Дикая любовь

Коротков Юрий Марксович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Юрий Марксович Коротков

ДИКАЯ ЛЮБОВЬ

К особняку в пригороде Сиэтла подкатили на роликах две девчонки с пестрыми рюкзаками за спиной. Сьюзен, старшая сестра — рыжий плюшевый медвежонок на коротких крепких ногах, сплошь, до ушей, усыпанная веснушками, возбужденно рассказывала что-то младшей, задыхаясь от быстрого бега. Они открыли калитку в живой изгороди, пробежали мимо бассейна. Переступив порог дома, Сьюзен с полуслова перешла на русский: — …безумно, безумно волновалась, когда мы ждали итоги. Я просто не могла предположить, что это будет так трудно…

В просторный холл навстречу им вышел отец с деловой папкой и ключами от машины в руке.

— Па! — бросилась к нему младшая. — Сью выиграла конкурс! Она будет учиться в России!

— О, конгретьюлейшнс! — отец на ходу поцеловал Сью.

— Десять центов! — хором крикнули дочери.

— Но я уже почти вышел за дверь… — стал было спорить отец. Глянул на часы и торопливо сунул руку в карман. — Я не имею чейндж.

— Двадцать центов!

— О, Лод! — досадливо всплеснул руками он.

— Тридцать центов! — засмеялись девчонки.

— Я лучше буду молчать. Все видят: я кладу доллар! — отец опустил бумажку в стеклянный шар, на дне которого лежала мелочь. — Бай, май диэ! — и он вышел.

— Я пойду расскажу Пра, — Сью сняла ролики и побежала вверх по лестнице.

Пятилетний брат девчонок подъехал на крошечном электрическом мотоцикле, деловито взвесил в руках копилку.

— Еще немного, и хватит на хороший уик-энд… Я хотел сказать — на выходной, — он воровато огляделся: рядом никого не было. Он подумал, вздохнул и честно полез в карман за монетой…

Пра — высохшая от старости прабабка Сью — сидела у камина, закутавшись в пуховый платок, курила сигарету в длинном мундштуке. Сью пристроилась рядом на ковре.

Комната Пра обставлена была старой громоздкой мебелью. Повсюду — на камине, на столе и секретере — стояли русские сувениры: расписной самовар, матрешки, лаковые шкатулки. В углу висели иконы с тлеющей лампадкой.

— Я безумно рвалась обратно в Россию, — чуть слышно говорила Пра. Голос и лицо ее давно потеряли способность выражать какое-то чувство, только глаза еще жили. — Мое сердце, моя душа остались в России… В одна тысяча девятьсот двадцать первом году я поехала в Европу, но добралась только до Варшавы и вернулась… потому что в России был кровавый кошмар…

Сью в сотый раз слушала эту историю.

— Когда я получила предложение от твоего прадеда, я согласилась потому, что он обещал свадебное путешествие в Россию… Но началась «великая депрессия», и мы разорились в один день. А потом вторая мировая война… Потом этот лысый неграмотный крестьянин, которого в нашем доме не пустили бы дальше дворницкой, сказал: «Мы вас похороним», и опустился железный занавес… А когда пришел Горби, я была уже слишком старой для такого путешествия… Я безумно рада, что именно ты поедешь в Москву, — она положила невесомую руку на рыжую гриву Сью. — Тебе теперь столько лет, сколько было мне… Если хочешь чего-то добиться в жизни, надо жить в Америке. Но если ты хочешь настоящей любви, ты должна ехать в Россию… Только там еще любят сердцем, а не умом… Дикая любовь в дикой стране… Возвращайся с ним…

— С кем? — не поняла Сью.

Пра тихо засмеялась.

— Это ты решишь там… А я постараюсь дожить…

Провожать Сью собралась вся большая семья.

— Присядем на дорожку, — сказала Пра, и все расселись на крыльце особняка, как на семейной фотографии: в середине Пра и три поколения вокруг.

Младший брат Сью деловито огляделся — и присел, как велели, на садовую дорожку.

*

В компьютерном классе было тихо, старшеклассники работали каждый перед своим монитором. Учитель переходил от стола к столу, негромко объясняя что-то, если требовалась помощь.

Сью сидела с Галей — рослой крашеной блондинкой с челкой ниже бровей, отчего взгляд всегда казался исподлобья. Даже в школу Галя надевала платья с рискованным вырезом и бриллиантовые серьги. Сью в своем бесформенном свитере и кедах смотрелась рядом с ней простушкой — бедной родственницей.

