Здесь, на краю земли

Сова Наталия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Здесь, на краю земли (Сова Наталия)

Он назвался мастером Перегрином. Или, может быть, мастером-странником. Это было единственное, что я смог поначалу разобрать в его речи. Он пытался говорить сразу на всех известных ему языках Западных Равнин. Лопотал быстро и очень невнятно — разбитые губы мало способствуют хорошей дикции. Солдаты с ним явно не церемонились — в кои-то веки представился случай показать свое усердие. Он шмыгал носом, бережно поддерживал левой рукой правую, не то вывихнутую, не то сломанную, и дрожал крупной, даже издалека заметной дрожью.

Я молча рассматривал его. Обыкновенный отощавший за зиму бродяга, совсем еще мальчишка, невысокий, тщедушный. Грязные лохмотья, бывшие когда-то кафтаном, растоптанные вдрызг сапоги, огромная, но явно пустая дорожная сумка. Обычный бродяга, каких много…

Черт побери, их много, но только не здесь. Я отвык не только от бродяг, но и вообще от незнакомых лиц. Не заходят незнакомые в Даугтер, незачем — все большие дороги милях в двадцати отсюда. Городов в округе нет, в деревнях милостыню не подают и на ночлег не пускают. Нищий странник в этих местах может быть только ряженым шпионом.

Вряд ли это агент короля, король в последнее время сделался прост и прям — по любым поручениям отправляет Посланников. А Посланник, желая прибыть инкогнито, может изобразить кого угодно, только не нищего. Скорее всего, паренька подослал кто-то из нашей милой семейки. А я-то было думал, что обо мне забыли. Видно, время здесь и там идет по-разному. Мне кажется, что я уже полжизни сижу в этих проклятых болотах. А они только-только поделили мои земли, покончили с побочными войнами, и любопытно им стало, как там поживает Дан, беглый князь, их драгоценный братец.

— Молчать! — гаркнул я. Бродяга смолк, будто поперхнулся, солдаты за его спиной вытянулись во фрунт. — Где, говоришь, вы его изловили, Длинный? Барг Длинный, державший мальчишку за плечо, выступил вперед и степенно произнес:

— С утра с самого, как на пост заступили, его увидели. Вокруг крепости шастал, высматривал чего-то. Мы пару раз стрельнули. Из эрболета…

— Арбалета, дубина.

— Вот-вот. А он давай в ворота барабанить. Хочу, кричит, с господином вашим поговорить по важному делу. Ну, мы, понятно, ему… — Длинный покачал увесистым кулаком. — Мы ж думали, он у вас деньги клянчить будет.

Я сделал знак, бродягу подвели ближе, и я удивился: глаза у него были смеющиеся, бесстрашные, а на лице сквозь разводы грязи и крови угадывалось некое подобие улыбки. Было похоже, что дрожит он не от страха, а от какой-то ему одному ведомой радости и собирается поделиться этой радостью со мной. — По-антарски говоришь? — спросил я. Он с готовностью кивнул. — Я слушаю тебя.

Антарский — язык юго-запада, его не знает в Даугтере никто, кроме меня. Мальчишка заговорил, и я удивился еще раз. Это был не просто антарский, это был гэриг — изобретение столичной аристократии, вычурный жаргон королевского двора. Сам король Йорум, дожив до старости, так и не смог постичь до конца всех его тонкостей, за что и получил прозвище Косноязычный. Бродяга же был в гэриге, как рыба в воде.

— Где ты научился этому мерзкому языку, малыш? — сказал я. — Только не рассказывай, что ты сбежавший из дому сын благородных родителей. Мне не нравятся такие истории.

Мальчишка, немедленно перейдя на общеупотребительный антарский, охотно поведал, что не учился нигде. Он может говорить на любом языке, это у него с детства. Стоит немного сосредоточиться, и слова сами собой начинают звучать в голове.

— Раньше я думал, что так и должно быть. А потом оказалось, что у других этого нет… Вам неприятен гэриг, я не знал, извините.

— Продолжай, я слушаю. Можешь на гэриге, мне все равно.

