Поэт и проза: книга о Пастернаке

Фатеева Наталья Александровна

Серия: Научная библиотека [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Поэт и проза: книга о Пастернаке (Фатеева Наталья)

Про эту книгу

В своем подходе к творчеству Пастернака Наталья А. Фатеева полностью отказалась от выделения в качестве единиц анализа отдельных текстов писателя — его «произведений». Она разбирает те ассоциативно-выразительные комплексы, которым Пастернак был верен всю жизнь и которые выступают конституентами его художественного мира как целостности. Лежащие в основе этих комплексов переносы значений подвергались Пастернаком — по ходу его литературной эволюции — внутренним преобразованиям, оказываясь тем самым субституированием во 2-й и n-й степени. Наталья А. Фатеева изучает поэтому не пастернаковские тропы (чему положил начало P. O. Якобсон), а то, что она именует «метатропами», и уходит из сферы классической риторики (а также новейших ее филиаций) в ту методологическую область, которую я бы назвал постриторической, пост-де-мановской.

Главное в постриторике не формально-логическое различение тропов (создающее предзаданную текстам систему правил), но добываемое априорным путем определение границ, в которых некое значение допускает все новые и новые замещения, совершающиеся под эгидой одного и того же общего смысла, вписанные в один и тот же большой интенсионал. При таком взгляде какое-либо поле гомологических значений предстает как всегдашняя возможность нашего сознания, как вечный способ концептуального покорения реальности человеком, как интенсиональный отсек интеллекта. Постриторика упирается в теорию архетипов (не обязательно юнгианского пошиба). Прослеживая пастернаковские «метатропы», Наталья А. Фатеева с необходимостью понимает их в качестве мифопоэтического ансамбля — архаичного по происхождению, индивидуального по манифестации, общечеловеческого по использованию достояния.

В той мере, в какой мы делаем центром исследовательского внимания литературные «произведения» (пусть даже преподносимые в виде интертекстов), мы сохраняем связь с читательским (наивным) восприятием словесного искусства, усваивающим себе лишь кванты творчества и, таким образом, принципиально отдифференцированным от него как от ноумена, как от единосущностной — вопреки разным феноменальным обличьям — креативной работы. Задача, которую поставила себе Наталья А. Фатеева, заключалась в том, чтобы в трудоемком усилии быть заодно не с читателями, а с автором. В научном синтезе-через-анализ исследовательница совмещает в единый предмет рассмотрения прозу и поэзию Пастернака, а вместе с ними его эпистолярное наследие, его критические статьи и его биографию. Преодоление жанровых и жизненно-литературных «перегородок» приводит метаязык в соответствие с языком-объектом, ибо магистральным намерением Пастернака было тотальноетворчество. Пастернаку было важно мобилизовать свой креативный потенциал во всех актах деятельности — больших ли, малых. Дача в Переделкине вовсе не напоминает «Merzban» Курта Швиттерса или парижскую квартиру Андре Бретона. И все же Пастернак, как и они, как и ряд других его современников, был охвачен неким непрерывным, не уступающим себя повседневности (работающим с ней) творческим порывом, который распространялся и на писание вроде бы дежурных писем, и на болтовню с молодежью (А. Гладковым) в эвакуационном захолустье, и на многое иное. То, что часто изображается как неумеренная экзальтированность Пастернака, было в действительности его стратегическим планом — установкой на воинствующую, т. е. не знающую предела, креативность (мобилизация, resp. подготовка к войне, кстати, — один из ключевых мотивов в «Письмах из Тулы», «Охранной грамоте» и «Докторе Живаго»).

Вернусь к «Поэту и прозе». Исходная позиция Натальи А. Фатеевой — лингвистическая. Эксплицированная цель книги — реконструировать «языковую личность» Пастернака, его «идиолект», его не только «эпизодическую» и «семантическую», но и «вербальную» память. Менее всего, однако, Наталья А. Фатеева замыкается в русле одной дисциплины. Лингвопоэтика выходит из берегов, сливается с прочими научными дискурсами (например, с фольклористикой или богословием) и в конечном счете втекает в философию — туда, где берет исток искусство Пастернака.

