Зимосень

Гварески Джованнино

Жанр: Юмористическая проза  Юмор    Автор: Гварески Джованнино   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Первым взял слово управдом. Он заявил, что больше нельзя терпеть безобразные печные трубы, растущие из стен и гнездящиеся по балконам и подоконникам, которые напускают столько дыма, что мешают людям открывать окна и проветривать.

— Давайте голосовать! — воскликнул глава поборников парового отопления. — Каждый из нас напишет на бумажке слово «да», если он голосует за паровое отопление, или слово «нет», если он против.

Всего было двадцать голосующих, и двенадцать из них выступили за паровое отопление. Тогда управдом ушел и сказал, чтобы мы договаривались сами. Для начала завязалась дискуссия о подчинении меньшинства большинству.

— В том, что восемь человек предпочитают белое, а должны соглашаться на черное, потому что двенадцать человек предпочитают черное, отсутствует всяческая логика, — закричал представитель группы, которая ратовала за печки.

— Но еще нелогичнее будет, если двенадцать человек, предпочитающие черное, согласятся на белое, которое больше нравится восьми, — парировал глава группировки «паровиков». Глава «печников» не сдавался:

— Допустим, у меня только одна нога, а вы считаете, что каждый человек должен покупать пару обуви. Зачем мне покупать пару обуви, если мне потребуется только один ботинок?

Бурная дискуссия свернула с намеченной колеи, так как кто-то сказал, что в таких случаях незачем покупать обувь в магазине, а лучше заказать себе один ботинок у сапожника. «Печник» завопил:

— Тогда почему вы вынуждаете меня идти за обувью в магазин?

Тут дискуссия вернулась в прежнюю колею, и всплыла еще одна важная проблема: раз уж решено было подключать паровое отопление, необходимо было договориться, на сколько дней в году оно будет включаться. То есть установить, когда в Милане становится по-настоящему холодно, и когда возвращается тепло. Именно в таких случаях выясняется, насколько субъективно представление людей о тепле и холоде.

— Холодно становится в первых числах октября, а тепло приходит в первых числах мая, — сказал один.

— По-настоящему холодно бывает с середины декабря до середины февраля, — сказал другой.

— Мне, например, холодно аж до начала июня, — заявил третий.

— А мне вообще не холодно, по мне, так вообще можно не топить.

Беседа снова переросла в бурную дискуссию, в конце концов решено было подойти к вопросу научно. Каждый подсчитал собственное количество холодных дней, затем все сложили между собой, и сумма коллективного холода составила 1743 дня. Разделив это число на 20 «потребителей холода», мы выяснили, что каждому из жильцов причиталось 87 дней и 3 часа холода. Минуты не учитывались.

— Теперь надо установить, в какой день начинается холод, — заявил тип, который взялся руководить собранием, — мы знаем, что холод приходит в день «икс» и продолжается 87 дней. Найдем этот «икс».

Для удобства расчетов решено было объединить два холодных месяца, ноябрь и декабрь, в один месяц, длительность которого составляла бы 61 день.

— Можно назвать его «нокабрь», — предложил кто-то.

— Пусть будет «нокабрь», — согласился председатель. На большом листе бумаги, с левой стороны, в столбик, были выписаны числа «нокабря», 61 день. Сбоку приписали соответствующие им дни ноября и декабря, чтобы каждый знал, какой день «нокабря» соответствовал дате, выбранной им для начала холодов и, следовательно, включения отопления. Необходимо было определить усредненный процент холодных дней ноября, и многим эта задача показалась сложной, хотя на самом деле она была очень простой, достаточно было отнять от 61 число, соответствующее дате, установленной каждым из участников.

— 8 «нокабря»? Холод равен 61 — 8, то есть 53.

— 45 «нокабря»? Холод равен 61–45, то есть 16.

Результаты отдельных «холодов» сложили вместе, «общий нокабрьский холод» составил в сумме 680. Поделив это число на 20, получили в итоге 34. Это означало, что начинать топить надо было 34 «нокабря» — то паровое отопление должно было работать с 4 декабря по 1 марта.

