Клинопись. Стихи (2000-2006).

Колкер Юрий

Жанр: Поэзия  Поэзия    2006 год   Автор: Колкер Юрий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Юрий Колкер КЛИНОПИСЬ ШЕСТАЯ КНИГА СТИХОВ (2000-2006) Юрий Колкер, декабрь 2005, Иерусалим, снимок Любы Локшиной Юрий Колкер. Клинопись. Стихи [2000-2006]. РИО СПб ГИПТ, 2006

В ночь на 6 сентября 2006 года в Германии умерла поэтесса Ольга Бе­шен­ков­ская. Мы не дружили, толь­ко при­я­тель­ство­ва­ли, виде­лись счи­тан­ное число раз, стихи по­ни­ма­ли на­столь­ко не­оди­на­ково, что даже не спори­ли о них, — а вместе с тем я чув­ствую, что мир без нее для меня по­мерк. Быва­ет такое между людьми одного ли­те­ра­тур­ного по­ко­ле­ния: они и не близки, а нужны друг другу. Сейчас мне кажется, что всю мою жизнь Ольга была рядом: и в 1960-е во дворце пионеров (где мы, почти ровесники, не познакомились), и в 1970-е, в поэтических кружках Ленинграда, и в 1980-е, в ли­те­ра­тур­ном полу­под­полье, в ко­че­гар­ках.

За месяц до смерти, 7 августа, она позвонила мне. Повод бы пустяшный: где-то нечаянно попали в печать ее слова о моих стихах, по ошибке редактора предпосланные не стихам, а критике на мою статью. «Я хочу, чтоб ты знал... когда меня не будет...» Причина звонка была в другом: после года раздумий Ольга решилась сказать мне, что мои последние стихи оставляют ее холодной.

Вот этот ее прощальный отзыв я и выставляю в качестве предисловия к Клинописи. Никого из собратьев по перу я не пускал в свои прежние книги, ничьих предисловий не хотел, отклонял предложения, которые другие сочли бы лестными, но отзыв Ольги хочу удержать и связать с этими стихами, из которых она прочла больше половины. Я в долгу перед нею. Тридцать с лишним лет я повторяю ее строку: «В природе меньше форм, чем кажется порой...».

Ю. К. 5 октября 2006, Лондон.

Ils aiment jouer avec des couteaux.

В черный шелк азиатской ночи

Отправляюсь с ножом в руке.

Чем восточнее, тем жесточе.

Нет случайных рифм в языке.

Ночь разбуженная, былая,

Хочет будущего хлебнуть.

От Роксаны до Хубилая

Матереет сабельный путь.

Полня ненавистью аорты,

Скачут взмыленные года.

Орды гонят на запад орды,

Орды едут на города.

Наплодив сыновей в избытке,

Удальцов с головы до пят,

Катят бешенные кибитки,

Двести тысяч осей скрипят.

Гунны, гузы, авары, тюрки,

Чтобы волю свою спасти,

С лютой смертью играют в жмурки,

Развосточиваясь в пути.

Табунами даль покрывая,

Предъявляют свои права

Азиатская сталь кривая,

Азиатская тетива.

Ханы, беки и багатуры.

Угры, вскормленные с копья.

Оногуры и кутригуры.

Эфталиты. Полынь-дарья.

Я без лезвия не узнаю,

Где теперь кочевье мое,

Чьей рукой Темучин к Дунаю

Тянет Азии острие.

13 сентября 2005

* * *

— Я выкуплю тебя из рабства, Эпиктет!

— Согласья моего, прости, на это нет.

Не знаю даже, что ты рабством называешь.

— Помилуй! Ты весь день в работах изнываешь!

То чистишь ты горшок, то по воду бежишь,

Неоклу ты, мудрец, как мул, принадлежишь.

Тобою, погляди, и конюх помыкает!

— Какой же чепухе твой разум потакает!

Свободы в мире нет. Всяк чем-нибудь да слаб,

Желаньями томим и в этом смысле раб.

Возьми хоть кесаря. Он раб молвы и лести,

Он властолюбья раб. Не вижу в этом чести.

Я вольности другой меж смертными ищу:

Собой, одним собой повелевать хочу.

Я скромную вкушать предпочитаю пищу

И с радостью горшок за конюхом почищу,

Покуда люд честной ко мне не пристает

И мыслей сладостных не нарушает ход.

Я полон до краев. Ни теорем, ни песен

Мой разум не лишить, а телу труд полезен

Да сверх того душе блаженный ритм дарит:

Земное трудится, небесное — парит.

Размеренность волны необходима чувству.

Не в ритме ль к счастью ключ, и к воле, и к искусству?

А выкупишь меня, юнец с горячим лбом, —

И стану праздности и похоти рабом.

май 2005

КЛИНОПИСЬ

I

Жил в Согдиане поэт. Дактили не сохранились.

Имени мы не знаем. Знаем твердо одно:

Рыночный процветал в Согде язык, торговля

Бойкая шла. Согд — был. Ergo, был и поэт.

II

Ты, фарисейство, себя в счастьи мнишь благородством,

Нравственной высотой пред несчастьем кичась.

Царствуй, сытая спесь! Вдосталь собою любуйся.

До сумы и тюрьмы — ризы не запятнай.

III

Девушка плачет навзрыд: плох тридцать первый любовник,

Сердцу не больше он мил прежних, тех тридцати.

Горькая наша свобода! Зря за тебя мы сражались.

Цензор, плаха, костер — счастью служат верней.

IV

Впрямь ты готов быть вторым? В круг властителей тесный,

Цезарю поклонясь, Юлием рад вступить?

Бита карта твоя. Ты не будешь и сотым.

В дерзостном новичке дерзость нам не смешна.

V

Был ты душою велик, слабость прощал нам и злобу,

Нынче же, погляди, сам ты злобен и слаб!

— Мифом, — слышим ответ, — живы души. И ложью.

Великодушье всегда плохо осведомлено.

VI

Что? Четырех, говоришь, в мире друзей не сыщем,

Знай мы, как нас честят милые за глаза?

Полно! Каких четырех? Ты не сыщешь и пары.

Там же, где нет двоих, нету ни одного.

VII

Я не ослышался, нет? Ты живешь, ты страдаешь,

Радуешься, грустишь, — всё, чтоб стихи сочинять?

Бывший вожатый, прощай! Как дружить с гедонистом?

Цель твоя мне смешна, мир твой мелок и чужд.

VIII

Чернь легко отличишь. Ей, боящейся света,

Довод, ясный, как день, — что волкам головня.

Вы, властители дум, льстили тьме! Пожинаем

Весть благую свинца, логику топора.

IX

Смерть — особенный труд, но зато и последний.

Голову нужно поднять и улыбнуться врагу.

Ты, Леонидас, и ты, Бьярни, дайте мне руку!

Сына нет у меня. Нет у меня земли.

X

Отняли хлеб и кров, выворотили душу,

Выкололи глаза, вырезали язык.

Путник, пойди и скажи гражданам Ленинграда:

Здесь, под кельтской плитой, я обиду забыл.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.