Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба

Трауб Маша

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба (Трауб Маша)

– Цель поездки? – спросил пограничник.

– Туризм, – ответила Нина.

Пограничник если и удивился, то виду не показал. Шлепнул отметку и пожелал ей счастливого пути.

Нина ехала домой, в город, где родилась и выросла. Город, в котором не была с тех пор, как похоронила маму. Давно, очень давно, но кажется, только вчера уезжала «насовсем» во второй раз, обещая себе, что больше никогда не вернется. Все. Мамы больше нет. Пуповина оборвалась, и связи никакой нет. Не к кому ехать.

Она хорошо помнила, как уезжала в первый раз, сразу после школы, – в Москву поступать в университет. Мама плакала, соседки плакали, весь двор вышел ее провожать. Нина злилась и хотела побыстрее отлепиться и от матери, и от соседок, которые передавали ее с груди на грудь, прижимали, поливали слезами и разве что волосы на себе не рвали в знак скорби. Скорее уехать в другой город, в другую жизнь. Как же здесь все надоело! Каждый день – такой же, как предыдущий. Ничего не меняется. Опять соседки, опять вопросы, ни встать ни сесть без их ведома. Нине хотелось свободы и взрослой самостоятельной жизни.

– Нина-а-а! Подумай! Заклинаю тебя! Что ты делаешь? Что ты делаешь? Смотри, тетя Ася плачет! Зачем ты делаешь так, что тетя Ася плачет! – причитала мама. И тут же без перехода, на том же вдохе: – А ты билет не забыла-а-а? Надо было картонкой чемодан обмотать, как говорил дядя Рафик! Почему его не послуша-а-ась? Дядя Рафик плохого не скаже-е-ет!

Мама тянула гласные. Как будто пела песню. Соседки подвывали на последних слогах, складывая многоголосие. Ровное, мелодичное, чистое. У Нины разболелась голова от этого «а-а-а-а», «э-э-э-э», «о-о-о-о». Как они так могут – плачут, как будто поют?

Здесь же стояла и тетя Лиана – ее первая и последняя учительница музыки. Нину привели к ней в семь лет, в большой, красивый дом в центре города. Нужно было покрутить звонок, который отзывался мелодичным звоном, и сильно толкнуть дверь. Нине понравилось крутить звонок, но дверь была такой тяжелой, что ее пришлось толкать попой. Мама перекрестила Нину и побежала в магазин.

– Я тебя заберу. Куплю тебе конфет, – пообещала мама.

Когда мама вернулась с конфетами и пирожными для тети Лианы, Нина очень обрадовалась, но не конфетам. Она очень боялась учительницу, потому что у той рос ус – длинный черный волос, закручивающийся на конце, торчащий из огромной, размером с навозную муху, родинки на щеке. Нина никак не могла сосредоточиться и все время смотрела на волосатую родинку тети Лианы. Наконец мама ее заберет отсюда!

– Ну что? – кинулась к учительнице мама Нины.

– Пойдем, Томочка, на балкон, я тебе кофе сварю.

– Что? – тут же испугалась та.

– Ничего. Совсем ничего, – объявила тетя Лиана. – Она глухая, не слышит. И ты знаешь, что странно? Она меня не понимает! Я ей говорю – сиди красиво, руку держи так, а она не понимает! Я забыла, ты средний кофе пьешь?

– Как глухая? – испугалась Тома. – Может, серная пробка? Может, ее Вахтангу показать? Сейчас я ему позвоню. Дай мне телефон.

– А-а-а! При чем тут Вахтанг? Он реаниматолог, а не ухо-горло-нос! Зачем ее реанимировать? При чем тут серная пробка? Глупости ты говоришь совсем! Я тебе объясняю, слуха у нее нет! Ни до не слышит, ни ля!

– Как – нет слуха? Не может быть! – ахнула Тома. У нее самой был такой прекрасный голос, что, когда она пела, даже соседки замолкали. И на торжествах ее обязательно просили спеть. Ну а когда она пела дуэтом с Вахтангом, тут «даже лягушки прекращали квакать», как всегда замечала тетя Лиана. Никто так не пел, как они.

– Вот и я тебя спрашиваю, почему у нее нет слуха? Может, ты ее роняла в детстве? – обеспокоенно покачала головой тетя Лиана.

– Куда я ее роняла? – закричала Тома. – Я ей в попу дула, а то ты не знаешь! Как ты могла такое подумать?

– Тогда не знаю. Значит, в мужа твоего. Или в его родственников. Больше не в кого. У него слух был?

– Не знаю, – заплакала Тома.

