Запятнанная биография

Трифонова Ольга

Жанр: Современная проза  Проза    2011 год   Автор: Трифонова Ольга   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Запятнанная биография (Трифонова Ольга)

Ольга Трифонова

Запятнанная биография (сборник)

Запятнанная биография

Находился ли на территории, временно оккупированной немцами в период Отечественной войны (где, когда и работа в это время)?

Анкета. Пункт 23

С утра болели ноги и как-то всего ломало, но за Катей приехала бричка, и он выбежал за калитку посмотреть на новых сельсоветовских лошадей.

Эти были справные, с блестящими крупами и глазом косили на него с нешуточной злобой. Промелькнула мысль: хорошо бы их позлить по-настоящему, полаять, пометаться перед ними, забегая то с одной стороны, то с другой.

Про коней он знал все. Знал их глупую пугливость и склонность к диким необдуманным поступкам.

Но отчего-то было лень заводиться с конями, а кроме того, услышал, что у Кати с Бабушкой происходит ссора. Ссорились они часто, но сейчас Бабушка была особенно раздражена и даже сердита. Она не разрешала Кате уезжать на бричке, и, как всегда, повторялось слово, обозначающее причину Катиных отъездов, — ПРЫПЫГАНДА.

Эта Прыпыганда жила где-то далеко, куда надо было ехать на бричке, а иногда даже на поезде.

Он тихонько вошел и лег в сенях, — привилегия возраста то ли его, то ли Бабушки. С годами она стала добрее.

В открытую дверь он видел, как Катя мажет губы красным. Это она всегда делала, идя на встречу с Прыпыгандой, и всегда это вызывало особенный гнев Бабушки.

— Собаке собачья… — сказала Бабушка. Последнего слова Гапон не разобрал, но приподнял уши. Это было интересно: речь шла о каких-то собаках (это слово Гапон знал хорошо, ведь и его называли СОБАКОЙ) . Значит, Катя едет к собаке, очень интересно, но при чем тогда Прыпыганда? Кроме того, Катя чрезвычайно взволнованна, она никогда не была такой взволнованной перед встречей с Прыпыгандой, значит, все дело в собаке.

Он должен увидеть эту собаку и, если Катя задумала привести ее сюда, помешать этому. Он еще не так стар, — всего тринадцать, чтобы при его жизни заводить новую собаку. Да и где это такое видано?! У них в селе это было возможно только с сукой, которой оставляли одного из нескольких щенков, да и то — в редчайших случаях.

Наконец Катя вышла, как всегда, шурша почти новой одеждой и, как всегда, издавая запах, похожий на цветочный (вроде сирени), но при этом такой противный, что каждый раз приходило в голову одно и то же: «Отбивает свой дух, чтобы не нашли, куда поехала».

Это Гапон понимал, — сам не раз валялся в сухих коровьих лепешках, направляясь к клубу или за Катей в сельсовет, — так, на случай погони.

Но теперь, когда нет Дяди Вани, его зарыли два лета назад, зарыли очень глубоко, кого она боится?

Пожалуй, действительно стоит проконтролировать и увязаться за бричкой: во-первых, чтоб не вздумала брать другую собаку, во-вторых, узнать, кого теперь боится, и в случае чего защитить.

В конце улицы бричка повернула направо и поехала вдоль выемки.

«Похоже взяли направление на сахзавод, на Сталинскую. Это не то чтоб далеко, но и не близко».

Иногда они с покойным Мальчиком бегали туда похлебать барды.

О том, что барду вылили в ямы, свидетельствовала сладкая вонь, доносящаяся со стороны Сталинской. И пока она была свежей, ради нее стоило пробежать несколько километров.

Наконец Катя заметила его и, перегнувшись через задний бортик брички, крикнула: «А ну иди до дому!»

Как же она все-таки плохо его знает, прожив рядом тринадцать лет: он никогда не отказывался от намеченного. В голове уже был план: если они действительно едут в Сталинскую, а похоже, что это именно так, он после поворота отстанет и побежит по железнодорожному пути, так короче, а на Сталинской уж по запаху-то точно ее найдет, тем более что и искать наверняка не придется, она, конечно, будет находиться где всегда, — в белом доме на площади, рядом с заводом, — в Райкоме.

