Надувные прелести

Раевская Фаина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Надувные прелести (Раевская Фаина)

Фаина Раевская

Надувные прелести

Родительское собрание, слава богу, закончилось. За окном было темно, а часы показывали начало десятого. Я сидела в пустом кабинете и с наслаждением курила. О том, что я подвержена этой дурной привычке, не знал никто, даже Клавка, моя вездесущая сестрица.

Вообще-то, сестрой ее можно считать лишь с некоторой натяжкой. Общим у нас был только папа, которого я даже не помню, — он ушел от мамы, когда мое появление на свет еще только ожидалось. Папаша — человек любвеобильный, и оставил потомство, как я подозреваю, по всему СНГ. Не удивлюсь, если и среди пингвинов на Южном полюсе отыщется мой братец или сестрица. Правда, до сего дня объявилась только Клавдия, чему я несказанно рада. Зато появилась она раз и навсегда, и почему-то сочла себя ответственной за мою жизнь, в особенности за личную. Шустрая Клавка упорно подыскивала мне женихов, соответствующих ее представлениям о моем будущем муже: возраст — от тридцати пяти; не миллиардер, но хорошо обеспеченный; характер покладистый; отсутствие вредных привычек — обязательное условие; желательно, чтобы потенциальный супруг был неглуп, но и не шибко умен. «От умных мужиков одни неприятности», — вывела «формулу любви» сестрица Внешность избранника принципиального значения не имела. Я была противоположного мнения: мне всегда казалось, что все беды от глупости, да и выходить замуж за какого-нибудь крокодила желания не было. Однако с Клавдией не спорила. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, пусть уж лучше женихов мне ищет, чем воспитывает меня. Деятельная натура Клавки не знала покоя ни днем, ни ночью В конце концов мне это надоело, и я вышла-таки замуж за Димку, сменив звучную фамилию Клюквина на не менее звучную Брусникина. Димыч являл собой полную противоположность Клавкиным представлениям об идеале: тридцатилетний красавец-атлет, не имевший за душой огромных капиталов. К тому же, по мнению Клавдии, у Димки был существенный недостаток — он служил в ФСБ, а там, как известно, дураков не держат. Впрочем, сестренке пришлось смириться с моим выбором, потому что на все ее возражения я лишь улыбалась тихой улыбкой счастливой идиотки, а Димка смотрел на меня влюбленными глазами.

В общем, я еще ни разу не пожалела о своем замужестве.

Сигарета кончалась. В ней осталась всего пара затяжек, еще два вдоха вредных веществ…

Бетховен помешал мне насладиться запретным плодом. Конечно, не сам великий композитор — не имею чести быть знакомой с ним лично, — а мелодия «Лунной сонаты» моего мобильника, На экранчике телефона высветился домашний номер.

— Птенчик мой, я уже соскучился! — сообщил мне голос Брусникина. — Ты освободилась?

— Да, пупсик, сейчас приготовлюсь к завтрашнему уроку — и сразу домой.

— А…

Димка не договорил, потому что трубкой завладела Клавдия:

— Слышь, птенчик, лети в гнездо быстрее, а то Брусникин скоро на стену от тоски залезет. Купи по пути подсолнечного масла. Твой пупс от безделья сожрал весь ужин. Придется картошку жарить…

Трубка полетела на рычаг. Вздохнув, я убрала мобильный в сумочку. Мой любимый вот уже вторую неделю сидел дома со сломанной ногой, что, впрочем, неудивительно: зима нынче выдалась какая-то вялотекущая, гололед сменяла оттепель, и наоборот. Травмпункты были забиты пациентами со сломанными конечностями, в их число, к сожалению, попал и Димка. Конечно, к сожалению, потому что муж действительно страдал от безделья, а оттого капризничал сверх меры. Я Брусникина очень люблю, но в гомеопатических дозах, когда его слишком много, моя нервная система дает серьезный крен.

Первым уроком на завтра у меня был запланирован письменный опрос по литературе в одиннадцатом классе. Тема самая что ни на есть благодатная: «Мастер и Маргарита», есть где разгуляться фантазии моих оболтусов. Поясняю ситуацию. Я работаю в гуманитарном лицее, преподаю старшеклассникам русский язык и литературу. Дети у меня старательные, а оболтусами я их называю, потому что люблю. И работу свою люблю, и детишек.

Быстренько написав на доске задания для опроса, я наконец покинула благословенные стены. Охранник, которого все от мала до велика величают Василичем, сочувственно покачал головой:

— И все-то вы в трудах, Афанасия Сергеевна, аки пчела. Все уж разошлись давно…

— Работа такая, Василич, ничего не поделаешь.

— Таким молодым красивым девушкам, как вы, работать вообще грешно. Вам бы в вечернем платье да в шикарный ресторан — отдыхать в окружении каких-нибудь нефтяных магнатов.

— Не выйдет, Василич, от магнатов нефтью воняет, а у меня на этот запах аллергия — судороги начинаются.

