Подарок на память

Барлоу Линда

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Подарок на память (Барлоу Линда)

Пролог

Кейп-Код, 1963 год

«Вот черт, опять двадцать пять!» — подумала Эйприл, по-хоккейному, с разворотом, тормознув велосипед перед летящим из двери коттеджа облаком пыли.

Пыль, вздымаемая мощной метлой Рины, клубилась и вспыхивала в лучах заходящего солнца. Переполненный мусорный ящик и пустой контейнер для химчистки свидетельствовали о верности предположения Эйприл — у матери появился новый любовник.

Иные женщины отмечают подобные события посещением парикмахерской — маникюр, смена макияжа и новая прическа, — но Рина мало об этом заботилась: внешность ее не требовала особого ухода. Демонстрация перемен в личной жизни заключалась в бурной хозяйственной деятельности: до блеска драились успевшие потускнеть окна, тщательно уничтожалась пылесосом каждая соринка на ковролине, вешались новенькие, сияющие белизной занавески.

Смена занавесок, по наблюдениям Эйприл, производилась в среднем раза три в год. И окна, на которые они вешались, красились почти так же часто, поскольку Рина свято верила в необходимость постоянных преобразований домашнего очага.

Правда здесь, в поселке Морской Бриз курортного местечка Бреустер, штат Массачусетс, это был уже второй комплект всего лишь за месяц с небольшим. Похоже, нынешний год для Рины станет в своем роде рекордным.

Выудив из выставленной на крыльцо корзины с мусором свою старую бейсбольную перчатку и демонстративно прикрыв ею нос, Эйприл вошла в дом.

— У меня была игра. Помнится, ты обещала прийти. — Решительно вскинув голову, она с вызовом посмотрела на мать.

Рина Флэхерти — в мужской сорочке, затянутой узлом на тонкой талии, трусиках и в безукоризненно натянутых чулках — в последний раз взмахнула веником. Эйприл отскочила в сторону. Рина убрала за ухо выбившуюся прядь золотистых волос. Она была натуральной блондинкой и носила длинные волосы, свободно ниспадавшие до самого пояса. И вообще, Рина отличалась ангельской внешностью: васильковые глаза, изящный носик, четкая линия нежно-розовых губ, маленькая, грациозная фигура.

Эйприл была убеждена, ее мать со всеми этими прелестями попадет прямехонько в преисподнюю.

— Я говорила, что постараюсь прийти, но не смогла. Так получилось. Прости, если очень тебя огорчила. — Голос Рины явно не гармонировал с ее привлекательной наружностью — низкий, почти мужской, начисто лишенный эмоциональности. Таким голосом впору было командовать на плацу.

— Ты вечно меня расстраиваешь, — не в силах скрыть огорчения, едва выговорила Эйприл.

— Чаще всего расстраиваются те, кто ждет слишком многого, — не глядя на дочь, заметила Рина. — Старайся рассчитывать только на себя.

— Хорошая была игра. Мы победили. Кстати, отец Элис Клэйр пришел за нас поболеть. Ты его помнишь? Разведенный мужик. Ты еще говорила, что он похож на Джо Картрайта. Он о тебе спрашивал, — краснея и люто ненавидя себя за это, промямлила Эйприл.

«Если в доме не обойтись без мужчины, — размышляла она, — почему бы ему не быть приличным человеком? И, разумеется, несемейным. Таким, кто по-настоящему влюбится в Рину, женится на ней, а там, глядишь, и меня полюбит, хоть немножко. Все сразу встанет на свои места: он купит нам настоящий дом с настоящей мебелью, будет хорошо зарабатывать, и нам никогда уже не придется заколачивать в потемках коттедж и драпать из штата от толпы разъяренных кредиторов… Хорошо бы, чтобы он жил с нами все время, чтобы и у нас была настоящая семья».

— Мне не интересен отец Элис Клэйр. К тому же твои навязчивые попытки выдать меня замуж просто смешны. Я сама способна решить эту проблему.

Эйприл с ненавистью смотрела на сверкающий чистотой коттедж.

Интересно, кто же это на сей раз? Шеф полиции? А может, мэр? Есть в Бреустере, штат Массачусетс, мэр? Рина всегда говорила: «Спать — так уж с королем». И фанатично следовала этому принципу. «Короли», конечно, всегда хорошо, но, увы, они, как правило, женаты.

