Закат и падение Римской Империи. Том 6

Гиббон Эдвард

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ЗАКАТ и ПАДЕНИЕ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

Том VI

В этом томе Э. Гиббон продолжает воссоздание масштабного полотна европейской истории VII—XI вв., показывая те события и исторические тенденции, которые определили дальнейшее развитие международных отношений и внутренней истории европейских государств на ближайшие несколько сот лет, — арабские завоевания, крестовые походы, набеги норманнов на Южную Европу и образование там норманнского королевства, появление на исторической арене турок-сельджуков. Особое внимание он уделяет истории славян и Руси.

ГЛАВА LI

Завоевание Персии, Сирии, Египта, Африки и Испании арабами или сарацинами.
- Могущество халифов или преемников Мухаммеда.
- Положение христиан и пр. под их управлением. 632-1149 г.н.э.

Происшедший в Аравии переворот не изменил характера арабов; смерть Мухаммеда послужила сигналом для независимости, и скороспелое здание его могущества и религии пошатнулось в своих основаниях. Только немногочисленная и преданная кучка его первых последователей внимала его красноречивой проповеди и разделяла с ним его невзгоды; она состояла частью из тех, кто бежал вместе с пророком, когда его стали притеснять в Мекке, частью из тех, кто принимал его в Медине, когда он был изгнанником. А постоянно разраставшиеся массы людей, признававших его за своего царя и пророка, или были принуждены преклоняться перед волей победителя, или были увлечены блеском его фортуны. Политеистов приводило в замешательство несложное понятие о едином и невидимом Боге, а гордость христиан и иудеев неохотно выносила иго такого законодателя, который был такой же смертный, как они сами, и был их современником. В них еще не успела окрепнуть привычка к новым верованиям и к покорности, и многие из новообращенных сожалели или о почтенной древности Моисеева закона, или об обрядах и мистериях католической церкви, или об идолах, жертвоприношениях и веселых празднествах своих языческих предков. Противоположные интересы и наследственные распри арабских племен еще не заглохли в системе единства и субординации, и варвары неохотно подчинялись самым мягким и самым благотворным законам, сдерживавшим их страсти или нарушавшим их обычаи. Они против воли подчинились религиозным предписаниям Корана: воздержанию от вина, соблюдению поста Рамадана и ежедневному повторению пяти молитв, а поступавшие в мединскую казну подаяния и десятинный сбор только по своему названию отличались от постоянной и унизительной уплаты податей. Пример Мухаммеда возбудил дух фанатизма или самозванства, и некоторые из его соперников осмелились еще при жизни пророка подражать его образу действий и не признавать его власти. Первый халиф, стоявший во главе беглецов и союзников, должен был ограничиваться владычеством над Меккой, Мединой и Тэт-Таифом, а курейшиты, быть может, восстановили бы идолов Каабы, если бы их легкомыслие не было вовремя сдержано следующим укором: “Жители Мекки, неужели, принявши после всех религию ислама, вы прежде всех от нее откажетесь?” Поощрив мусульман полагаться на помощь Бога и его апостола, Абу Бакр решился энергически напасть на мятежников и тем предупредить их соединение. Женщин и детей он безопасно укрыл в горных пещерах; его воины, выступившие в походе под одиннадцатью знаменами, повсюду наводили страх, а появление военной силы вновь оживило и укрепило преданность правоверных. Нетвердые в своих верованиях племена со смиренным раскаянием подчинились необходимости молиться, поститься и раздавать милостыню, а после нескольких военных успехов и строгих взысканий самые отважные вероотступники пали ниц перед мечом Господа и Халида. В плодородной провинции Йемене между Красным морем и Персидским заливом, в одном городе, ни в чем не уступавшем самой Медине, могущественный вождь, по имени Мусайлима, присвоил себе роль пророка, а племя Ханифа стало внимать его голосу. Его слава привлекла к нему какую-то пророчицу; эти любимцы Небес пренебрегли всеми приличиями и на словах, и в делах и провели несколько дней в мистическом и любовном общении. Одно туманное изречение из его Корана, или книги, дошло до нас, а возгордившийся своей миссией Мусайлима соблаговолил предложить Мухаммеду раздел мира. Мухаммед с презрением отвечал на это предложение, но быстрые успехи самозванца возбудили опасения в его преемнике; сорок тысяч мусульман собрались под знаменем Халида, и существование их религии было поставлено в зависимость от исхода решительной битвы. В первом сражении они были отражены с потерей тысячи двухсот человек; но искусство и стойкость их вождя одержали верх; за свое поражение они отомстили умерщвлением десяти тысяч неверных, и самого Мусайлиму один эфиопский раб пронзил тем самым дротиком, которым был смертельно ранен дядя Мухаммеда. Принадлежавшие к различным арабским племенам бунтовщики, оставшись без вождя или без связывавшей их общей цели, были скоро подавлены могуществом и дисциплиной возникавшей монархии, и вся нация снова стала исповедывать религию Корана и привязалась к ней прочнее прежнего. Честолюбие халифов скоро доставило беспокойному нраву сарацинов поле для деятельности; их мужество сосредоточилось на ведении священной войны, а их энтузиазм одинаково усиливался и от препятствий, и от побед.

