По ту сторону океана

Кнут Гамсун

Серия: Путевые впечатления [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
По ту сторону океана (Кнут Гамсун)

Прошло три недли съ того дня, какъ я высадился на берегъ въ Америк, а между тмъ я только теперь въ состояніи послать вамъ этотъ отчетъ о моемъ путешествіи. Очень жалю, что не могъ сдлать этого раньше, но духъ былъ силенъ, а плоть была немощна. Въ средин августа я покинулъ Норвегію, гд мы уже даннымъ давно облачились въ пальто, а черезъ три недли попалъ въ страшную жару, доходившую до 90° по Фаренгейту въ тни. Такая жара сильно утомляла меня и разстроило мое, обыкновенно прекрасное, сентябрьское самочувствіе.

Я хочу попытаться все описать вамъ изъ голой вы, вотъ такъ — прямо по памяти. Да у меняи нтъ ни одного клочка изъ всхъ тхъ важныхъ для меня бумагъ, которыя были со мной на пароход: все пропало. Вс мои записи, замтки исчезли въ одну прекрасную ночь у Нью-Фаундлендской мели. У каждаго на моемъ мст помутился бы разумъ, у меня же при этомъ не вырвалось даже и крика. Я только опустился на свой желтый чемоданъ и, какъ мужчина, покорился непоправимому, невозвратимому. И къ утру я настолько уже владлъ собой, что оказался даже въ состояніи проглотить чашку чая.

* * *

Итакъ, мы оставили позади мостъ въ Христіаніи посл того, какъ усердно отмахали платками наши прощальныя привтствія, и шкиперъ представилъ вс квитанціи на весь грузъ эмигрантовъ, который пароходъ везъ съ собой.

— Теперь уже нельзя вернуться назадъ? — спросилъ мой юный спутникъ плаксивымъ голосомъ.

— Можно — въ Христіанзунд, но, надюсь, ты не сдлаешь этого?

— Ну, тогда я напьюсь и такъ проду много, много миль отъ моей родины! — прорыдалъ онъ.

Охъ, ужъ этотъ зеленый юноша! Ему едва только минуло семнадцать лтъ, и онъ еще никогда въ жизни не покидалъ домашняго крова.

Поднялись шумъ и суматоха. Шестьсотъ человкъ сновали взадъ и впередъ по налуб и стаскивали горы богажа въ трюмъ. Тутъ были и обднвшіе горцы изъ нашихъ высокихъ и безплодныхъ горныхъ долинъ, крестьяне съ датскихъ острововъ, ширококостые шведы, нищіе, бдные люди, обанкротившіеся купцы изъ городовъ, ремесленники, женщины, молодыя двушки и дти.

— Однимъ словомъ, здсь была вся переселенская Скандинанія.

— Да мы уже идемъ? — сказалъ мой сосдъ. — Случалось ли вамъ и раньше бывать по ту сторону океана?

— Да.

Говорившій былъ человкъ лтъ тридцати, толстый, веснушчатый, безбородый. На груди у него болталась цпочка, сплетенная изъ блокурыхъ волосъ, на ше красовался блый засаленный галстукъ, и уши у него были проколоты.

— Красивая страна — та, которую мы покидаемъ, — продолжалъ онъ, — самая красивая на всемъ свт.

И его добродушные глаза засіяли.

— Почему же вы въ такомъ случа покидаете ее?

Оказалось, что совершенно особыя обстоятельства были тому причиной. Онъ былъ семинаристомъ и одно время учительствовалъ. Звали его Нике, Кристенъ Нике. Затмъ онъ вступилъ въ какой-то теологическій споръ съ пасторомъ Магнусомъ, и этотъ споръ кончился тмъ, что онъ лишился своего учительскаго мста. Онъ разсказалъ о своемъ воззваніи къ гласности, къ общественному мннію, о четырехъ длинныхъ статьяхъ, помщенныхъ имъ въ монастырскихъ вдомостяхъ, и о томъ, какъ онъ безстрашно отвтилъ на письмо епископа: «Господинъ епископъ, ваше преосвященство можетъ отъ меня требовать невозможнаго, но исполнить этого я не могу»…

На лиц учителя отразилось необычайное воодушевленіе.

Нсколько человкъ присоединились къ намъ и прислушивались къ рчамъ возбужденнаго оратора.

На верхней палуб возстановились въ нкоторомъ род порядокъ и тишина, такъ что господинъ Нике могъ ораторствовать безъ особой помхи; только изъ люковъ, ведущихъ на нижнюю палубу, раздавался гулъ отъ громкаго говора людей, занятыхъ уборкой своего багажа и защищающихъ силою своихъ кулаковъ свои права на койку.

Четыре молодыя особы, въ нсколько эксцентричныхъ костюмахъ, извстныхъ подъ названіемъ «костюмовъ Карлъ-Іоганнъ», задорныя, съ темными кругами подъ глазами, попарно прохаживались мимо насъ, весело болтая. Он какъ бы желали ознакомиться съ мстностью въ предвидніи будущихъ побдъ и оглядывались кругомъ большими, удивленными голубыми глазами, заговаривали съ каждымъ встрчнымъ матросомъ и безстрашно перелзали черезъ багажные тюки, преграждавшіе имъ дорогу, не вынимая даже своихъ маленькихъ полненькихъ ручекъ изъ кармановъ пальто. Если же которая-нибудь изъ нихъ оступалась, то вс он начинали громко хохотать и находили, что на пароход живется превесело.