— О, у тебя это здорово получается, — съязвила Эйприл. — Особенно в прошлом году, в Техасе. Там твоим высшим достижением стал деревенский живодер!

Изящная ручка Рины метнулась к лицу Эйприл и замерла в дюйме от него. Эйприл отпрянула и сразу же покраснела. Это был новый трюк ее мамаши — замахнуться, будто вот-вот ударит, и остановиться в последнюю секунду. Внезапное движение всякий раз заставляло Эйприл испытывать трусливое унижение за свою, пусть даже естественную, реакцию.

Рина усмехнулась:

— Я уже говорила, что с другими ты можешь позволять себе что угодно, но при мне попридержи язычок. Сносить твои дерзости я не стану. Иди есть.

Эйприл посмотрела на арахисовое масло, банановый сандвич, картофельные палочки из пакета и бутылку коки, выставленные матерью на крохотной кухоньке коттеджа. Рина мастерски шила и убирала, но терпеть не могла готовить.

— Надеюсь, ты не отошлешь меня сегодня спать в палатку? Я ее ненавижу. Там полно жуков.

— Ты же коллекционируешь жуков.

— Однажды я видела, как змея пыталась заползти в палатку. Терпеть не могу змей. Ты только представь себе: такая вот гадина заползает ко мне в спальный мешок, скользит по ноге, а потом кусает, как аспид Клеопатру. Я вскрикиваю, покрываюсь испариной, язык у меня вываливается, я начинаю метаться по палатке, синею и умираю. Неужели ты не будешь раскаиваться, найдя утром мое бездыханное тело?!

— В Массачусетсе нет ядовитых змей.

— Зато полно диких животных.

— На Кейп-Коде? Да тут одни кошки да собаки.

— Заметь — дикие кошки. Ты видела, какие у них острые зубы и мощные челюсти? И собаки, шныряющие по нашему парку, худые, гадкие и буйные. Держу пари, среди них есть и бешеные. Только представь, лежу я там…

— Ври больше.

— Вру больше. Лежу я там и поглаживаю одну такую псину. И вдруг она оборачивается ко мне, вся злющая, и морда в пене, как у Старого Уэллера, укушенного бешеным волком.

— Ну что за фантазерка! — вздохнула Рина.

Она отшвырнула сандвич и закурила. К своему немалому удивлению, Эйприл заметила, что ногти Рины на сей раз покрыты лаком спокойного розового цвета. «Странно, — подумала девочка, — раньше предпочтение отдавалось вызывающим темно-красным тонам».

— Ты читаешь слишком много книжек. И теряешь здравый смысл.

Эйприл поджала губы. Она гордилась своей любовью к книгам. Учительница считала Эйприл очень начитанной ученицей, где-то на уровне пятого класса. Это льстило ее самолюбию. К тому же книги переносили девочку в иной, прекрасный мир. Она любила читать.

— Сколько раз я говорила тебе, что женщина не должна увлекаться фантазиями. Особенно, если эти фантазии нагоняют на нее страх. Ты не должна бояться, Эйприл. Стоит им увидеть, что тебе страшно, и они сожрут тебя.

Эйприл знала: спрашивать, кто такие «они» бесполезно. Ясного ответа на этот вопрос Рина дать не могла. Но, сколько она себя помнила, мать всегда так говорила.

— Как бы там ни было, тебе не придется спать в палатке. Дело в том, что, несмотря на все твои домыслы, сейчас у меня никого нет. Так что кончай дуться. Бог весть, что ждет меня впереди с такой высокоморальной дочерью! Погоди, вот у самой титьки вырастут, тогда по-другому петь будешь.

Эйприл с досадой двинула по ножке стола. Ее мать не только не стеснялась своей «безнравственности», но даже бравировала ею. Это было отвратительно.

Но Рина врала. Новый мужик все-таки появился. Должен был появиться. Уборочно-занавесочный тест еще никогда не подводил.

Нет сомнений, у Рины новый любовник. Но почему она отказывается в этом признаться?

Наверняка он женат. Или какая-нибудь важная шишка. Или и то, и другое.

Несколько последующих дней Эйприл не спускала с Рины глаз, даже сопровождала ее в «Чепин Кейп», где та работала официанткой, и следила, спрятавшись в кустах, не встречается ли она с каким-нибудь пижонистым отпускником, но так ничего и не выяснила.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.