Кто взял фальшивую ноту?

Абрамян Григорий Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кто взял фальшивую ноту? (Абрамян Григорий)

Григорий Абрамян

Кто взял фальшивую ноту?

СТАРАЙТЕСЬ НЕ БИТЬ СТЕКЛА!

Мне всю жизнь не везет. Возьмусь пришивать пуговицу — иголка теряется. А потом оказывается — я на ней сижу. Станем с ребятами кататься на велосипеде, дойдет очередь до меня — обязательно камера лопнет или седло отвалится. Если во дворе драка, то мне всегда достается по физиономии. Даже если я — случайный прохожий.

Ну, о чем говорить? Не везет — и все тут!

Возьмите хотя бы всю эту историю. Началась она с новоселья…

В самом конце августа наш кривой Арбатский переулок улетучился вместе с пылью, поднятой бульдозерами, и мы переехали в десятиэтажный кирпичный дом.

Сразу же за нашим новым домом, вдоль шоссейной дороги, тянулся огромный пустырь, а на горизонте виднелся синий лес.

Вот на какую окраину нас занесло!

В первый же день мы облюбовали для игр большую, хорошо асфальтированную площадку. Она находилась в коротком широком переулке, между двумя домами — нашим и соседним.

Площадка понравилась всем.

— Лучшего места для футбола не найти, — сказал мой друг Женька Тюнев. — В воскресенье мы проведем здесь главный матч сезона…

На площадку и на пустырь выходило десятка два полуовальных окон первого этажа.

За стеклами не маячили горшки с цветами и не колыхались тюлевые занавески. Подоконники покрывал толстый слой пыли.

Это было огромное пустующее помещение.

Повисая на карнизах, мы заглядывали в окна и гадали: что же здесь будет?

Как-то возвращались мы из школы. Смотрим — комендант нашего дома Уточкин входит в таинственное помещение. И дверь оставляет незапертой.

— Вперед на разведку! — крикнул Женька.

— Всем сразу нельзя, — сказал Васька. — Пусть лучше пойдет…

— Кто? — невольно воскликнул я, предчувствуя недоброе.

— Бросим жребий, — сказал долговязый Костя и подмигнул ребятам. — Кому выпадет, тот и пойдет.

Бросили.

Попался, конечно, я. И ничуточки не удивился. Еще тогда, когда начали тянуть, я сразу почувствовал, чем дело кончится. Тяну из Женькиной кепки бумажку и почти наверняка знаю: именно на ней крестик, а не нолик. И даже мысленно говорю: «Чего, дурак, тянешь? Брось и тащи другую!»

Но если бы я бросил эту и взял другую, то именно та, другая, оказалась бы с крестиком. Какой же смысл рисковать?

Делать нечего — я покорно подчинился жребию и скользнул в чуть приоткрытую дверь.

Большой светлый вестибюль, вешалку за барьером, вход в глубину помещения — вот что я увидел там, внутри.

Переведя дыхание, я направился вперед и вдруг услышал чьи-то гулкие шаги.

Уточкин, кто же еще!

Метнувшись в сторону, я юркнул за барьер вешалки. А Уточкин, не задерживаясь в вестибюле, вышел из помещения и запер его. Я бросился к окну.

— Лезь в форточку! — крикнул мне Женька. — Лезь, не бойся, никого нет…

Только было я просунул в форточку голову и плечи, слышу опять голос Женьки:

— Стой! Лезь обратно, прячься!

Я глянул по сторонам и на мгновение застыл: на площадку въехала «Волга». За ней вторая, третья…

Вместо того чтобы воспользоваться советом Женьки, я отчаянно рванулся вперед, свалился вниз головой на карниз и, подхваченный ребятами, скатился на асфальт.

Результат был налицо: я сбил себе коленку, локоть и ободрал щеку.

Зато каким-то чудом мой прыжок остался незамеченным.

Из машин вышло человек десять. Среди них выделялся высокий мужчина в очках.

Откуда-то появился Уточкин. Он почтительно встретил приезжих и первый двинулся к помещению, просунул в замочную скважину большой зубастый ключ и гостеприимно распахнул тяжелую дубовую дверь.

Гости пробыли в помещении недолго.

