Избранная поневоле, или - попасть в Мурло

Громов Вадим

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Избранная поневоле, или - попасть в Мурло (Громов Вадим) Громов Вадим Избранная поневоле, или - попасть в Мурло

Глава первая.

Прощай, Родина, или - почему я ничему не удивляюсь?

"Ну и шуточки у вас, дражайший Игнат Альбертович...
- Татьяна встала на четвереньки и, вибрируя всеми поджилками, медленно подползла к самому краю обрыва.
- Прощай, Родина. Здравствуйте, госпожа акрофобия. Меня зовут не Даша, и не Клаша, и уж тем паче - не Прасковья: но нынче я вся ваша. Японский Эверест, вот почему именно мне - и так высоко?".

Она отползла на пару метров назад, и осторожно принялась подниматься на ноги. Смотровая площадка с её примитивными, но хоть какими-то мерами безопасности - была немного в стороне, а здесь - радости свободного падения не мешало ничего. Кроме собственного нежелания. После созерцания живописнейшего горного пейзажа, находящегося очень-очень-очень внизу, ноги заметно подрагивали. Тенденция быстро распространялась на остальные части тела и, безудержно выстукивая зубами драматический кастаньетный мотив, Татьяна кое-как добралась до противоположной обочины дороги. Села, опёршись спиной о камень, подтянув колени к груди. Уткнулась в них подбородком, пытаясь вернуть подобие душевного равновесия.

Равновесие выбрасывало протестующие лозунги, уходило в подполье и закатывало банальную истерику. Изъясняясь понятнее, не собиралось возвращаться на место прежней дислокации. По крайней мере, в самом ближайшем будущем - точно.

"Время разбрасываться о камни.
- Таня сунула руку в карман летней ветровки и вытащила новенький, купленный на прошлой неделе мобильник. Знала бы, что так всё будет, лучше прокутила бы эти триста заокеанских денежек в каком-нибудь престижном ночном клубе с мужским стриптизом.
- Без пяти полдень. Успела. Японское скалолазание, даже не знаю - ликовать, или "Депрессия - это наше всё"? Нет, ну это же надо: именно мне, и так всё замешано и завёрнуто в ни фига не оптимистичные обстоятельства... И ведь отмахнуться как от махровой чепухи - нельзя, своими глазами этот многовольтово-лиловый бедлам видела. Даст ист фантастиш, обалдевастишь, варежку раскрывастишь унд визжастишь. Попала, как бюджетник в ипотеку!".

В памяти возникло перекошенное от напряжения лицо соседа, изо всех сил пытающегося противостоять этому. Распяленный в яростном крике рот, проскакивающие по кончикам пальцев - электрические разряды. Он дал ей шанс, которым она просто обязана была воспользоваться: несмотря на некоторую, э-э-э... несообразность причин (как очень давних, так и - только что минувших), из-за которых и происходит весь сыр-бор. Этот мир, четверть века являвшийся Тане домом, переставал им быть. Он становился капканом, могущим захлопнуться в любой миг, в любом месте.

Солнце стояло в зените, небо было лирически-бирюзовым, без единого облачка до самого горизонта. Южный полдень был невыносимо жизнерадостным, горные вершины Абхазии величественно возвышались над витками "серпантина", ведущего на озеро Рица. Местечко, в котором находилась Татьяна, имело красноречивое название "Прощай, Родина". Пейзаж, от которого захватывало дух, и обрыв высотой в несколько сотен метров. С которого придётся делать экстрим, такой экстрим. Ямакаси яростно завидуют и выстраиваются в очередь за автографом.

Самым скверным было то, что день выдался именно таким, незамысловато-позитивная философия которого умещалась в двух словах. Жить и радоваться. Таня предпочла бы град, ливень, туман, пургу, цунами в одном флаконе с гигантским смерчем, нашествие злобных инопланетян, повсеместное ухудшение уровня жизни: погоду с обстановкой, целиком и полностью соответствующие её внутреннему состоянию. Уходить в ясный, солнечный день, когда окружающий мир никоим образом не похож на смертельную ловушку, было неизмеримо труднее. Несмотря на некоторую, с Таниной точки зрения - абсурдность и юмористическую составляющую ситуации, всё именно так и было. Угроза была самая натуральная, от которой следовало бежать сломя голову.