– Значит, не было. Если бы был, ты бы знала, – отрезала тетя Лиана.

– Лианочка, но что же делать? Как девочка будет жить? – продолжала плакать Тома. – Позанимайся с ней, ты же волшебница!

– Да, я волшебница, – согласилась тетя Лиана и посмотрела на себя в большое мутное зеркало в тяжелой оправе. – Я многое могу. Я даже дочку Тариэла учу. А ты ведь знаешь Тариэла: одна ошибка – и все, нет тети Лианы. Никто с его Натэлой заниматься не хотел. А я ничего не боюсь!

– Натэла с Ниночкой в одном классе будут учиться, – забеспокоилась Тома. – И ты хочешь сказать, что у дочки Тариэла есть слух, а у моей Ниночки нет? И вдруг они будут сидеть за одной партой, и дочка Тариэла скажет моей Нине, что занимается музыкой с тетей Лианой, а что моя Нина ей ответит? Представляешь, какой удар для девочки! А для меня? Все будут говорить, что у дочки Томы нет слуха! Как я это переживу? – Она сделала большие глаза, а ее брови так уползли вверх, что Лиана сдалась.

– Хорошо. Я с ней позанимаюсь. Но только ради тебя. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Знаю, Лиана, спасибо.

– Кстати, только между нами: у Натэлы слух еще хуже, чем у твоей Нины, – шепнула тетя Лиана. – Слон на ухо наступил!

– Медведь, Лиана, – поправила ее Тома.

– Нет, слон! Медведь – это у твоей Нины!

Так Нина была обречена на занятия музыкой и созерцание родинки учительницы. У тети Лианы был балкон, увитый виноградом, где стояли столик и стулья. Там тетя Лиана пила кофе, там сидели родительницы, пока в комнате девочки разучивали «Жили у бабуси», там же тетя Лиана поджидала опаздывавших на занятие учеников.

Нина с мамой подходили к дому, и девочка слышала, как Натэла, дочка Тариэла, долбила одним пальцем по клавишам.

– Мама, а тетя Лиана так уважает дядю Тариэла, что боится? – спросила Нина маму.

– Нет, его никто не уважает, но все боятся, – ответила Тома.

– А так разве бывает?

– И не такое бывает.

Нина крутила пимпочку звонка – это ей быстро надоело, и звонок из волшебного превратился в самый обычный, – толкала попой дверь и входила внутрь, сжимаясь и втягивая голову в плечи. В такой позе она сидела весь урок, несмотря на просьбы тети Лианы «сидеть красиво».

– Тома, почему она так сидит? – спрашивала тетя Лиана.

– Не знаю, – сокрушалась та. – Говорит, что у нее спина болит. Может, показать ее Вахтангу?

– Слушай, при чем тут твой Вахо? Я бы ее быстро выпрямила. – Тетя Лиана изобразила удар по спине. – Но ты же знаешь мои принципы! Я их пальцем не трогаю!

Нинина мама покивала, хотя и знала, что такой принципиальной Лиана стала недавно, с тех пор как стала заниматься с Натэлочкой. За «красивую спиночку» Тариэл мог выслать тетю Лиану из города в двадцать четыре часа. И ради спокойствия Тариэла, точнее тети Лианы, все соседи в один голос твердили, что Лиана учеников так любит, так любит, как родная мать не любит!

– Что я могу сделать? Что? – продолжала тетя Лиана, перейдя на шепот. – Если я ударю твою Нину, она скажет Натэлочке, что тетя Лиана ее бьет, и об этом узнает Тариэл…

Нина мучительно учила «Гусей», сидя за пианино, как страус. После урока она шла к соседке – крестной тете Асе, чтобы сделать домашнее задание. Тетя Ася стояла рядом и «проверяла».

– Нина, иди скорее, тетя Ася ждет ноты читать! – кричала ей мама в окно, стоило Нине выскочить во двор, чтобы попрыгать в резиночку.

Нина покорно шла читать ноты. У нее была удивительная форма дислексии – она прекрасно читала ноты на бумаге, но они никак не складывались в голове с клавишами. У нее была хорошая память, и ноты она запоминала быстро. Зато найти их пальцами никак не могла.

– Читай! – почти кричала тетя Лиана, и Нина покорно, без запинок, читала ноты.

– Играй! – уже кричала тетя Лиана, и Нина дрожащей рукой тыкала пальцем куда придется.

– Ты смерти моей хочешь? – переходила на зловещий шепот тетя Лиана.

Нина поглубже вжимала голову в плечи, сутулилась и подбирала под себя ноги.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.