Модельерша

Бушуева Мария

Жанр: Короткие любовные романы  Любовные романы    Автор: Бушуева Мария   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Модельерша ( Бушуева Мария)

Модельерша

Но крошка заплакала и сказала, что не хочет выходить замуж за скучного крота.

Г. Х. Андерсен

Все, что в обиходном сознании обычно связывается с образом настоящей женщины, было ей ненавистно.

Но она с самого раннего детства научилась скрывать подлинные чувства, наверное, потому, что была девочкой интуитивной, склонной доверять порой четким, а порой туманным подсказкам своей тайной советницы и скоро уловила, что собственные чувства катастрофически отличаются от тех, каких ожидают от нее взрослые при тех или иных обстоятельствах.

«Итак, настоящая женщина — это…»

Впрочем, нет, еще немного — о странных особенностях моей героини. Она была (именно — была, поскольку ее настоящее время остается за рамками портрета) весьма (а скромное уточнение «весьма», между прочим, говорит о ней весьма многое) рассеянной, погруженной в себя, но стоило ее взгляду, случайно упав на какой-нибудь обыкновенный предмет, вдруг заметить его или же зацепить любой мимолетный штрих, мгновенный жест изменчивой природы: листок, оторвавшийся от ветки родимой, тучку золотую и пр. — ее фантазия, выпархивая бабочкой из куколки, тут же обращала увиденное в символ, то есть в нечто прямо противоположное случайности, в камень образа, зачем-то оживленный Пигмалионом. Так и крутящийся столбик пыли на проселочной дороге (они шли с приятельницей со станции Береговая) она сперва, по-детски легко, превратила в человечка, а потом сказала, пожевывая травинку: «Вот и многие люда, поверь мне, лишь вихрики, возникающие при общении и рассыпающиеся на тысячи тысяч прозрачных пузырьков, едва они остаются одни. Вращение суеты создает иллюзию объема. Когда за таким человеком я закрываю дверь, мне иногда хочется выглянуть в окно, но я знаю — никто не пройдет через двор, а мой подъезд не имеет второго выхода. И я не делаю этого, чтобы вновь обмануть дракона одиночества…»

— А настоящая женщина — это?..

— Зеркало и обезьяна.

— ?

— Отражение и подражание.

— ?

— Подробная лекция завтра. Или послезавтра.

— Тогда пока!

— Привет.

— Будешь смотреть в окно?

…Да, по сути своей, она — всего лишь вихрик, столбик пляшущих частичек, вдруг принявший форму человека благодаря налетевшему ветру — мужчине, завиток пустоты на проселочной дороге, рассуждала, уже мысленно, Наталья, оглядывая иронично своих приятельниц, одна из которых даже взялась обучать ее этой премудрости — быть настоящей женщиной. Приятельница курила короткие крепкие сигареты, надувала по-фазаньи шею и считалась знатоком в вопросах тяжелого секса, то есть завершающей фазы действа, начинающегося легким флиртом. Значит так, девочки, понижая голос, втолковывала она, главное, он не должен почувствовать, что как мужчина — ноль, иначе потом с ним начнутся трудности.

Порой Наталье нравилось, что ее учат: так приятно, согласитесь, отступив в тень, спрятав иронию, наблюдать за тем, что происходит вокруг!

* * *

И все-таки не проявлять себя научила меня, наверное, жизнь. Моя душа, не умещаясь в расписанной и расчерченной обыденности, более того, рискуя быть разрезанной, как тесто металлическими формочками для печенья, ее кружками, звездочками и квадратами, могла спастись и сохраниться, только уйдя в глубину. Там она и плавала, легко и свободно, всегда перед выходом на поверхность принимая иную форму, дабы не пораниться об острые углы, пока, с течением времени, не овладела множеством форм и не научилась, как сама вода, пропускать сквозь себя и острое, и железное, и замкнутое, не поранившись, не потеряв своей целостности и оставаясь такой же свободной.

Но трудно было объяснить так Ольге. Да и зачем? Возможно, ей казалось, что я просто мечтаю о принце, считая себя очень тонкой и возвышенной. На что-то подобное она как-то мне намекнула. Я в ответ посмеялась: обычно утонченные барышни с подобными мечтами либо остаются старыми девами, либо, отчаявшись обрести идеал, довольствуются скромными коммерсантами, торгующими пирожками с изюмом. А я, вероятно, по сути своей… дикарка? может быть.

* * *

Сказала мне: я — маленькая разбойница из сказки. Не помню я этой сказки. Проще всего тебя представить на берегу океана или моря…

— …почему, почему киты выбрасываются на берег?