«Волги» развернулись к выезду. Возле одной из машин все с чем-то поздравляли высокого мужчину в очках. А тот лишь улыбался и повторял: «Да, да! Это чудесный подарок детям…»

Перед тем как сесть в машину, он посмотрел на нас и шутливо сказал:

— Главное, старайтесь стекла не бить!

Дверца захлопнулась, и «Волги», пофыркивая двигателями, укатили.

Уточкин закрыл помещение, подкинул на ладони ключ и положил его в карман.

Мы обступили коменданта и выжидающе смотрели ему в рот.

Сначала он насвистывал, словно рядом никого не было. Потом сказал, не на шутку раздразнив наше любопытство:

— Для вас оно, для вас! В Моссовете уже подписали данный вопрос. Скоро откроем торжественно, с музыкой!

Когда Уточкин ушел, Костя Костин, который был намного старше нас, сказал:

— Эх вы, суслики! Вас надувают, а вы уши развесили. На вашем месте я бы не задумываясь повыбивал все стекла…

Пятилетний Гриша, который вечно следовал за нами по пятам и вмешивался во все, что бы мы ни делали, схватил осколок кирпича и замахнулся.

— Не смей! — воскликнул Женька и отобрал у Гриши камень. — Давайте лучше представлять, где что будет.

Забыв обо всем на свете, мы устремились к пустующему помещению, завладевшему нашим вниманием.

Кочуя от окна к окну, мы распределяли комнаты по своему усмотрению. Вот здесь будет авиамодельный кружок и судомодельный. Здесь — слесарная мастерская и столярная. Мы даже одну комнату подарили девчонкам. Пусть себе вышивают и танцуют, нам не жалко!

— И буфет пусть будет, с мороженым… — мечтательно произнес толстый Васька. — А какой у нас получался спортивный зал!

— Волейбольную площадку расположим справа, — говорил Женька, заглядывая в очередное пыльное стекло. — В этом проеме установим шведскую стенку. А брусья и коня — слева…

— Коня? Какого коня? Покажите! — закричал Гриша. Васька поднял Гришу на уровень карниза.

— Ничего нету, — разочарованно протянул Гриша. — Ты, Женька, обманщик…

КУЗЯ-БАРАБАНЩИК

В воскресенье рано утром мы собрались на площадке, чтобы сыграть главный матч сезона. Поставили ворота-кирпичи. Начертили мелом центральный круг и штрафные площадки. Потом разделились на две команды — я с Женькой — против Васьки, Кости и Гриши.

Женька достал из кармана судейский свисток, а я радостно потирал руки: выигрыш был верный — тягаться с Женькой не мог даже длинноногий Костя.

Но главный матч сезона неожиданно сорвался: на площадку с шумом въехал грузовик с широким кузовом. А в кузове — целый оркестр из пионеров и школьников.

Не успели мы и глазом моргнуть, как откуда-то набежал народ. Тут были и взрослые, и дети, и дедушки, и бабушки.

Толпа все росла и росла, словно из земли.

Дирижер жестом остановил оркестр, повернулся лицом к публике, и я невольно воскликнул:

— Смотрите, тот самый высокий, что приезжал сюда!

А дирижер поднял руку, призывая к тишине, и громко сказал:

— Дорогие ребята! Вот и сбылась наша мечта. Мы переехали в новое помещение…

Мы с Женькой переглянулись.

Из дальнейшей речи, доносившейся из грузовика, мы поняли, что какая-то музыкальная школа посягает на помещение, которое мы считали своим.

— Что я вам говорил? — насмешливо спросил Костя.

— Бежим к Уточкину! — воскликнул Женька. — Он же сказал, что в Моссовете вопрос подписали для нас!

Но за Уточкиным и бежать не пришлось. Он был тут как тут. Разнаряженный, словно для праздника. На нас он даже внимания не обратил, хотя мы делали попытки заговорить с ним.

— Принесло откуда-то, — хмуро озираясь вокруг, пробурчал Женька. — Ждали вас!

— Кто это выступает? — спросил я незнакомого мальчишку в синем берете.

— Геннадий Максимилианович.

— Кто, кто?

— Директор нашей школы.

Все пропало! Если раньше еще можно было надеяться на какое-то чудо, то теперь при слове «директор» стало ясно: всем нашим планам — крышка.

Вдруг Женька воскликнул:

— Смотрите, барабанщик!

И я увидел в кузове грузовика щуплого подростка, окруженного набором разных барабанов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.