Я и Путь in… Как победить добро

Кушанашвили Отар

Жанр: Публицистика  Документальная литература    2013 год   Автор: Кушанашвили Отар   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я и Путь in… Как победить добро ( Кушанашвили Отар)

Отар Шалвович Кушанашвили

Я и Путь in… Как победить добро

ПРОЛОГ

Это Песнь Льда и Пламени, это союз Стекла и Алмаза, это мечты Григорьева-Аполлонова и его сыновей, это когда первый снег, а тебе снится мама.

Это песнь для людей, наделенных чувствительностью самою раздражительною; духом крепких, великих духом.

Эту Песнь можно исполнить на флейте, а для роли исполнителя сгодится интеллектуальный шизофреник, у которого со средой противостояние мировоззренческого характера и который, по временам испытывая терпение странных обывателей, истошно орет: «Несчастное творение я!» Вся энергия которого тратится на внутренний конфликт, характерный для имманентных дичков.

У таких дичков (как я) есть единственный ресурс – имя, пусть даже с налетом одиозности; такие (?) знают, что хит-парады объясняют далеко не всё,

Эта книга построена на мерцающем вокале, на энергии интеллекта, на дружбе с Высшими Силами, на совпадении отдельных взглядов с чаадаевскими.

Она, книга, поможет выбраться из сумеречной зоны, избежать клоаки; после же вы любые проблемы будете ломать, как макароны, а тех, кто делал вас объектами порки, вы сами сделаете объектами порки, причем показательной.

Ужо я вам! И без «наддавания драматизма», без трескучих вопросов, это… ну, не наше. Наше – истреблять смрадное дыхание скучной жизни.

Плохиши, завидев меня, скалятся.

Чувствительные – кланяются.

Я научился пыль превращать в бриллианты, и подробный разговор о том, почему все, кто пытался меня вытеснить, обойти, выжить, глушануть, сейчас удобряют нарциссеж, лучше не начинать – он, разговор, гарантированно сорвется в область неприличного монолога; будет признаком вашей абсолютной умственной несостоятельности.

Но у меня нет времени разбираться в чужих резонах, мне б в своих успеть. С одним-то – закрепить успех первых двух книг – я разобрался. Я умею перекодировать в слова все, что угодно; это все равно что у Стиви Уандера пытаться вызнать, как он пишет; пишет, и всё тут.

А я еще и пишу. Я не так богат, как Стиви.

Я тоже не признаю синтетических заменителей, предпочитаю жизнь, как мясо, с кровью; я уже большой мальчик потому что.

Точно знающий одно: Элисон придумал кинокамеру, чтобы снимать поцелуи и убийства.

Я журналист и шоумен милостью Божьей, с головой ныряющий в себя, чтобы на донышке разыскать ответы на вопросы.

Я умею изобразить буржуазный прищур, по которому становится ясно, что ангелы возьмут-таки меня в небесный свой приют.

Когда я воспален, меня нельзя дразнить. Даже не рассчитывайте на паллиативы в ответ.

Книга то притворно инфантильна, то непритворно агрессивна.

Эта книга – находка для психоаналитиков, Ивана Демидова, Николая Ускова, Вячеслава Муругова и одаренных выпускников консерватории со стебельковыми шеями.

Я не обещаю того-то и того-то, но я обещаю, что, покуда вы читаете эту книгу, грусть и одиночество выветрятся; может быть, навсегда, кто ж знает.

Я знаю несколько десятков людей, которых предыдущие две книги вы́ходили, излечили от тяжелой формы моральной шизофрении.

Я уже доказал, что по отношению к читателю являю собой абсолютное самоотвержение, блестяще справляясь со страшной обузой в виде улучшения настроения миллионов.

Претензия к тому, что я пишу, может быть только одна: слишком хорошо.

Почитайте – и у вас откроется третий, мать его, глаз!

Это незамаскированная правда для сумеречных душ, знающих толк в науке наслаждений; для тех, кто не довольствуется декоративной функцией, с чем (с декоративностью) у меня полный швах. Как, например, с терпимостью к плохим людям, над которыми хочется – разумеется, с доказательствами на руках – надругаться.