На развилке они повернули к Сталинской, и он сделал вид, что возвращается домой, а сам резко — в заросли бурьяна; по насыпи вверх и там по коричневым шпалам вперед.

Если соблюдать ритм, то лапы всегда попадают на пахучие гладкие шпалы, а не на колючую мелкую гальку между ними.

Это не так далеко. Молодым бегал и подальше, если кто-то приносил весть, что там сука в подходящем состоянии. Если надо, и в Кут бегал вдоль железной дороги, да что Кут! Один раз по молодости аж до Бодаквы добежал. Он был большой любитель и мастер этого дела. С ним никогда не случалась жалкая и позорная ситуация, когда не могли расцепиться и мучились при всем честном народе. Хотя народ-то, прямо сказать, нельзя было назвать честным: собирались вокруг, глазели, улюлюкали, бросались палками и камнями.

Наконец приладился, и лапы точно попадали на очередную шпалу. Найти ритм при его маленьком росте и коротких лапах было не так-то просто, но он нашел и теперь можно было спокойно поразмыслить над тем, что произошло и почему Катя ссорилась с Бабушкой.

Гапон не любил ссор между людьми, это мешало воспринимать их мысли. В этом случае мысли были искажены каким-то шумом навроде того, что издавали паровозы, принимая сверху воду и выпуская белый пар.

Вот и сегодня, лежа на холодном глиняном полу в сенях, он не смог как следует разобрать мысли Бабушки и Кати.

Какие-то обрывки приходили сквозь шум:

«Дурка, настоящая дурка, уже под пятьдесят, а все такая же активистка…»

«Да почему я должна всю жизнь жить с нею! Нас же шестеро, а живет только со мной и всю жизнь командует…»

«Конечно, лебеды и крапивы не ела, как мы…»

«Не понимает и никогда не понимала, что не из-за денег, какие деньги! Смешно!..»

«Гриша и Ганнуся — двойняшки тогда и померли в тридцать втором. Я пошла в сельсовет, чтоб помогли похоронить, они сказали: „Подожди до завтра“, я вернулась домой, легла рядом с ними на кровать, так и спала до утра. Сколько же у меня было детей?..»

«И чего так вскинулась?! Какой-никакой, а вождь помер…»

«Всю жизнь за палочки работала и все одна и одна…»

«А москвичам и в голову не приходит посылать хотя бы по пять рублей, двадцать пять в месяц — хорошие деньги…»

«Когда же он ушел?..»

«Ну да Бог с ними, с москвичами, обойдемся, обходились ведь, а были времена, хоть вой…»

«После того, как с Овчаренчихой связался…»

«Нет, помада сегодня нужна бледная, скромнее, скромнее…»

«Зачем едет? Как будто без нее там не обойдутся, а Милка вот-вот начнет рожать…»

«— Мама, ты же веришь в Бога, как же ты так можешь говорить о мертвом!

— А сказано: „Пусть мертвые хоронят мертвых“».

«И чего они так завелись, как будто первый раз Катя уезжала. Вот здесь, на этом мосту, Мальчик один раз сильно порезал лапу. Бегали в голодуху на эту тухлую речку жрать головастиков…» Даже трудно поверить, что он будет так скучать без Мальчика. Ведь Мальчик был хитрым, двуличным, плохим другом, жадным и довольно тупым. А вот помер два лета назад и все вспоминается по несколько раз на дню. И помер глупо — от жадности, а мог бы еще жить, ведь они были ровесники. На станции возле длинного барака Заготзерна лежали замечательно пахнущие сухари. Он сразу насторожился: только очень опасное могло пахнуть так хорошо. Все прекрасное должно чуть-чуть подванивать.

Он отговаривал Мальчика есть ЭТО, но Мальчик погрыз сухариков, и вечером его не стало.

Умирать он ушел на нефтебазу, где было тихо и пустынно, потому что в серебристых высоких огромных банках никогда не было нефти.

Он просил Мальчика пойти на Билля Нова и попить там воды из бочажка на болоте, но Мальчик идти уже не мог.

Перед самой смертью, когда боль отошла, он вспоминал своего первого Хозяина, медлительного Миколу Леваднего, и как тот учил его подавать лапку.

Мальчик научился быстро, но чтоб Миколе было приятно, делал вид, что нетвердо усвоил урок и путает лапы.

Он был очень лукавым, этот большой с пушистым хвостом пес.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.