Бандиты. Красные и Белые

Лукьянов Алексей

Серия: Этногенез [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бандиты. Красные и Белые (Лукьянов Алексей)

АЛЕКСЕЙ ЛУКЪЯНОВ

БАНДИТЫ

КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ

1919 год. Советская Россия объята пламенем гражданской войны. Штаб Колчака разрабатывает дерзкую и опасную операцию по устранению одного из злейших врагов Белого движения – начдива Василия Чепаева. В прошлом обычный плотник, Чепаев владеет артефактом редкой силы, и этот артефакт способен переломить ход войны в пользу белых. Однако в тщательно запланированную акцию вмешивается третья сила – бандиты, не признающие ни новой, ни старой власти. Кто же страшней: белые, красные или бандиты?! Это предстоит выяснить главному герою – семнадцатилетнему Лёньке Пантёлкину.

ПРОЛОГ

3-5 марта 1919 года

Часов в шесть утра сквозь храп напарника и назойливую дробь капели Богдан услышал посторонний звук. Было слышно, как лениво переступает по раскисшему снегу лошадь, как шуршат полозья и брякает под дугой одинокий бубенец.

— Стой, стрелять буду! — Богдан передернул затвор.

От резкого сухого звука дядь-Сила всхрапнул и проснулся:

— Ты чего, Тюньша?

— Богдан я. Сани едут.

Дядь-Сила прислушался.

Возница или спал, или был глухим, а может пьяным, потому что лошадь не остановилась. Сани нее так же скрипели.

Подслеповато вглядевшись в дымку раннего мартовского утра, старый красноармеец ткнул пальцем во что-то невидимое:

— Вот она! Сейчас в лог спускаться начнет.

— Кто «она»?

— Лизка, лошадь. Она вчера с обозом в Новодевичье ушла. Вот умная тварь! Она же по этой дороге всю жизнь ходит. Мы с тобой где стоим?

— На кладбище, — Богдан поежился.

— Вот именно. А Лизка покойников сюда без малого десять лет таскает.

— А где обоз?

Дядь-Сила задумался. Продотряд из десяти подвод и семерых бойцов под командованием товарища Рогова ушел в Новодевичье вчера днем. Назад их нужно было ждать не раньше, чем через трое суток. Но как могла отбиться от обоза самая старая и слабая лошадь?

Лизка с жалобным ржанием под тяжестью розвальней шла по склону лога.

— Надо бы, Тюныпа, глянуть, чего такое в санях, — сказал дядь-Сила. — Вдруг бомба?

— Богдан я! И нельзя самовольно пост оставлять.

— Так ты и не оставляй. Я фонарь возьму да схожу, а ты смотри в оба.

Сила запалил «летучую мышь», установил стеклянный колпак и, хлюпая по мокрому снегу дырявыми сапогами, отправился посмотреть, с чем прибыла Лизка.

Сначала было тихо. Потом послышался истошный крик дядь-Силы. Богдан не стал разбираться, что случилось, и пальнул в воздух.

Патруль подоспел через десять минут. Двое верховых и трое пеших спустились в лог, помогли Силе вытащить лошадь и сани наверх.

В санях лежало восемь трупов.

У каждого был вспорот живот и выпущены кишки, а вместо потрохов виднелась кровавая каша — в животы и в раскрытые рты продармейцев кто-то глумливо насыпал зерна. Ко лбу товарища Рогова была прибита записка: «Типерича вы нажрались».

Богдана вырвало. Он уже насмотрелся мертвых тел, но такое видел впервые. Лица мертвецов искажала адская мука — видимо, потрошили их заживо.

— Отродье кулацкое, — процедил Гринберг, командир патруля. — Ну, ничего, отольется им. Все отольется.

Едва рассвело, в Сенгилее собрали новый отряд в сотню бойцов под командованием краскома Павлова. Начальник ЧК Казимиров с подчиненным отправились с отрядом, чтобы провести следствие и выявить зачинщиков бунта.