Я спустился внизъ, чтобы отыскать себ койку по сосдству съ возможно боле чистоплотными сосдями. Но оказалось, что объ этомъ уже позаботился мой юный спутникъ: онъ сидлъ, точно императоръ на трон, на своемъ соломенномъ тюфяк и отражалъ каждую попытку овладть нашими койками потокомъ гнвныхъ словъ.

* * *

Невдалек отъ насъ находились койки Кристена Нике и его товарищей. Изъ нихъ двое были, по словамъ господина Нике, «самыми обыкновенными ремесленниками»; у нихъ былъ общій кошелекъ и общій чемоданъ, хотя они и не были братьями. Третій товарищъ обладалъ боле нжными руками и веселымъ, плутоватымъ лицомъ. Онъ происходилъ изъ купеческой семьи. Этотъ маленькій смшной человчекъ во все время нашего плаванія поддерживалъ въ насъ бодрость и веселость. Не страдая отъ морской болзни, всегда веселый, охотно всмъ помогавшій и всегда готовый ко всему и на все, онъ носился среди пассажировъ, расточая повсюду свои шутки и остроты. Самъ же онъ находилъ удовольствіе только въ одномъ, а именно — въ постоянномъ подтруниваніи и поддразниваніи своего товарища по путешествію, Нике, котораго онъ звалъ всегда просто по имени — Кристенъ, такъ что миръ и согласіе бывали весьма рдкими гостями въ ихъ бесдахъ. Случалось иногда, что онъ будилъ семинариста среди глубокой ночи, чтобы освдомиться о его здоровь или же чтобы сообщить ему, который часъ, и Нике просыпался взбшенный и клялся жестоко отомстить бездльнику за его продлки, а затмъ оба опять мирно засыпали. Теперь вс были въ сбор въ ожиданіи обда.

— Кристенъ долженъ сдлаться тамъ пасторомъ, — сказалъ купецъ. Тотъ расхохотался: пасторъ — онъ! Нтъ, для этого онъ былъ слишкомъ просвщенный человкъ. И онъ повернулся ко мн и спросилъ, чмъ, въ сущности, человкъ съ его образованіемъ можетъ тамъ заняться? Онъ не принадлежитъ къ числу людей, презирающихъ физическій трудь, но вдь надо же и ему отдать должное, въ немъ есть задатки для чего-нибудь боле высокаго. Ему очень улыбается мысль занять мсто профессора въ какомъ-нибудь американскомъ колледж.

Когда послышался колоколъ, призывающій къ обду, и на нижнюю палубу спустили огромные котлы съ «эмигрантской» пищей, толкотня и шумъ возросли до такой степени, что я счелъ лучшимъ спастись бгствомъ и хотя бы нкоторое время пробыть на верхней палуб, такъ какъ, повидимому, членамъ нашимъ угрожала опасность. Даже матросъ, приставленный въ качеств полицейскаго къ нижней палуб, и тотъ счелъ положеніе вещей такимъ, что, по чистой совсти, ршилъ, что можетъ уйти подобру-поздорову теперь, пока онъ еще въ состояніи «итти» безъ посторонней помощи.

Свободные и холостые люди могли еще отважиться вступить въ подобную битву, но у него въ Копенгаген остались жена и дти.

Пробывъ съ полчаса на верхней палуб и услыхавъ, что шумъ и суматоха внизу нсколько угомонились, я пошелъ туда. Мои новые знакомые, а также и мой юный спутникъ сидли вс вокругъ какого-то ящика и отрзывали маленькіе кусочки отъ большого куска прекраснаго желтаго сала, назначеніе котораго, какъ мн казалось, заключалось въ томъ, чтобы вызывать морскую болзнь, а они, между тмъ, съ наслажденіемъ поглощали его. И повсюду, на каждой койк, въ каждомъ укромномъ уголк вс были заняты дой. Да, человкъ живетъ ради того, чмъ онъ живетъ! и теперь ни на одномъ лиц нельзя было найти и слда тхъ слезъ, которыя еще такъ недавно проливались о только что покинутой нами родин. Сало лежало на ящикахъ, валялось кругомъ на полу и на тюфякахъ, дти играли имъ, молодежь бомбардировала имъ другъ друга; вс сидли съ саломъ во рту, въ рукахъ, на колняхъ; везд блестлъ этотъ жирный желтый продуктъ, оставлявшій всюду слды въ вид сальныхъ пятенъ. И съ какимъ радующимъ сердце аппетитомъ поглощали его многіе! Жителямъ безплодныхъ горныхъ долинъ, по всей вроятности, первый разъ въ жизни представлялся случай полакомиться, да еще сколько душ угодно, такой необычайной прибавкой къ ихъ обыкновенной пищ — сухому хлбу.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.