Одиннадцать пятьдесят девять. Предусмотрительно заведённый будильник добросовестно заблажил голосом Витаса, напоминая о грядущем свершении. Творчество данного певуна Татьяне не нравилось ни с какого боку: но "Опера ?2" - как сигнал будильника была выше всяких похвал. Она оборвала попсовые причитания смартфона и заставила себя встать.

Увесистый, цвета ещё не превратившейся в красавицу лягушки, овальный медальон с небольшими, чуть выпуклыми рунами, идущими по лицевой стороне, Таня достала из кармана джинсов, предварительно распоров средних размеров перочинником нитяной шов, превративший карман в более надёжное хранилище. Вещица была ощутимо нагревшейся, ещё не обжигающей, но сразу дающей понять, что это не простое повышение температуры под лучами южного солнца: а что-то иное, идущее изнутри медальона.

"Только бы не брякнуться раньше положенного...
- на этот раз подползание на карачках, исключалось напрочь. Голова всерьёз вознамерилась уподобиться весёлому аттракциону, набирающему ход по кругу.
- А-а! В Абхазии пропасть вот такой глубины! А-а, в неё сигануть - поищите дурных! Впрочем, чего искать? Вот она я, принудительно-добровольная... Без спросу избранная".

Второй сигнал будильника, оповещающий о наступлении полудня по московскому времени, стал быстро удаляться вниз. Мобильник, брошенный тренированной рукой, разбился в пятистах метрах ниже уровня подошв Татьяниных кроссовок.

"Лысого бобика вам, а не халяву.
- Таня качнула рукой с зажатым в ладони медальоном, и стиснула зубы.
- Я, значит, Бэтмена буду бесталанно пародировать, а кто-то - с моим, с иголочки гаджетом развлекаться? Нет уж. Сказано - никаких высоких технологий: значит, так тому и быть. А вот куда их деть, это сугубо моё личное дело".

Она тщательно примерилась, борясь с подступающим головокружением, и кинула медальон метра на три вперёд, внимательно следя за его полётом. Ох, если сейчас ничего не проявится...

Внизу, метрах в пятидесяти, пространство дёрнулось радужными всполохами. Хорошо заметными глазу, расходящимися как круги на воде: шагов на тридцать во все стороны от отвесного склона "Прощай, Родина!". Диаметр портала был довольно приличным, промахнуться мимо него, прыгая с намеченной точки - представлялось практически невозможным.

- Есть!
- Таня, ещё не веря своим глазам, следила за творящейся внизу аномальщиной.
- Всё-таки есть... Как ни отнёкивайся, а - про нашу честь.

Медлить было нельзя. Если верить Игнату Альбертовичу (а вот после всех минувших, включая происходящее, событий: не верить ему, было по крайней мере нелогично. Даже учитывая то, что нелогичного, в выпавшей на долю Тани пертурбации - было преизрядно (парадокс, ага): то времени оставалось не более минуты. Портал открывался раз в квартал (прямо как квартальная премия, забавное совпадение... только вот премию постоянно норовят зажать, а портал вроде бы функционирует без перебоев), на полторы-две минуты. Стоит зазеваться, и будешь ждать до осени. Что весьма чревато негативными последствиями. Та-а-акими негативными, что даже думать противно!

"На старт!
- Татьяна отошла на пяток шагов назад, изготовилась.
- Внимание. Японское пугало, страшно-то как... Марш!!!".

Водитель приближающегося экскурсионного автобуса изумлённо разинул рот, видя, как стройная девичья фигурка размашистыми, упругими прыжками рванула в сторону обрыва. На мгновение, краем глаза Татьяна ухватила прилипающие к стёклам автобуса - лица экскурсантов, получившим уникальный шанс пощекотать себе нервишки вживую; не сидя у телевизионных экранов. Истошно взвыл автобусный клаксон, с помощью которого водитель безуспешно пытался предотвратить, как ему со всей очевидность казалось - явную попытку суицида. Таня не остановилась.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.