На улице к вечеру подморозило. На трамвайной остановке топтались несколько человек, вытягивая шеи в ожидании транспорта. Немного подумав, я решила прогуляться до дома пешком — всего-то три остановки, а для здоровья полезно. Заодно и в магазин зайду за маслом.

Для получения еще большей пользы от моциона и ради собственного удовольствия я решила пойти не оживленными улицами, а тихими двориками. Снег мягко похрустывал под ногами, что способствовало плавному течению мыслей. Все в моей жизни складывалось прекрасно: любимый и любящий муж, неугомонная сестренка с вечным двигателем, вмонтированным в нижнюю часть туловища, дорогие сердцу оболтусы… Ко всему прочему, грела душу и мысль о приближающемся Новом годе, а следовательно, и о длинных зимних каникулах. Не помню точно, но кто-то очень мудрый вывел формулу счастья. Она оказалась проста, как все гениальное: «Счастье — это когда утром с удовольствием идешь на работу, а вечером — домой». Здорово, правда?

Наверное, я бы так и продолжала радоваться жизни, но этому приятному занятию помешал ненормальный водитель «Волги», казавшейся в голубоватом свете уличных фонарей грязно-серой. Машина промчалась мимо меня буквально в полуметре, даже не притормозив.

— Придурок! — крикнула я вслед горе-Шумахеру. — Педаль тормоза немного левее.

«Волга» слегка сбавила ход. Я, признаюсь, струхнула: а ну как водила услышал мой возмущенный вопль и решил пожурить меня за оскорбление? Стычка с психом как-то не вписывалась в мои планы, потому я благоразумно спряталась за толстый ствол дерева, очень кстати оказавшегося рядом. Однако из машины никто не вышел. Нет, не совсем так. Не вышел — в смысле, как все нормальные люди. Дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась, и из нее вывалился человек. Он немного прокатился, потом его голова пришла в соприкосновение с бордюром, после чего человек затих. «Волга» снова прибавила газу, явно пытаясь скрыться, но водитель, видно, чего-то не рассчитал и на полном ходу врезался в фонарный столб. Удар был столь сильным, что капот машины словно обнял фонарь. Из салона так никто и не появился, что, в общем-то, неудивительно.

— Мама дорогая! — простонала я, выглянув из своего укрытия.

Ноги сами понесли меня к субъекту, выпавшему, из «Волги». Мужчина лежал на снегу, как-то странно вывернув ноги. Его глаза удивленно смотрели в темное небо, с которого тихо падали невесомые снежинки. В месте соприкосновения головы с бордюром снег на глазах пропитывался чем-то темным. Дорогое кашемировое пальто выпавшего, когда-то нежно-бежевого цвета, было заляпано кровью. Лицо дяденьки явно симпатичным не назовешь, да, собственно, лица-то и не было вовсе — один большой синяк. Аккурат в центре лба зияла маленькая такая дырочка, явно не предусмотренная природой. Я похлопала мужчину по плечу и осторожно поинтересовалась:

— Эй, товарищ, вы живой или нет?

Товарищ не ответил и вообще признаков жизни

не подавал, из чего я сделала вывод, что он скорее мертв, чем жив.

— Ух, е-мое! Вот попала-то! — вырвался откуда-то изнутри досадливый возглас. — Где ж народ-то весь?!

Шум от аварии, по моим предположениям, должен был по меньшей мере заинтересовать жильцов убогих пятиэтажек. Но я ошиблась. Граждане предпочли ничего не видеть, ничего не слышать. Что ж, их можно понять! Иной раз лучше оглохнуть и ослепнуть, чем стать свидетелем. Ну, а мне-то что делать? Попытаться реанимировать «пальто» или проверить «Волгу» — вдруг ее водителю еще можно чем-нибудь помочь? Справедливо рассудив, что кашемировый дядька может еще немного подождать, я бросилась к автомобилю. Открыть передние двери даже не стоило и пытаться — от удара они смялись, как пустая жестяная банка из-под пива. Зато задние дверцы находились во вполне рабочем состоянии, чем я не замедлила воспользоваться. На сиденье сиротливо лежал симпатичный кожаный кейс довольно внушительных размеров. Пару секунд я глазела на него, как бог на черепаху, а потом совершила неожиданный поступок, за который впоследствии бичевала себя нещадно. Короче говоря, я схватила кейс и с совершенно немыслимой скоростью «сделала ноги». Бес попутал, граждане! Никогда чужого не брала, а тут… Прямо и не знаю, как такое могло случиться. А может, склонность к авантюризму передалась мне от Клавдии? Как бы там ни было, но, выражаясь языком милицейских протоколов, я скрылась с места происшествия, прихватив чужую собственность. Хищение совершила, иными словами, а это, между прочим, уже статья Уголовного кодекса нашей Российской Федерации. Может, вернуться? Подброшу кейс обратно в салон «Волги», и дело с концом! Очень захотелось курить, а может быть, даже выпить… В общем, как-нибудь снять стресс. А то, что меня сотрясло конкретно, сомнений не было — не каждый день на твоих глазах образуются сразу два трупа.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.