Задай глупый вопрос

Уэстлейк Дональд Эдвин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Задай глупый вопрос (Уэстлейк Дональд)

Дональд Уэстлейк

Задай глупый вопрос

— Без сомнения, романтику краж произведений искусства переоценивают, — произнес элегантный мужчина. — Определенно — это занятие скучное.

Дортмундер промолчал. Он занимался воровством всего более-менее ценного, будь то произведение искусства или что-то еще, и никогда не думал, что это должно быть весело. К тому же, когда он крадется на цыпочках по темным залам охраняемых зданий с карманами, полными ворованного добра, вряд ли ему очень скучно.

Мужчина вздохнул и спросил:

— Что пьют такие, как вы?

— Бурбон, воду, кока-колу, апельсиновый сок, пиво.

— Бурбон, — обратился элегантный мужчина к одному из двух амбалов, которые привезли сюда Дортмундера. — И мне херес.

Дортмундер в это время продолжал:

— Кофе. Иногда красное бургундское. Водку, «Севен-Ап», молоко.

— Вы с чем бурбон будете? — спросил мужчина.

— С водой и со льдом. Такие, как я, еще пьют «Хай-Си», скотч, лимонад, «Доктор МОМ»…

— А «Перье» вы пьете?

— Нет.

— О, — сказал элегантный мужчина, закрыв вопрос, и оставшись при своем мнении. — Теперь, полагаю, вам интересно знать, зачем мы вас сюда привезли.

— У меня в городе назначена встреча, — сообщил Дортмундер. Он был упрям. Будешь тут упрямым если простая прогулка к метро превращается в такое вот приключение, в котором тебя хватают два амбала, суют в бок пистолет, закидывают в лимузин с шофером в ливрее и салоном с перегородкой от этого самого водителя, отвозят в район Восточной Шестидесятой улицы на Манхеттене, затаскивают в дом с электрической дверью в гараже и заставляют под дулом пистолета отвечать на вопросы высокого, стройного, до безобразия прилично одетого, шестидесятилетнего седовласого и седоусого элегантного мужчины в прекрасно обставленном и таком мужском кабинете, словно с витрины «Блюмингдейла».

— И я уже опаздываю, — продолжил Дортмундер.

— Я буду краток, — пообещал элегантный мужчина. — Мой отец — который, кстати, во времена Тедди Рузвельта был министром финансов этой великой земли, всегда внушал мне, что надо обязательно проконсультироваться со специалистами, прежде чем браться за какое-либо дело, вне зависимости от размаха или сферы. Я всегда следовал этому совету.

— Ага, — буркнул Дортмундер.

— Крайняя жизненная необходимость заставила меня, — рассказывал дальше элегантный мужчина, — прибегнуть к краже со взломом. Я сразу же отыскал профессионала в этой области, чтобы посоветоваться. Это вы.

— Я исправился, — сказал Дортмундер. — В юности я натворил делов и уже заплатил свой долг перед обществом, так что я исправился.

— Несомненно! — согласился элегантный мужчина. — О, вот и наши напитки. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Это была темная и какая-то угловатая статуя четырехфутовой девочки-подростка, одетой в штору и сидящей на бревне.

— Она прекрасна, не правда ли? — с нежностью глядя на эту штуковину, произнес элегантный мужчина.

Красота как-то ускользала от Дортмундера, но он все же поддакнул:

— Ага.

Он осмотрелся. Это была подвальная комната, нечто среднее между кабинетом и музеем. Книжные шкафы чередовались с картинами на стенах, а антикварная мебель и полированный паркет сочетались с разного рода скульптурами: некоторые на пьедесталах, некоторые, как эта бронзовая девушка, на низких платформах. Дортмундер, элегантный мужчина и два вооруженных амбала спустились сюда на лифте, очевидно, что это был единственный вход. Здесь не было окон и воздух напоминал влажное и теплое одеяло.

— Это Роден, — говорил элегантный мужчина. — Одно из моих разумных приобретений юности.

Он скривился и продолжал:

— Одно из моих недавних и менее разумных приобретений — это тоже девушка, только из плоти и крови, которая оказала мне медвежью услугу, став моей женой.

— У меня и вправду встреча в городе, — прервал эти признания Дортмундер.

— И совсем недавно, — мужчину было не сбить, — мы с Мойрой оказались на особенно неприятной стадии. И как часть отступных она получила эту нимфу! Но она ее не совсем получила.