Так закончилось вступление к трагическому роману о паровом отоплении. Было уже 3 часа ночи, и когда я вернулся домой, увидел, что Маргерита еще не ложилась.

— Вы подрались? — спросила Маргерита.

— Нет.

— Уже хорошо. Так печное или паровое?

— Паро-трическое, — ответил я. Маргерита забеспокоилась:

— В каком смысле «паро-трическое»?

— Электрообогреватель — до 34 «нокабря», потому что нам обычно бывает холодно раньше. Потом паровое — с 34 «нокабря» по 1 марта. Затем — опять электрический обогрев с 1 марта и до окончания «персональных холодов», которые у нас заканчиваются после 1 марта и начинаются до 34 «нокабря».

Маргерита забеспокоилась еще больше:

— Джованнино, что это за 34 «нокабря»?

— Это одиннадцатый месяц в году, состоящий из ноября и декабря, которые объединили, чтобы установить среднее количество холодных дней и начало прогрессивного демократического холода.

Маргерита покачала головой:

— Так я и знала, что вы скатитесь до политики!

* * *

Затем было несколько заседаний технического характера, на которых обсуждалось, с какой фирмой вступать в переговоры, чтобы обеспечить 87 дней тепла. Затем установили очередность надзора за отоплением: необходимо было следить за расходом угля, за температурой и тому подобное.

И вот, 34 «нокабря», после нескольких оживленных заседаний, посвященных предварительным приготовлениям, пришло тепло.

Я не намерен описывать всего того, что происходило в течение 87 дней использования парового отопления. Скажу лишь, что в один прекрасный день ко мне явилась женщина с шестого этажа (я жил на втором) и, не успев зайти в квартиру, принялась кричать, что она там, наверху, замерзает, а у нас в это время необыкновенная жара. Тем же вечером состоялось внеочередное собрание, посвященное созданию проверочной комиссии, которая прошлась по всем квартирам и всюду измерила температуру воздуха. Выяснилось, что жильцы третьего и четвертого этажей пользовались температурой, строго оговоренной в контракте, тогда как на пятом и шестом этажах она была ниже, а на первом и втором — выше.

— Дело в естественном распределении тепла, — заметил я.

— Нас причины не интересуют, — ответил председатель, живший на пятом этаже, — нам важен результат. Кто-то незаконно наслаждается температурой, более высокой, чем та, что ему причитается, а кто-то не получает достаточно тепла, полагающегося ему по праву. Пусть тогда тот, кому теплее, больше платит, а тот, кому холоднее, платит меньше!

— Разумеется, — согласился я, но вмешался солидный господин с первого этажа.

— Никаких «разумеется»! — закричал он. — Если тот, что меньше имеет, должен меньше платить, то почему тогда жильцы верхних этажей платят за лифт столько же, сколько жильцы нижних? Мы на первом и втором этаже можем обойтись и без лифта, мы им почти и не пользуемся. Зато жильцам третьего, четвертого, пятого и шестого этажей без лифта пришлось бы несладко. Это — логичная компенсация: тот, кто чаще пользуется лифтом, меньше пользуется теплом, а тот, кто не пользуется лифтом, больше пользуется теплом.

Спор был долгим, но в конце концов доводы «первоэтажника» победили. Однако жильцы верхних этажей заявили, что в будущем году они все расставят на свои места заранее или вернутся к прежним способам отопления.

— Вы — о своих лифтах, а мы — о своих печках! — воскликнул глава «верховиков».

Затем разразился скандал с зеленолицым мужчиной. Он был одним из «пятиэтажников», из тех, кто жаловался, что батареи холодные, в то время как «перво- и второэтажники» чуть не лопаются от избытка тепла. В одно прекрасное утро, в семь тридцать, он, как обычно, стремительно пронесся вниз по лестнице, так как его контора находилась далеко от дома, но на пороге его задержала сидевшая в засаде сидела группа «перво- и второэтажников». Лицо мужчины было зеленого цвета. Комиссия поднялась в его квартиру и обнаружила, что и полотенце было испачкано, и вся ванная комната была покрыта зелеными пятнами.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.