Легионер. Пять лет во Французском Иностранном легионе

Мюррей Саймон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Легионер. Пять лет во Французском Иностранном легионе (Мюррей Саймон)

ПРЕДИСЛОВИЕ К АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ

Все мальчишки о чем-нибудь мечтают, а если нет, — значит, с ними что-то не так. Сегодня они, возможно, мечтают о том, что будут играть за «Манчестер Юнайтед» или управлять космическим кораблем. Пятьдесят лет назад у нас тоже были мечты, но эти мечты были другими.

У тех, кто ныне приближается к шестидесяти, первые жизненные воспоминания связаны со Второй мировой войной. Нашими любимыми героями были либо люди, прославившиеся на войне, либо выдающиеся спортсмены — Брэдман, Мэтьюз, Финни, Комптон. [1] Играли мы обычно в ковбоев и индейцев, полицейских и воров, то есть в «хороших» и «плохих». «Плохими» быть никто не хотел, потому что «хорошие» всегда побеждали.

Игры выражали нашу мечту совершить когда-нибудь подвиг, проявив отчаянную храбрость. В этом мы подражали и героям фильмов, которые смотрели по субботам в местном кинотеатре, но прежде всего тем, о ком читали в книгах. Телевидения и видео тогда не было, и мы запоем читали. В наших мечтах мы скакали по прериям, сражаясь с индейцами, или искали вместе с Аланом Куотермейном копи царя Соломона, [2] или летели вместе с Гаем Гибсоном бомбить дамбу Моне. [3] А те, кому довелось прочитать книгу «Благородный Жест», [4] были намерены до конца оборонять свой форт от кровожадных туарегов в пустыне Сахаре.

Не знаю точно, сколько мальчишек прочитали в 40-е и 50-е годы этот роман, но уверен, что их было много. Эта книга рекомендовалась для чтения и излагала захватывающую историю о фантастическом полке, сражавшемся в песках пустыни. Для английских мальчишек она была единственным источником, откуда они могли узнать что-либо о Французском Иностранном легионе, к которому относился этот полк.

Для всех них легион остался детской мечтой. Для всех, кроме одного, Саймона Мюррея. Он вступил в легион, и по самой романтической из всех возможных причин — из-за неразделенной любви. Дигби [5] гордился бы им.

В 1960 году легион был уже совсем не тот, что оборонял форт Зиндернёф в романе Рена, однако сержантов-садистов, подобных Лежену, все еще хватало. В рядах легионеров, как и прежде, было много людей, не нашедших себе места в жизни или спасающихся от правосудия, но в суровых условиях североафриканской пустыни по-прежнему поддерживалась строгая дисциплина; перенесенные сообща жесточайшие испытания физической выносливости порождали у воинов чувство товарищества; они были неколебимо преданы легиону, друзьям и французскому флагу.

Время вступления Саймона Мюррея в легион было самым беспокойным в истории этого воинского подразделения. Франция уже пятый год воевала с алжирскими националистами, боровшимися за независимость страны. Фронт национального освобождения был хитроумным и безжалостным противником. Когда срок службы Мюррея приблизился к середине, в рядах легионеров произошел раскол. 1 июля 1962 года де Голль пообещал предоставить Алжиру независимость. Значительная часть лучших воинов легиона взбунтовалась против этого решения и покинула гарнизон в Оране с песней «Я ни о чем не жалею». [6]

С мая 1962 года я находился в качестве корреспондента агентства «Рейтер» в Париже и освещал события того периода: заговор оасовцев (и среди них преданных ветеранов Иностранного легиона), пытавшихся убить главу собственного государства; предпринятые президентом меры по пресечению их деятельности и подавлению бунта; осуществляемую агентами французских секретных служб жестокую травлю людей, бывших некогда героями. Я, конечно, и не догадывался, что в это самое время в сердце алжирской пустыни находится мой соотечественник, стойкий, обожженный солнцем и закаленный, как стальное лезвие, который в будущем расскажет нам всем о том, как служилось в легионе в этих условиях.

И тем более я не мог предвидеть, что когда-нибудь прочту его книгу, а потом встречусь с автором.

