался.

Этот смуглый, длинный, узкоглазый мальчишка, в отличие от остальных отродий, пришел в замок сам. Всех других Корабельник собирал по городам и весям, сначала один, потом с помощью Неты, потерявшей семью и прибившейся к его стае. И, в отличие от остальных отродий, Тритон всегда был абсолютно независим. Внутренне независим. Он не желал никакой власти над другими — и не терпел ничьей власти над собой. Пять лет беспризорничества ли давали о себе знать, или что другое, но он был и остался одиночкой. Большинство отродий относились к Тритону достаточно холодно, да и сам Корабельник иногда ловил себя на том, что ему не хочется глядеть в глаза воспитаннику — неизвестно, что там можно было высмотреть, в этих узких темно-янтарных глазах с опасной искрой внутри.

— Порезался, — ответил Тритон и опять лизнул рану. Голос у него был, как подтаявший шоколад. Несколько минут назад этот голос победно выкрикивал что-то неразборчивое, а сам Тритон скакал по стене, размахивая руками: в одной руке нож, в другой огромная раковина-жемчужница с острыми краями.

— Покажи! — потребовал Корабельник.

Тритон шагнул к столу, сунул руку в мокрый карман и достал жемчужину — невероятно крупную, размером с дикое яблочко, перламутрово-голубоватую, с лиловым сиянием в глубине.

— Да не эту дрянь! — раздраженно бросил Корабельник. — Руку покажи!..

— Да ерунда, — хрипловато произнес Тритон, но руку все-таки протянул. Корабельник взялся за горячее запястье.

— У тебя что, жар?

— Нет. Не знаю, — Тритон равнодушно пожал угловатыми плечами. Корабельник стиснул запястье, нащупал пульс. Пульс был частый, слишком частый и неровный.

— А, чтоб тебя!.. Допрыгался!.. — Корабельник стремительно выбрался из-за стола. — А ну, сядь! Быстро!

Мальчишка широко улыбнулся. Еще смеется, паразит. Лекаря надо, между прочим, и срочно. С этими засранцами успевай поворачивайся. То один, не шевельнув пальцем, силой, видите ли, своего несравненного сознания, устраивает фейерверки над океаном, то другая ручку от метлы заставляет танцевать па-де-де с канделябром. А потом головные боли, видения и обмороки. Возраст такой.

Темные глаза Тритона нехорошо блестели.

— Садись, я сказал, — прикрикнул Корабельник, скрывая тревогу.

— Да со мной все нормально. — Тритон опять усмехнулся, хотел что-то добавить, но вдруг задрожал крупной дрожью. Пальцы стиснули шарик жемчужины и сразу разжались. Жемчужина упала на каменный пол с неожиданно звонким стуком и покатилась под стол. Корабельник невольно проводил ее глазами. В ту же секунду Тритон качнулся, тихо сел, а потом лег на пол.

— Кудряш! — закричал Корабельник, склоняясь над ним, и в кабинете, точно из стены, возник гибкий светловолосый парень с рыжим котенком на руках. Ощутимо запахло медом.

— Лекаря позови, — Корабельник подхватил Тритона под коленки и плечи и с усилием встал.

— Помочь, Учитель? — Кудряш отпустил котенка, и тот моментально шмыгнул под стол, ловя лапкой закатившийся перламутровый шарик.

— Не надо. Давай за Лекарем… Впрочем, он уже идет сюда.

Он положил свою ношу на диван, — Тритон горел огнем, мерзавец, чтоб вы все провалились вместе со своими выходками, как будто мне больше всех надо, сил уже нет никаких, — и выпрямился: в кабинет влетела Нета в своем красном платье, на лице — ужасное беспокойство.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.