Ты только живи

Матвеев Игорь

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ты только живи (Матвеев Игорь)

1

Какой-то умный человек сказал: не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже. Глубину этой мысли я осознал на собственном опыте.

Сначала меня бросила любимая женщина.

Не ты первый, не ты последний, решил я и приказал себе не очень расстраиваться. В конце концов, с некоторых пор я и сам почувствовал, что из наших отношений что-то уходит — как воздух из проколотой шины. Разрыв, как нарыв, назревал несколько месяцев. Нет, я не стал другим, я по-прежнему любил Светлану, а вот она — она словно дорабатывала надоевший ей контракт. Я не мог понять, в чем дело, и спрашивал: «Тебе хорошо со мной?» — «Хорошо», — говорила она — и отводила глаза. Потом добрые люди сказали мне, что в последнее время неоднократно видели ее с каким-то мужиком.

Наступил день, когда она рассказала все сама: какой-то институтский друг, первая любовь и все такое. Честно говоря, мне было не интересно. Я только удивился: какая, к черту, первая любовь двадцать лет спустя?! Но у женщин, видно, все по-другому.

Мы расстались — сухо, однако вполне мирно.

Но этим неприятности себя не исчерпали.

Как-то я встретил своего одноклассника, Серегу Щербака, ныне известного в городе врача-онколога. Тот сказал, что я плохо выгляжу. Я не возражал. Я не только выглядел плохо, но и чувствовал себя далеко не лучшим образом: последние два месяца меня мучили острые боли в желудке, причину которых я понять не мог. «Вот что, милый, — сказал Серега, выслушав меня. — Надо обследоваться: похоже, у тебя проблемы».

Через несколько дней, когда я сдал все предписанные Щербаком анализы, он пригласил меня в свой кабинет. «Игорь, я не буду ходить вокруг да около, — начал он. — Мы знакомы лет тридцать. Так?» — «Ну, так», — подтвердил я. «У тебя не просто проблемы с желудком, у тебя большие проблемы!» — «Язва?» — «Если бы!» Я посмотрел в безжалостные глаза Щербака и почувствовал, как по моей спине поползли мурашки. «А что?» — «А то! — отрезал он. — И чем раньше мы начнем, тем больше шансов. Учти, в таких случаях время не за, время — против!»

Я обещал подумать.

Мне вспомнилось булгаковское: не в том беда, что человек смертен, а в том, что он смертен внезапно.

Но я знал, что ни под каким предлогом я не лягу на эту химиотерапию. Несколько лет назад у моей соседки по лестничной площадке, Эльвиры Аркадьевны Шнейдер, пятидесятидевятилетней старой девы, обнаружили рак груди. Недолго мучалась старушка: после курса лечения она полностью облысела и потом лежала в гробу в дурацком, съехавшем набок парике.

Я не хотел лежать в парике.

Но и это опять-таки было не все. Говорят, что жизнь — полосатая, как зебра. Похоже, на вторую половину жизни мне досталась зебра-мутант: она была почти сплошь черной с узенькими белыми прожилками.

Через день я обнаружил, что пропали мои деньги, заработанные во время последней командировки от московского «Технопроммонтажа» в Пакистан. Все свои сбережения — две тысячи евро в двухсотках — я хранил в седьмом томе Большой советской энциклопедии выпуска 1953 года, одном из нескольких разрозненных фолиантов, оставшихся мне от родителей. На сей раз вместо купюр я обнаружил записку от сына: «Папа, я временно взял твои деньги. Ты же все равно едешь в Нигерию, заработаешь еще. А мне очень нужно, Юля летит со мной в Штаты. Отдам по возможности. Сева».

Я знал, что мой сын Всеволод действительно собирался по студенческому обмену в Америку, но вот что он решил прихватить за мой счет и свою подругу, девочку из не самой благополучной семьи, было для меня новостью. Прямо скажем, неприятной: я еще мог бы как-то смириться с тем, что Сева позаимствовал деньги для себя, но вот помогать его Юле я никак не планировал. Я опоздал буквально на пару дней, так как хотел поменять очередную двухсотку после выходных, а Всеволод неожиданно приехал в пятницу вечером — теперь я понял, с какой целью.