…в светлой юбке и простой белой блузке, с выгоревшими рыжеватыми волосами, с твоими легкими веснушками на чуть вздернутом носу, скорее просто симпатичную, чем красивую и очень похожую на худую фотомодель, на киношную девочку неопределенного возраста.

Но не верь глазам своим. И знай, воображение, заполненное, как пустая коробка, стереотипами массовой культуры, есть всего лишь пустая коробка. Китайский юмор. Я прошу тебя, Наталья, я просто умоляю, не учи меня жить. Извини. На себя посмотри, на вот зеркало и погляди: примитивней, по-моему, чем твой бородатый. Он — усатый. Ах, все равно. Сколько их было — бородатых, усатых! Уходишь? Пока. За пока бьют бока. Значит, усатый? Угу. И это было у моря? Ну, почему, почему… Заткнись про своих китов, может, у них революция. Самоубийство нации. Где заря, так сказать, бирюзова.

Она сбежала по ступенькам; рассыпались и скатились колесики ее смеха. Все проходит, и мгновение это уже в прошлом. Ау.

Где лазурная пена. Гламурная яма.

Пожалуй, появись на берегу мужчина, чуть-чуть приятный мне, я могла бы легко увлечься им ровно на один день, чтобы, едва он скроется вон за той, серо-золотистой горой, вспомнить, что так и не спросила его имени. И волна плеснет в берег дальний.

Ни один мужчина не способен был погрузиться на ту глубину, где свободно и радостно плавала порой моя душа. В оперетте от любви поют и танцуют, в трагедии от любви умирают, а в жизни — а в жизни — а в жизни. Но знакомилась, обнимала и любила я чаще всего только в воображении. И, поделившись своим чувством, мгновенным, как пламя спички, или чуть более долгим, как пламя зажигалки, с одной из своих подружек, забывала и само чувство, и того, кто его невольно вызвал. Навсегда. Мне самой пришло на ум странное сравнение: я примеряю и его, и его жизнь, на какое-то время новый костюм полюбив, и демонстрирую тем, кто оказывается рядом, как х-модель, где х, как мы помним из школьной программы неизвестная величина, значение которой и требуется определить…

* * *

А я хочу сделать небольшое отступление. Поговорить и о себе. Сочинители, страшно устав от постоянной необходимости скрываться за персонажами, стали сначала осторожно, а потом все смелее высовываться из-за них, как кукловоды, и, наконец, даже запустили слушок, что вновь, как в старые добрые времена, коих, разумеется, к счастью сочинителей, никто не помнит и не знает, модно вводить в повествование автора, а самые современные стали просто писать о себе, только о себе, исключительно о себе.

Но мне ближе те, что по причине нежного тщеславия и робости, все-таки желают оградить самих себя от возможных попреков и насмешек, и потому придумали хитрую самозащиту под названием «образ автора»: мол, это не мне, кукловоду, хочется просто так поторчать на сцене, и это вовсе и не совсем я, и корова не моя.

И хоть корова действительно не моя, но летела на «Иле» из Новосибирска в Москву, вроде бы, именно я. Непонятный город — Новосибирск, — скажу я вам. Впрочем, речь о другом. В самолете внимание мое привлекла пара: молодой парень и девушка. Ее я узнала: топ-модель из театра моды. А он по виду оператор или фотограф — то есть живой прибор для фиксации мгновения. Ее ультра-облик — прямые плечи, многослойная атласная юбка, змеиная головка с похожим на морского ежа, черным бантом, — так же был странен среди неплохо одетой, но по-обыденному усредненной толпы пассажиров, как удивителен среди добротных наседок и низкорослых крякв павлин и нелеп между тягловых лошадей желтый жираф. Все невольно смотрели на нее. Во всех зрачках она отражалась. И чувство возникло у меня, что она точно разноцветная груда осколков, маленьких и больших, отражаясь в сотне зеркал, загадочным образом превращается в них в целый единый предмет, который без наблюдателя не способен удержать свою целостность больше чем на мгновение, а значит, только в глазах людей и существует как нечто цельное и самостоятельное. И окажись топ-модель в самолете одна, сразу же она рассыплется на бант, на черные слои юбки, точеные ножки, ушки, губки, а стеклянные глазки куклы откатятся прямо к запасному выходу. Наверное, на тот случай, если вдруг никого вокруг не окажется, она и держала при себе оператора — круглое зеркальце объектива. И подумалось мне, что девушка-модель из театра моды — настоящий антипод моей героини.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.