Зона для Сёмы–Поинта

Доценко Виктор Николаевич

Серия: Бешеный [25]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зона для Сёмы–Поинта (Доценко Виктор)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если по предыдущей книге «Близнец Бешеного» уважаемому Читателю уже довелось познакомиться с моим новым героем, Серафимом Кузьмичом Понайотовым — по прозвищу Сема–Поинт, Автор просит извинения за краткое напоминание об основных событиях предыдущей книги о нем. Делается это для тех, кто впервые знакомится с новым героем.

Итак, Понайотов Серафим Кузьмич родился четвертого ноября тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. До трех лет он проживал с матерью в Сухуми, потом, после смерти дедушки маленького Серафима, они с матерью переехали в Омск в дедушкин дом, который он оставил своей дочери и своему внуку в наследство.

Мать — Галина Ивановна работала ветеринаром и омском зверинце и умерла, заразившись от одного из своих подопечных, когда Серафиму едва исполнилось одиннадцать лет.

Сема занимался спортом, подавал большие надежды в легкой атлетике. После смерти матери, в связи с отсутствием родных, социальные органы определили его в омский детский дом, имеющим дурную репутацию, где ему пришлось пройти серьезные жизненные перипетии.

В один из самых трудных моментов сиротливого детства Сема встретил своего будущего Учителя — японского самурая Такеши, прошедшего через тяжелые испытания в советских лагерях. Он-то и стал главным наставником Семы не только в познании жизни и становлении его характера, но и помог ему овладеть рукопашным боевым искусством, научил его в совершенстве владеть своим телом, своей энергетикой.

Прошло несколько лет, и Сема не только перенял от Такеши его знания, но и во многом даже превзошел своего Учителя. А вскоре Такеши посвятил его в систему некоего Мирового братства…

Вскоре к Семе пришла любовь. Затем армия, спецназ, Афганистан, ордена и медали, серьезное ранение. После выздоровления Сема вернулся в Омск. Работа, общежитие, подготовка к свадьбе со своей любимой Валентиной. И вдруг — вероломная подстава оборотня в милицейских погонах, за которой последовал арест, а затем и трагическая смерть невесты…

Следственная тюрьма… Страшные испытания, которые обычному человеку вынести невозможно… Пресс–хата в следственной тюрьме. И, наконец, осознание своего предназначения в местах лишения свободы (тогда Сема еще не знал, что это станет и предназначением для всей его жизни): он с гордостью и явным вызовом объявил всему миру — «Я — Сема–Поинт!..»

И это прозвучало как реальная угроза всем подонкам на земле…

Первая книга о Семе–Поинте — «Близнец Бешеного» — заканчивается так:

«Четыре с лишним месяца длилось следствие. Несмотря на усилия не самого плохого адвоката, которого нанял ему Данилка, доказать, что он «не верблюд» и все было совсем не так, как представляют органы следствия, не удалось. В его кармане, действительно, обнаружены две дорогие старинные монеты из коллекции взломанной им квартиры, а если говорить про отпечатки, на которые ссылался адвокат, это оказалось и вовсе не существенным.

К еще большему несчастью для Серафима, в тот год была очередная кампания по защите имущества советских граждан, и судья вынес довольно суровый для него приговор: шесть лет усиленного режима!

А далее произошло и вообще нечто непонятное…

После вынесения приговора Серафим с помощью адвоката написал кассационную жалобу и стал ждать ответа, но, не получив его, был отправлен на одну из местных сибирских зон. После отсидки нескольких недель, Серафима вдруг вызывают в кабинет начальника колонии. В его кабинете, кроме хозяина кабинета, находился мужчина в штатском, представившийся прокурором по надзору.

— Понайотов? — спросил он.

— Серафим Кузьмич, сто сорок пятая статья, часть вторая, шесть лет усиленного режима! — привычно ответил Серафим.

— Пришел ответ на вашу кассационную жалобу… — торжественно провозгласил мужчина и сделал эффектную паузу.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — безразличным тоном констатировал Серафим.

— Не угадали, товарищ Понайотов, — с улыбкой возразил мужчина в штатском. — Вот ответ из суда города Омска, — он снова сделал паузу, посмотрел на Серафима и зачитал: — «Освободить из-под стражи, в связи с прекращением уголовного преследования за недоказанностью…»

— Вы что, так шутите? — не поверил своим ушам Серафим.

— Здесь не принято ТАК шутить! Вы — свободны, товарищ Понайотов!

Серафим готов был плясать от радости: он едет домой. Правда и справедливость восторжествовали!

Однако радость оказалась преждевременной: Серафим вышел из ворот колонии и добрался до остановки, чтобы ехать в город, сел в автобус. В нем его снова задержали сотрудники милиции.

— За что, гражданин начальник? — удивленно спросил Серафим старшего группы задержания.

— Ты чего невинным прикидываешься? — он достал из кармана листовку, в которой был его портрет и надпись: «Из мест лишения свободы бежал особо опасный преступник!»

— Я не бежал: меня освободили! — возразил Серафим и предъявил ему справку об освобождении.

— Отличная подделка! — ухмыльнулся тот, затем сунул ее в карман, после чего шепотом проговорил Серафиму на ухо: — Меня просили передать тебе, Понайотов, что «ты прав: счетчик включен и часы тикают!»

— Кто просил?

— Тебе лучше знать! — загадочно ответил тот и скомандовал: — В машину его!

Вскоре Серафима снова привезли в следственный изолятор. На этот раз его, действительно, обвинили… в побеге из мест отбывания наказания?!!

Следствие было не долгим, и, через месяц с небольшим, к его шестилетнему сроку добавили еще три года за побег. Кроме того, судья, вместо усиленного режима, резонно рассудив, что Понайотов уже побывал в местах не столь отдаленных, добавил в приговор изменение в режиме содержания: «с отбыванием в колонии строгого режима» …

Конечно же, Серафим едва ли не каждый день писал из тюрьмы письма матери своей любимой, пытаясь этими посланиями поддержать ее. И не понимал, почему она ему не отвечает.

А Марина Геннадиевна даже не знала о существовании его писем: она лежала в больнице. И прошло более полугода, прежде чем ее выписали, написав в медицинском заключении приговор ВТЭК: инвалидность второй степени.

Когда она вернулась домой и обнаружила в почтовом ящике стопку писем жениха своей дочери, Марина Геннадиевна проплакала над ними несколько часов, читая в них слова поддержки. Потом все-таки написала ему ответ, но, не желая

травмировать, решила не вдаваться в излишние подробности ее смерти: Валечка умерла, мол, от горя, когда узнала об аресте жениха.

Получив это послание еше в тюрьме, до второго суда, Серафим долгое время не мог прийти в себя: едва ли не неделю не притрагивался к пище, не спал и лишь иногда пил воду. Неужели соседские бабушки Валечки все выдумали, когда рассказывали Никитичу эти небылицы? И на самом деле в смерти любимой Валечки виноват он сам.

Камерные соседи–сидельцы старались не обращать на него внимания, особенно после того, как один из них попытался заговорить с ним. Серафим лишь на секунду поднял на него глаза, и того мгновенно так скрючило, что он с трудом дополз до своей шконки…

Но все, что с ним происходило в местах не столь отдаленных, это уже другая история, с которой уважаемый Читатель встретится в следующем романе Автора…

От всей души Автор хочет пожелать своим Читателям получить удовольствие от знакомства с новой книгой.

Уверяю, что она вас не разочарует!

И называться она будет:

«Зона для Семы–Поинта»

Моему годовалому сыну — Посвящается,

Миша, стань непобедимым, как мой Герой

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.