Он снова кивнул и начал рассказывать, улыбаясь и блестя глазами, что его зовут мастер Перегрин и что он долго странствовал, отыскивая некий чудесный замок. Западные равнины исходил вдоль и поперек. И вот, здесь, на краю земли, почти утратив надежду, он неожиданно увидел…

Мальчишка будто нарочно выбирал замысловатые поэтические обороты. Морщась от напряжения, я слушал что-то про чистый снег, низкие тучи, белый лист равнины и вожделенный его замок, такой ошеломляюще прекрасный, возникший на границе ослепительнного снега и небесной мглы. И выходило так, что замок этот и Даугтер, мой убогий острог — суть одно и то же, хотя и не совсем. В общем, все было ясно, как день — шпион пытался изобразить сумасшедшего и делал это не слишком умело. Никакого безумия в его неуместной радости не чувствовалось, речь была связной, хоть и нелепой, и несомненно, продуманной заранее. Я послушал еще немного о том, как мне повезло с местожительством, затем сгреб бродягу за остатки кафтана на груди и, глядя прямо в синие лучистые глаза, спросил глухо:

— Алмир? Или Рун? Кто из них?

— О чем вы? — весьма натурально растерялся он.

— Хозяин… Работодатель… — Я подыскивал слово на гэриге.

— Нет. — Он замотал головой. — Замок. Замок.

Я отпустил его и, отряхивая руки, сказал:

— У тебя есть время подумать. Скажешь правду — умрешь легко.

— Да нет же… — Он снова хотел пуститься в обьяснения.

— Вниз, — скомандовал я и отвернулся к окну.

Сзади послышалась легкая возня, кто-то из солдат вполголоса сказал: «ну, ты!», а этот опять повторил свое «да нет же». Солдаты протопали к выходу, и через некоторое время в коридоре бродяга резко и жалобно вскрикнул. Прыгнув к двери, я рывком распахнул ее, рявкнул в коридор: «Пальцем не трогать!» и вернулся к окну.

Время подумать… Кому оно действительно требовалось, так это мне. Убеленная снегом равнина действительно походила на чистый лист. Сиротливо чернела вдали деревня и щетинился лес у горизонта. Из-за леса медленно ползли тяжелые облака, полные мокрого снега, дождя со снегом и просто дождя — всего, чем природа в изобилии одаривает Даугтер в конце зимы.

Вот и добрались до меня. Даже все равно, кто именно из братьев. Добрались. Хотя, почему же все равно? Они очень разные, мои драгоценные братья, и цели у них всегда были разные. Это только против меня они объединились тогда, первый и, скорее всего, последний раз в жизни.

До сих пор тошно вспоминать сражение у Нэдльского леса. Какой выпал редкостный случай покончить сразу с обоими. Изумительно хороша была позиция. Если бы только Рыжий не предал меня… О его дурной привычке переходить на сторону противника в самый разгар боя поговаривали давно. Однако, я решил, что выбора нет. Неизвестно, на что я надеялся, размещая его полк в засаде для решающего удара. Сейчас только одно объяснение нахожу — молод был и глуп безмерно. Я дешево отделался — ранен был легко, сумел вовремя скрыться, и король Йорум клятвенно обещал помочь. Однако, по прибытии к королю выяснилось, что ни одного солдата он мне не даст, а даст весьма обширный участок земли на северо-западной окраине королевства, где я смогу жить в свое удовольствие вдали от злобных братьев и рыжих предателей. Взамен благодетель ничего не требовал. Я должен был только жить там безвыездно и, по туманному выражению короля, «придерживать эти земли», потому что у него самого до них «руки не доходят». Короче говоря, требовался сторож для крепости, которую какой-то ретивый не по уму предок короля Йорума воткнул среди болот на самом краю обжитых земель. Оскорбленный, я отказался наотрез. Тогда король, болезненно улыбаясь, прошелестел, что, наверное, не стоит из-за меня, неблагодарного, ссориться с Алмиром и Руном, нужно им меня немедленно выдать и обрести тем самым надежных союзников, пусть мелких. Нечего и говорить, что на рассвете следующего дня я скакал в Даугтер во весь опор. Со мной ехал королевский Посланник и четверо мрачных воинов в черных плащах — не то его свита, не то мой конвой. Моим в этой компании был только Фиделин — горбатый старый дурень, он всегда состоял при мне, сколько я себя помню.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.