Спустя сорок лет эта книга остается уникальным памятником ушедшей эпохи, рассказом, насыщенным приключениями и повествующем о периоде, который теперь изучают в школе, и о легионе, тоже во многом изменившемся. Однако не все меняется. В День Камерона я посетил казармы легиона в его новой штаб-квартире в Обане и прикасался к деревянной руке капитана Данжу. [7] Форма легионеров, их белые кепи и красные эполеты, их необычный медленный марш — все это осталось прежним. Но история, рассказанная Саймоном Мюрреем, не повторится, и в нашей современной литературе нет исторического свидетельства, подобного ей. Поэтому я убежден, что эта книга войдет в собрание современной классики и ее будут читать даже тогда, когда забудутся другие, менее значительные повествования.

Фредерик Форсайт, Хертфорд, апрель 2000 г.

ПРОЛОГ

Я вступил в ряды Французского Иностранного легиона 22 февраля 1960 года, когда мне не было и двадцати, и прослужил в нем пять лет. Все это время я не расставался с ручкой и бумагой и каждый день, за очень редкими исключениями, записывал все, что с нами происходило. Для этой книги я постарался отобрать из этих записей наиболее интересные, отбросив скучные. А скуки в легионе хватало, и эти периоды были, пожалуй, самыми тягостными. Герои книги — мои боевые товарищи. Я никого из них не выделял, тем более что по вечерам в казарме было не до задушевных разговоров и каждый старался держаться особняком. Из событий я описывал прежде всего те, что касались лично меня, оставляя след в памяти, как каменные ступени, по которым я поднимался в течение долгих пяти лет.

Когда много лет тому назад в сырой и холодный февральский день я остановился в Париже перед воротами Иностранного легиона, я еще вовсе не был уверен, что выбрал правильное решение. Я понимал, что грядущее будет в корне отличаться от всего, что мне доводилось видеть в жизни, в общем-то огражденной от реальных опасностей. Одним словом, я отдавал себе отчет в том, что был не совсем типичным кандидатом в легионеры, хотя многие в нашем роду избирали военную карьеру.

Мой старший брат был офицером 2-го драгунского полка; отец, дед, прадед и прапрадед тоже служили офицерами в прославленных воинских частях вроде «Черной стражи». [8] А я собирался стать обыкновенным рядовым.

Я окончил одну из старейших в Англии закрытых частных школ; предками моими были вполне добропорядочные буржуа, сколотившие состояние во времена промышленной революции и умножившие его успешной игрой на бирже, — впоследствии, однако, мои деды безрассудно растранжирили капитал. Тем не менее семейные традиции вкупе со школой привили мне качества, которые считались — да и сейчас считаются — необходимыми для молодого джентльмена, вступающего в жизнь.

Как и всякий англичанин, я читал «Благородного Жеста» Рена и разделял традиционный английский взгляд, что в начале жизни не мешает послужить в иностранной армии за границей («отправиться в крестовый поход», как это называли). Не подозревая в то время, что Рен в своей книге описал далеко не полный опыт легионера, я собирался пуститься в весьма нелегкий путь, к которому совершенно не был подготовлен. На деле оказалось, что в службе легионера меньше романтики, чем где бы то ни было, а сам я в корне отличаюсь от обычных новобранцев легиона.

Многие спрашивали меня, зачем я вступил в легион, и, хотя за этим не кроется никакой тайны, простого ответа я дать не могу. Проницательный читатель моего дневника сам сделает определенные выводы. Ну да, жила-была девушка по имени Дженнифер… но она была далеко не единственной причиной. Я жил в своей берлоге в Манчестере, работал на чугунолитейном заводе за семь фунтов в неделю — не слишком увлекательная жизнь и никаких перспектив. В британскую армию меня не взяли, велели прийти через полгода. Просто, я думаю, дело в том, что я был молодым, не слишком уверенным в себе парнем и хотел убедиться, что я смогу пробить себе дорогу в суровом мужском мире — доказать себе, что я чего-то стою. Я довольно много читал, у меня были любимые герои и кое-какие мечты.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.