Это хитрый шедевр бесконечной утонченности от живой Реликвии Золотого Века Журналистики.

Убедительный пересказ моих драматических снов.

Нах! Поэма в прозе

Глотая эпоху и ею давясь,

Я выл на луну,

Крепышом становясь.

Били меня под хохот ослов,

А я не сдавался, краснея.

И сам научился ремонту носов,

Немного от страха белея.

Врагам навевал кошмарную мысль,

Что меня не победить, пистолета с собой не имея.

А чувства свои я держал при себе,

C приятцей отдавшись мыслишкам,

Что скоро вражинам будет не по себе,

Бо намного их сильнее я. Слишком.

В Тбилиси я сам нарывался под нож,

Я лез в Египте под пули.

Как будто погибнуть мне было невтерпеж,

Да что-то дура-пуля тянула.

И я, отражающий свет исполин,

Пошел по дороге, и был я один,

Автор мадригалов для Оль, Лен, Марин.

А в садике роса развешивала стразы,

И я заверещал: «Не троньте вы, заразы!»

Мое заявленье имело успех,

Вспугнув пидарасов-зазнаек.

Исчезнуть во тьме, прошипев слово ЭХ?!

Обрадовав поклонников потных маек [1] ?

«Вы акварельная, незнакомка!» —

Сказал я дуре тут одной.

Она ответила: «В сторонку!»

И стала дергать головой.

Наверное, так растерялся Отар

С котомкой, набитой, дырявой,

Когда он ступил на перрон, что базар

Наверное, так растерялся Отар

С братвою отпетой и чмошной,

Отдавать не желая кровавый навар

Насмешливым шлюхам сверхтошным.

А у меня не было ни навара, ни братвы.

Я был одним из тех черножопых, кто был вынужден уехать из дома и плясать вокруг хлебных мест, ни в одно из которых меня так и не взяли.

Путину

Любезный Владимир Владимирович,

по отношению к Вам я представляю полное самоотвержение и привязанность.

Это я помог Вам выиграть.

Когда будете искать толковых людей снова и снова, вспомните про меня, работающего на износ и качественнее всей Вашей администрации.

Я надеюсь, что когда Вы прочтете и письмо, и саму книгу, где я блестяще вербализировал свою жизненную программу, Вы дадите команду отыскать Автора.

Я – ходячее опровержение всеобщего мнения, что таланты перевелись.

Я из тех, кто считает, что любая проблема – замаскированная удача; я знаю толк в науке Интриги; мой взгляд, если захочу, режет дневной свет ломтями; у меня случаются, правда, панические атаки, но я с ними справляюсь.

Пора Вам мной заменить кого-то из Ваших слабаков, самоуверенных дураков, на поверку тревожных алармистов, гребаных холуев и вредоносных шутов, виноватых в том, что – сожалею, что говорю об этом, – даже акты поддержки Вашего имени выглядят капустником в саду (гореть им за это в аду!).

Я упрямее Минкина, если что.

Телефоны у Вас мои есть, жду.

ГЛАВА 1 ЛИЧНОЕ

Моя Балерина. Про First Love

Первая любовь со мной стряслась, когда я был в шестом классе и любил ту, которая была выше меня и ничем не напоминала шестиклассницу, всем своим видом походя на ученицу старших классов.

...

Никогда ни до, ни после я не видел, чтобы красивый человек так красиво воплощал поэтический завет: «Живи на то, что скажешь ты, а не на то, что о тебе сказали».

В ее жилах бурлила непослушная кавказская кровь и величаво текла русская, и эта смесь делала ее поведение дерзким, но с налетом незадокументированного аристократизма, способного даже обижаться царственно.

Кавказская кровь брала свое при намеках на пожар, при претензиях на ухаживания: она гордо их отвергала.

У нее были зеленые глаза, прищуривавшиеся, когда надо было кого-нибудь осадить, она делала это молча, при помощи зеленых глаз.

В обстоятельствах нещадной мужеской конкуренции, чтоб набрать очки, я первый сравнил ее с картиной Модильяни, за что она дала мне леща, но я сиял весь день: хоть какого-то внимания удостоился!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.