Быстрые завоевания сарацинов, естественно, наводят на предположение, что первые халифы лично предводительствовали армиями правоверных и искали в передовых рядах венца мучеников. Абу Бакр, Омар и Осман действительно выказали свое мужество в то время, как пророк подвергался гонениям, и в то время, как он одерживал победы, а их личная уверенность в том, что их ожидает рай, должна была внушать им презрение к удовольствиям и к опасностям здешнего мира. Но они вступали на престол в преклонных летах или в зрелом возрасте и считали внутренние заботы о религии и о справедливости за самые важные обязанности монарха. За исключением присутствия Омара при осаде Иерусалима, их самыми дальними экспедициями были частые благочестивые странствования из Медины в Мекку, и они спокойно выслушивали известия о победах в то время, как молились или произносили проповеди у гробницы пророка. Их строгий и воздержанный образ жизни был плодом добродетелей или привычек, а их горделивая простота оскорбляла тщеславную пышность земных царей. Когда Абу Бакр принял звание халифа, он приказал своей дочери Айше сделать аккуратную опись своего наследственного достояния для того, чтобы можно было ясно видеть, разбогатеет он или обеднеет на службе государству. Он считал себя вправе получать жалованье в размере трех золотых монет и требовать содержания для одного верблюда и для одного черного раба; но каждую неделю по пятницам он раздавал остаток от своих собственных и от казенных денег сначала самым достойным из мусульман, а затем самым бедным из них. Когда он умер, все его богатство, состоявшее из грубой одежды и пяти золотых монет, было передано его преемнику, который со вздохом выразил сожаление о том, что не будет способен подражать такому удивительному образцу. Однако воздержность и смирение Омара ни в чем не уступали добродетелям Абу Бакра: его пища состояла из ячменного хлеба или фиников; он пил одну воду; он произносил проповеди в одежде, которая была изорвана или протерта в двенадцати местах, а персидский сатрап, приехавший засвидетельствовать свое уважение к завоевателю, нашел его спящим вместе с нищими на ступенях мединской мечети. Бережливость есть источник щедрости, и увеличение доходов дало Омару возможность назначать справедливое и постоянное вознаграждение за прошлые и за настоящие заслуги правоверных. Не заботясь о своем собственном содержании, он назначил дяде пророка Аббасу первую, и самую значительную, пенсию в двадцать пять тысяч драхм, или серебряных монет. Каждому из престарелых воинов, участвовавших в Бедерском сражении, было назначено по пяти тысяч драхм, а последний, и самый ничтожный, из товарищей Мухаммеда был награжден ежегодным доходом в три тысячи серебряных монет. Одна тысяча монет была наградой ветеранам, участвовавшим в первых сражениях с греками и персами, а остальные награды, постепенно уменьшавшиеся до пятидесяти серебряных монет, были назначены соразмерно с заслугами и со старшинством Омаровых солдат. В его царствование и в царствование его предместника завоеватели Востока были верными слугами Бога и народа; все государственные доходы шли на удовлетворение нужд мирного и военного времени; благоразумное сочетание справедливости и великодушия поддерживало дисциплину сарацинов, и благодаря редкому счастью халифы соединяли распорядительность и энергию деспотизма с теми принципами равенства и бережливости, которые лежат в основе республиканской формы правления. Геройское мужество Али и безупречное благоразумие Муавии возбуждали между их подданными соревнование, а те личные достоинства арабов, которые развивались в школе внутренних раздоров, были с большею пользою употреблены на распространение религии и владычества пророка. Царствовавшие вслед за тем представители рода Омейядов, живя в Дамаске среди дворцовой неги и пышности, не отличались ни дарованиями государственных людей, ни добродетелями святых. Тем не менее к подножию их трона беспрестанно складывалась добыча, собранная с неизвестных им народов, и постоянное возрастание арабского могущества должно быть приписано скорей воодушевлению нации, чем искусству ее вождей. Впрочем, значительной долей своих успехов они были обязаны слабости своих врагов. Рождение Мухаммеда удачно совпало с тем периодом времени, когда и персы, и римляне, и европейские варвары выродились и страдали от внутренней неурядицы; империя Траяна или даже империя Константина или Карла Великого отразила бы нападение невежественных сарацинов и поток фанатизма исчез бы без шума в песках Аравии.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.