— Вообще — серость, дети совка. Общаться не с кем. Девки — вообще, без слез не взглянешь, — вполголоса рассказывала Галя. — Вон Светка разве что, — кивнула она. — Упакована нормально…

— Как? — не поняла Сью.

— Имеет, что хочет. У нее спонсор — крутой деловар…

— Из племени делаваров? — поразилась Сью.

— Да нет — деловар, дела какие-то крутит. Бизнесмен. На «мерсе» ездит… Вот увидишь — Светка после третьего урока к нему сорвется. Стандартно стрелка забита: у него законная на службу отваливает…

Сью напряженно вслушивалась, пытаясь уловить смысл.

— Пожалуйста, я не успеваю так быстро… Я правильно поняла, что у нее роман с женатым мужчиной?

— Ну да.

— Но ведь она разрушает семью, она разбивает чье-то сердце!

— А об этом пусть у него голова болит, — пожала плечами Галя. — Мужики у нас тоже не хай класс, — продолжила она представление одноклассников, — только на прикид крутые. Те двое — ботаны. Вон Майк ничего, заводной. Фуфломет, правда… Этот вообще отмороженный, над металлом тащится…

Сью уже не решалась переспрашивать.

— А это кто? — указала она на высокого парня, отрешенно склонившегося над компьютером.

— Ну вот только Макс, один на всю школу. Но он на компьютерах повернут, лучше всех рубит. Тоже, правда, со своими тараканами…

— Что такое «таракан»?

— Таракан? — опешила Галя. — Ну-у… — она показала пальцами тараканьи усы, махнула рукой. — Дома покажу.

Учитель, объяснявший что-то для всех, досадливо глянул на нее:

— Может быть, Сьюзен немного послушает меня?

— Я перевожу, — не моргнув глазом, нахально ответила Галя. — У вас с дикцией напряженка.

Со школьного крыльца Сью проводила взглядом Максима, который завел мотоцикл с широким спортивным рулем и выехал на улицу, держа второй шлем на локте.

— Ты заметила, что он почти ни с кем никогда не поддерживает беседу? — сказала она Гале. — Только «да» и «нет». В нем есть что-то… роковое… Печать тайны на лице…

— Что-о? — Галя захохотала. — Ну ты, вообще, иногда скажешь — держи меня!.. Про эту тайну вся школа знает. Он девку подобрал из интерната для этих, — она свистнула и покрутила пальцем у виска, — придурочную. На нее на Арбате какая-то команда наехала, а Макс разобрался. Теперь нянчится.

— Да? — уважительно сказала Сью. — У нас тоже милосердие. Мы взяли мальчика из сиротский приют. Мой младший брат.

— Смотри, не влюбись, — предупредила Галя. — Полный облом.

— Почему?.. Это твой роман? — догадалась Сью.

Галя кивнула, прикуривая.

— Я не понимаю… Но ты только сейчас сказала, что у него есть та девочка, и…

— Все равно не поймешь, — Галя выкрутила брюлики из ушей и сунула в карман. — Пойдем. И вообще, мой совет: ни во что тут не врубайся, а то крыша поедет.

Интернат, будто сложенный в два этажа из новых, еще не заигранных кубиков, стоял в центре микрорайона, как на ладони у высоких многоподъездных домов. Максим посигналил, и тотчас к широким окнам интерната прилипли лица девчонок.

Маша, наверное, давно ждала одетая, она выбежала в яркой красной куртке, с распущенными волосами, по-щенячьи чмокнула его куда-то в прорезь шлема и села сзади. Выезжая из сквера, не утерпела, обернулась и гордо помахала девчонкам в окнах.

На улице встречная белая «тоёта» вдруг метнулась им в лоб. Максим едва успел свернуть и, ударившись колесом о бордюр, вылетел на тротуар. Стриженый парень за рулем радостно оскалился.

— Кретин! — в бешенстве крикнул Максим вслед машине, — Кто это?

— Губан… — нехотя ответила Маша. — Из наших. Из армии недавно пришел…

Они выехали на проспект и помчались к центру.

С утра над городом светило солнце — не выглядывало воровато между туч, а свободно сияло посреди чистого небосвода, слепило зайчиками от оконных стекол. Если бы не впечатанные в асфальт желтые листья, могло показаться, что снова весна в Москве и впереди долгое лето.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.