На следующее утро в Сенгилей вернулся раненый чекист и рассказал, что все Новодевичье, а также Уинское и Усолье переметнулись к белым, отряд взяли в плен, а товарищей Павлова и Кази- мирова расстреляли и бросили в прорубь.

Следующий отряд, в двести штыков, возглавил Гринберг. Богдан с Силой вошли в его состав, однако воевать им не пришлось — в Ягодном красных ждала засада. Гринберга убили на въезде в село, остальных бойцов окружила толпа убого одетых крестьян. В мужицких лицах было нечто такое, что красноармейцы предпочли не стрелять, а отдать оружие.

— Тюныиа, драпать нам надоть, — сказал дядь- Сила. — Постреляют нас здесь, как куропаток. И ладно, если постреляют, а ну как на вилы поднимут? Драпать!

— Куда же драпать?

— А все равно, лишь бы отседа подальше. Ну, дунули!

Никогда бы Богдан не подумал, что у Силы, которому далеко за полтинник, такие быстрые ноги. С задранными полами старой солдатской шинели он бежал в сторону леса, взбивая плотный мартовский снег, словно пуховую перину. Богдан едва поспевал за ним и не слышал за спиной ни выстрелов, ни криков, ни проклятий. Он пообещал себе: если спасется — ну ее, к богу в рай, эту войну.

Он спасся.

Но слова не сдержал.

ЗИМА-ВЕСНА 1919 ГОДА

Колчак

Зима подходила к концу, солнце все увереннее и раньше выбиралось на небосвод. Александр Васильевич Колчак, ожидая начальника разведки с таинственным эмиссаром не то из Азии, не то из Африки, пил чай с главой штаба, генералом Лебедевым, и глядел в окно. «Скоро вторая после революции весна, обновление природы, — думал Колчак. — Кто знает, может, с этой весной народ России одумается и стряхнет с себя большевистскую коросту?»

Штаб только что завершил планирование крупномасштабного наступления на большевиков. Александр Васильевич возлагал на это наступление большие надежды. Смести всех красных, как весенний паводок, смыть обратно в Европу, откуда они пришли.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге показался начальник Разведывательного отдела капитан Симонов.

— Господин адмирал, разрешите?

— Проходите.

Вслед за капитаном вошел странный человек: высокий, сутулый, в пенсне, слегка подтанцовывающий какой-то лишь ему одному слышной музыке. Потом адмирал поймет, что у его гостя была болезнь святого Витта.

— Знакомьтесь — господин Иванов, — представил спутника капитан.

«Господин Иванов» поклонился. Его усики и бородка агрессивно топорщились, запотевшее пенсне съехало на нос, пухлые щеки алели с мороза.

— О чем вы хотели нам сообщить, господин Иванов? — спросил Александр Васильевич.

— О вещах в высшей степени странных, — сказал «Иванов» по-немецки.

Через пять минут Колчак решил, что «Иванов» не совсем правильно изъясняется на языке Гете. Гость говорил о вещах вопиющих и возмутительных по глупости и пошлости.

Якобы существуют силы, природа которых человеческому разуму неподвластна, но это не та эзотерическая ерунда, которой увлекалась супруга последнего российского императора, а нечто совсем другое, настоящее.

«Иванов» показал выполненные карандашом эскизы предметов, изображающих разных животных. Там были орел, слон, носорог, лев, скорпион и прочие, которых Александр Васильевич не запомнил.

Гость рассказывал, что такие предметы дают владельцу необычайные свойства, иногда — полезные, иногда — не очень.

По его словам, один из таких «зверей» есть у некоего Чепаева, красного командира. Его талисман, лев, вселяет в хозяина беспримерную храбрость и презрение к смерти. Благодаря льву Чепаев стяжал славу выдающегося полководца.

— Что за чушь! — воскликнул Колчак. — У нас здесь что — спиритический сеанс? Или, может, вы меня хотите водить за нос, как Распутин императора? Так вот, этого не будет. Прекращайте балаган.

— Александр Васильевич, — мягко, но непреклонно сказал начальник разведки, — я понимаю, что сведения противоречивые и даже неправдоподобные...

— Это бред! Полный бред!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.