Тем не менее, я оценил честность своего отпрыска, написавшего «отдам по возможности»: вряд ли ему удалось бы быстро заработать две тысячи евро, что по нынешнему курсу составляло без малого три штуки баксов.

О чем Сева не догадывался — так это о том, что за несколько дней до описываемых событий я позвонил в «Технопроммонтаж» и узнал, что контракт на восстановление металлургического завода в Аджакуте, куда я должен был ехать в конце июня, так и не был подписан. Других заграничных проектов, как мне сказали, в ближайшие полгода не предвиделось. А может это все равно не остановило бы сына — кто его знает?

Я отправился в ближайший магазин, купил водки: человечество, как известно, не придумало более действенного лекарства от любых проблем. Денег на жизнь оставалось всего ничего — чего уж было считать копейки?

— Не пьем, а лечимся, — заверил я самого себя и в два присеста выпил полбутылки.

Легче почему-то не стало.

Слегка покачиваясь, я пошел в местную газету и начертал объявление: «Мне плохо. Кому плохо так, как мне, — звоните: может, нам есть о чем поговорить?». Далее шел мой номер телефона. Прочитав и перечитав мою писульку, девушка наморщила лобик.

— Что вас смущает, милая?

— Ну… в какую это рубрику?

— «Разное», — буркнул я.

Глупо, скажете вы. Да я и сам это понял — когда протрезвел.

Во-первых, нелогично: ну кто может знать, отчего плохо мне и насколько — и сравнить свое состояние с моим? «Плохо» — понятие весьма и весьма относительное: одному плохо по причине смерти близкого человека, другому — из-за того, что любимая футбольная команда не вышла в финал кубка, третьему — потому что у его драгоценной собачки вдруг пропал аппетит.

Во-вторых, подобное объявление может оказаться предметом для упражнения в остроумии всяких телефонных шутников.

В-третьих, его можно было посчитать как «женским», так и «мужским». Не буду лицемерить: я рассчитывал на звонок от женщины. Даже не то чтобы рассчитывал — слабо надеялся. Но что бы я сказал, если бы позвонил какой-нибудь мужик? А если бы позвонила не одна, а несколько женщин? Что я стал бы делать с целым «гаремом»?!

Как оказалось, и для шутников есть что-то святое: ложным звонком никто не потревожил меня ни разу. Мужчины, к счастью, тоже проигнорировали мое обращение. Да и «гарем» не обозначился: вечером, в день выхода газеты, позвонила одна-единственная женщина.

2

— Здравствуйте, — раздался мягкий низкий голос. — Я по объявлению. Я не говорю «добрый вечер», потому что не уверена, что он для вас добрый.

— Здравствуйте. Вы правы: я не могу назвать сегодняшний вечер добрым. Как, впрочем, и вчерашний.

Она помолчала.

— Вам действительно плохо?

— Иначе я не стал бы давать это объявление. (Да если честно, и не стал бы — если бы не выпил…) А вы? Почему позвонили вы?

— Именно поэтому. Мне тоже плохо…

— Как вас зовут?

— Инна.

— Меня — Игорь.

— Что же вы хотите, Игорь?

— Пока не знаю, — признался я. Помолчал. — Встретимся?

— Когда? — помедлив самую малость, спросила она.

— Можно и сейчас. Можно — когда хотите. — Где?

— Ну… где-нибудь в центре. Где вам удобно.

— Хорошо. Кафе «Пицца-плюс» подойдет?

Более неудачное место трудно было представить. Ведь встреча в кафе автоматически подразумевала, что даму придется угощать. Сами знаете, женщине подавай сухого вина, шоколад, фрукты, все такое, а позволить этого себе в данный момент я не мог: из сказанного выше вы поняли, по какой причине.

Но отступать было поздно. Тем более, что я сам ляпнул: где вам удобно.

— Пусть будет «Пицца-плюс». Встретимся у входа. Погуляем, — добавил я в отчаянной попытке намекнуть, что ужин не входит в мои планы.

— В семь?

— Как скажете, Инна.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.