Смысл можно дефинировать по-разному. Но, как бы мы ни моделировали его, он не тождественен с явлением, которое само по себе лишь физично. Смысл лежит по ту сторону феномена, составляет телос последнего, он есть тот горизонт частей, который они находят в образуемом ими мире, и тот горизонт самого мира, который обретается им в инобытии (религиозном либо историческом). Пастернак, как, может быть, никто другой из русских писателей XX в., за исключением разве что Андрея Белого, отдавал себе отчет в имманентности смысла явлению. Он был неназойливым метафизиком в каждой строчке стихов и прозы. Его тексты устойчиво, но без нажима сопряжены с философскими претекстами. Когда Пастернак рисует, скажем, Петра Великого, закладывающего северную столицу, в виде чертежника, он подразумевает ту апологию геометрии, в которой результировалась эйдологическая редукция Гуссерля. Epoch'e Гуссерля перекликается здесь с возведением города на пустом месте и с creatio ex nihilo. Переходы рубежа между поэзией и прозой были для Пастернака путями, на которых он контролировал и рефлексировал смысл своего творчества.

Без «выхода за рамку» (А. К. Жолковский) какого-то одного научного дискурса нельзя быть адекватным пастернаковскому философско-художественному мышлению.

Игорь П. Смирнов, профессор Констанцского университета

Предисловие

К настоящему моменту существует достаточное количество работ, посвященных жизни и творчеству Б. Пастернака. Творчество Пастернака становилось также организующей темой многих научных конференций и сопутствующих им сборников. Все, что уже сделано и написано, можно суммировать следующим образом. Во-первых, достаточно подробно описана биография поэта, которую принято называть «литературной» [Barnes 1989, Флейшман 1981, 1984; Пастернак Е. Б. 1997]. Второй круг работ посвящен описанию поэтической системы Пастернака, причем эти описания даются с большей или меньшей полнотой [Жолковский 1974, Смирнов 1985, Баевский 1993] или сквозь призму определенных произведений, прежде всего стихотворной книги «Сестра моя — жизнь» [O’Connor 1988; Гардзонио 1999, Жолковский 1999а] и романа «Доктор Живаго» (ср. [Bodin 1976, Юнггрен 1982, Смирнов 1996; Фарыно 1990, 1991, 1992 а, б; Гаспаров Б. 1990, Witt 2000]). При этом исследователи рассматривают в своих работах как доминирующие разные аспекты пастернаковского наследия: 1) философские и эстетические основы творчества [Хан 1988, 1991] Пастернака; 2) комплекс первоначальных тем и установок [Лотман 1969; Юнггрен 1984; Горелик 2000а], заданных в ранней прозе и поэзии Пастернака и проходящих через все его творчество; 3) систему инвариантов поэта и ее развертывание в конкретных текстах [Жолковский 1974]; 4) мифологическую основу творчества Пастернака, позволяющую через одно-два произведения вскрыть архепоэтические корни всей его художественной системы [Баевский 1980; Фарыно 1989а, 1990, 1991, 1992а, б; 1993; Маймескулов 1992, 1994] и ее коды [Фарыно 1978]; 5) творчество Пастернака сквозь призму интертекстуальных и культурно-исторических параллелей [Жолковский 1976, Смирнов 1985, 1996], 6) Пастернака как художника слова в христианской традиции [Bodin 1976, Бертнес 1994, Бетеа 1993]; 7) отдельные мотивы и темы Пастернака [Жолковский 1978, 1995; Иванов 1994, 1998; Кац 1991, Окутюрье 1998, Юнггрен 1989; Mar'oti 1991]; 8) некоторые особенности строения художественных, прежде всего стихотворных, текстов — звуковая организация, рифма, синтаксическая и грамматическая структура; система образов, организация художественного времени [Арутюнова Б. 1989, Гаспаров 1990 а, б; Даль 1978; Ковтунова 1995, Жолковский 2001, Йенсен 1995, 2000; Тарановский 2000; Гаспаров, Подгаецкая 2000; Bj"orling 1976; Feinberg 1973, Plank 1966; Jensen 1987). Одним из постоянных аспектов исследования является также определение типа «лирического субъекта» и «лирического героя», характерного для прозы и поэзии Пастернака [Aucouturier 1978, Uzarevi'c 1990, Weststeijn 1988; Куликова 1998].

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.