Атлант расправил плечи. Часть I. Непротивление (др. перевод)

Рэнд Айн

Серия: Атлант расправил плечи [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Атлант расправил плечи. Часть I. Непротивление (др. перевод) (Рэнд Айн)

Введение

Айн Рэнд видела в искусстве «воссоздание реальности в соответствии с метафизическими воззрениями художника». Поэтому по природе своей роман (как и изваяние или симфония) не нуждается в пояснительном предисловии и не терпит такового; он является самодостаточной Вселенной, стоящей выше любых комментариев, приглашающей читателя войти, воспринять и отреагировать.

Айн Рэнд никогда не одобряла дидактических (или хвалебных) введений к своим книгам, и я не имею желания нарушать ее волю. Напротив, я намереваюсь уступить место ей самой. Я хочу познакомить вас с некоторыми аспектами ее мышления в то время, когда она готовилась написать свой роман «Атлант расправил плечи».

Прежде чем приступить к роману, Айн Рэнд много писала в своем дневнике о его теме, сюжете и персонажах. Она писала не для публики, а лишь для себя самой, то есть, для прояснения собственного же восприятия. Относящиеся к написанию «Атланта» дневниковые записи являют яркий пример ее личного мышления, уверенного, даже при продвижении на ощупь, целенаправленного, даже при наличии препятствий, блестяще — красноречивого, даже при полном отсутствии редакторской правки. Дневники эти являют завораживающий пример поэтапного рождения бессмертного произведения искусства.

В свой черед будет опубликовано все, что выходило из-под пера Айн Рэнд. И для этого издания «Атланта», подготовленного к 35 годовщине его первой публикации, я выбрал, однако, нечто вроде премии для почитателей великой писательницы, четыре типичных дневниковых записи. Позвольте мне предупредить новых читателей о том, что отрывки эти приоткрывают сюжет и испортят впечатление для каждого, кто прочтет их, не зная всей истории заранее.

Насколько я помню, слова «Атлант расправил плечи» стали названием романа только после того, как муж мисс Рэнд предложил это в 1956 году. В процессе написания роман носил рабочее название «Забастовка».

Самые первые наброски, сделанные мисс Рэнд для «Забастовки», датированы 1 января 1945 года, то есть примерно через год после публикации «Источника» (The Fountainhead). Вполне естественно, что ее интересовало, чем настоящий роман может отличаться от предыдущего.

Тема. Что происходит с миром, когда Движители его бастуют.

Это означает — картина мира, мотор которого отключен. Показать: что, как и почему. Конкретные шаги, действия — через персонажи, их настрой, мотивацию, психологию, поступки и во вторую очередь результаты воздействия личностей на историю, общество и мир.

Требования темы: показать, кто является Движителями мира, как и почему они функционируют. Каковы их враги, почему их ненавидят, какие причины ненависти к Движителям и их порабощения; показать природу препятствий, оказывающихся на их пути и причины их возникновения.

Этот последний параграф полностью содержится в «Источнике». Реварк и Тухи являют собой полную формулировку его. Посему этот сюжет является не общей темой «Забастовки», но частью ее, которую следует упомянуть снова (хотя и кратко), чтобы сделать изложение ясным и полным.

Первым делом необходимо решить, на ком должно быть сделано главное ударение — на Движителях, паразитах или на мире. Ответ: на мире. Повествование должно вестись обо Всем.

В этом смысле «Забастовка» должна оказаться куда более «общественным» романом, чем «Источник». Тот роман был посвящен «индивидуализму и коллективизму в душе человека»; он обнаруживает природу и функции творца и потребителя. Основной упор был сделан на Реварке и Тухи, чтобы показать их суть. Остальные персонажи представляли собой вариации на тему отношения личности к окружающим — смесь же двух крайностей, двух полюсов: Реварка и Тухи. Основной темой было описание характеров, людей как таковых — их природы. Их взаимоотношения — то есть собственно общество, связи между людьми — имели вторичный, неизбежный характер, представлялись как прямое следствие столкновения Реварка и Тухи. Однако они не представляли собой тему.

Здесь темой должны стать взаимоотношения. Посему личное обязано отступить на второй план. То есть персональный аспект необходим только в той степени, в которой он проясняет взаимоотношения. В «Источнике» я показала, что миром движет Реварк — что Китинги паразитируют на нем и ненавидят за это, в то время как Тухи стремятся погубить его. Но тему представлял собой сам Реварк, а не отношение его к миру. Теперь меня интересуют взаимоотношения.

Иными словами, я должна показать, каким конкретно способом Движители вращают этот мир. И каким именно способом потребители паразитируют на творцах. Как в духовных вопросах — так (особенно) в конкретных физических событиях. (Особое внимание — на конкретные физические события и ни на мгновение не забывать, что все физическое является следствием духовного.)

Однако ради целей повествования я не начинаю с описания того, каким образом потребители паразитируют на Движителях в повседневной реальности, не начинаю я и с описания привычного им мира. (Это дается только в необходимой ретроспективе при возвращении к прошлому или в качестве следствия самих событий.) Я начинаю с фантастического предположения о забастовке, устроенной Движителями, истинного сердца романа. Следует отметить четкое разделение: я не намереваюсь прославлять здесь Движителей (этому был посвящен «Источник»). Я хочу показать, насколько отчаянно нуждается мир в Движителях, и насколько скверно он обращается с ними. И я демонстрирую это на гипотетическом случае, показывая, что случится с миром без них.

В «Источнике» я не показывала прямо, насколько отчаянно нуждается мир в Реварке, ограничиваясь лишь косвенными указаниями. Я продемонстрировала, насколько и почему жесток к нему мир. Я показывала в основном его суть. Это была повесть о Реварке. Настоящий роман должен стать историей мира — в отношении к его Источникам. (Это почти история отношения тела и сердца — тела, умирающего от анемии.)

Я не показываю конкретно то, что делают Движители — это становится ясно лишь опосредованно. Я показываю, что случается, когда они перестают делать свое дело. (И сразу становится видна полная картина их дел, равно как их место и роль. Это важное указание для конструкции всего повествования.)

Чтобы создать свой роман, Айн Рэнд должна была в полной мере понять, почему Источники позволили потребителям паразитировать на себе — почему за всю историю творцы ни разу не объявили забастовку — какие присущие даже лучшим из них ошибки отдали их в рабство к посредственностям. Часть ответа драматизирована в характере Дагни Таггерт, наследственной владелицы железной дороги, объявившей войну забастовщикам. Вот заметка о ее психологии, датированная 18 апреля 1946 года:

«Ее ошибка — и причина отказа присоединиться к забастовке — кроется в сверхоптимизме и избытке уверенности в себе (особенно в последнем).

Сверхоптимизм — в том, что она считает людей лучшими, чем они есть, она не понимает их и проявляет великодушие.

Избыток уверенности — в том, что она считает себя способной сделать больше, чем это по силам человеку. Она считает, что способна в одиночку управлять железной дорогой (или миром), может заставить людей сделать то, что она хочет, то, что правильно с ее точки зрения, только силой собственного дарования; не принуждая их, конечно, не порабощая их своими приказами, но силой избытка своей энергии; она покажет им, как надо, она обучит и уговорит их, она настолько одарена, что они все переймут от нее. (В этом — вера в рационализм их существа, во всемогущество разума. Ошибка? Рассудок не автоматичен. Те, кто отрицают разум, не будут покорны ему. Нельзя рассчитывать на них. Их надо оставить в покое.)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.