— Ага.

— У меня есть друзья в мире искусства, а у каждого мужчины есть сочувствующие сторонники, если в деле замешаны бывшие жены. Несколько лет назад я сделал копию этой статуи, полную, вплоть до качества бронзы. Практически идентичную копию, не вполне музейного качества, конечно, но эстетически такую же приятную, как оригинал.

— Естественно.

— И эту копию я отдал Мойре, предварительно, конечно же, подкупив эксперта, которого она притащила, чтобы подсчитать деньги, заработанные на мне. Другие вещи я отдал ей, не имея ничего против, но моя нимфа?! Никогда!

— Ага.

— Все было прекрасно. У меня осталась моя нимфа — единственный и неповторимый оригинал работы Родена, созданный рукой мастера. У Мойры была копия, про которую она думала, что это оригинал, и она была счастлива, что одурачила меня. И вы можете подумать, что это счастливый конец для всех.

— Ага.

— Но, к несчастью, это вовсе не конец. — Мужчина покачал головой. — До меня дошла информация, правда, с большим опозданием, что проблемы с налогами вынуждают Мойру избавиться от нимфы Родена — она дарит статую в Музей современного искусства. Возможно, тут следует пояснить, что даже я не в состоянии подкупить оценщика из Музея современного искусства.

— Он всем расскажет, — уверенно сказал Дортмундер.

— Точно. Как говорят преступники — раскроет секрет.

— Преступники так не говорят, — поправил его Дортмундер.

— Неважно. Дело в том, что, на мой взгляд, единственный выход в этой ситуации — это выкрасть копию из дома Мойры.

— Разумно.

Элегантный мужчина указал на свою нимфу:

— Поднимите ее.

Дортмундер нахмурился.

— Давайте, она не кусается.

Дортмундер передал свой бурбон одному из амбалов, затем неуверенно (он ведь не знаком с тактикой подъема на руки девочек-подростков, одетых в шторы, будь они из бронзы или чего угодно) ухватил одной рукой бронзовый подбородок, а второй — локоть и поднял… а она не сдвинулась.

— Ух! — выдохнул Дортмундер, прокручивая в голове картинки с грыжей.

— Теперь вы видите в чем проблема? — спросил элегантный мужчина, а Дортмундер в это время пытался унять дрожь от неожиданного напряжения в мускулах всего тела.

— Моя нимфа весит пятьсот двадцать шесть фунтов. Как и копия Мойры, плюс-минус несколько унций.

— Тяжелая, — согласился Дортмундер, забрал свой стакан у амбала и отхлебнул.

— Эксперт из музея прибывает завтра днем, — элегантный мужчина сказал, касаясь своих белоснежных усов. — И, если я желаю избежать дискомфорта — возможно, даже общественного позора — я должен удалить копию из дома Мойры уже сегодня.

На что Дортмундер ответил:

— И вы хотите, чтобы я это сделал?

— Нет, нет, вовсе нет! — Элегантный мужчина взмахнул своей элегантной рукой. — Мы с моими коллегами (речь, конечно же, об амбалах), как вы бы сказали, провернем аферу.

— Я бы так не сказал, — поправил его Дортмундер.

— Не важно. Что нам от вас нужно, мистер Дортмундер, так это ваш опыт. Ваше профессиональное мнение. Пойдемте.

От его элегантного движения отворились двери лифта.

— Желаете еще бурбона? Конечно, желаете.

— К счастью, — рассказывал элегантный мужчина, — я сохранил все архитектурные планы и модели, хотя и потерял этот дом для себя.

Дортмундер с хозяином и одним из амбалов (второй был послан за бурбоном и хересом) стояли теперь в мягко освещенной столовой с видом на стандартный, выложенный кирпичом, зеленый дворик. На античном столике, который доминировал в этой комнате, стояли две модели дома и валялись рулоны чертежей. Маленькая модель, высотой всего каких-то шесть дюймов, сделанная из пробкового дерева, и с детально прорисованными окнами и дверями, стояла на аэрофотографии, изображающей, по всей видимости, район, в котором находится этот дом. Та что побольше, похожая на кукольный домик, высотой более двух футов, имела окна, похоже, застекленные настоящим стеклом, и внутри даже кое-какую мебель. Это были модели одного дома — большого, в 4 этажа, квадратного, с открытой верандой. В центральной части дома крыша была стеклянной.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.