Океан. Выпуск одиннадцатый

Баренбойм Евсей Львович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Океан. Выпуск одиннадцатый (Баренбойм Евсей)

ПРИХОДИ К НАМ НА МОРЕ!

Н. Ильин

ОКЕАНСКИЕ НИВЫ

По натуре и помыслам мы хлеборобы. Труд наш древний, державный и длительный труд. Только хлеб не такой, как у всех, а особый. И его по-особому сеют и жнут. Вот и нынче уходим в поля на полгода, Океанские нивы — на тысячи миль. Над планетой стоит грозовая погода, И с трудом вызревает под-грозами мир.

МЫ ТАК ПРИШЛИ НА ФЛОТ… [1]

Юнги мечтали о флоте и готовили себя к службе на кораблях. А когда враг был разгромлен, когда пришла долгожданная Победа, они не изменили мечте и на всю жизнь связали свою судьбу с флотом. До сих пор служат в Военно-Морском Флоте доктор технических наук капитан первого ранга инженер А. И. Баранов и капитан первого ранга Ю. Д. Ворожилов. А. И. Портенко вернулся на реку своего детства и по сей день работает капитаном одного из судов на Волге.

Алексей Баранов,

юнга торпедного катера

ТОРПЕДНАЯ АТАКА

Во время учебы в Школе связи я мечтал о службе на малых кораблях, и при распределении мне повезло: в бригаду торпедных катеров нужны были три радиста.

И вот в сопровождении старшины мы шагаем в сторону базы «Литке». Пришли и сразу от проходной направились в строевой отдел.

— Юнга Баранов, назначаешься на торпедный катер к старшему лейтенанту Михайловскому. Сейчас он на Лавенсари [2] , стало быть, ждать тебе оказии, — объявил принимавший нас старшина.

Ждать пришлось двое суток. До Лавенсари шел пассажиром на торпедном катере. Пришвартовались к катеру, на рубке которого был четко и крупно написан номер «66».

— Михайловский! — крикнул командир, который доставил меня. — Принимай пополнение. Радист к тебе.

— Какой он радист? Половина: подзаморенный… — Слова эти были сказаны густым басом.

Я обернулся.

На палубе «ТКА-66» стоял старшина первой статьи, высокий, широкоплечий, с могучей шеей, с мускулами, играющими под голландкой. «Конечно, — подумалось мне, — для такого любой будет подзаморенным».

А старшина уже басил:

— Чего ждешь, давай сюда имущество!

И не успел я взять в руки вещевой мешок и шинель, как почувствовал, что его руки отрывают меня от палубы.

Через мгновение я вместе со своим имуществом уже стоял перед старшиной.

— Представляйся по случаю прибытия к новому месту службы, — пророкотал его голос.

— Товарищ старшина первой статьи!..

— Не мне. Командиру! Вот он идет.

Я сделал три шага вперед.

— Товарищ старший лейтенант! Юнга Баранов прибыл для дальнейшего прохождения службы!

— Хорошо… Не укачался, пока прибывал?

— Никак нет!

— Хорошо. — Старший лейтенант посмотрел на старшину и сказал: — Пирогов! Устройте юнгу в носовом кубрике. И накормите.

А я стоял и почему-то думал о том, какая несозвучная внешности фамилия у старшины.

Старшину первой статьи Пирогова, который устраивал меня в носовом кубрике, а потом кормил, звали Степаном Антоновичем.

После обеда он повел меня знакомиться с катером. Торпедные аппараты оказались вовсе не такими, как я представлял, — не желоба, а каретки с направляющими, так называемые бугельные. Торпеда с них сбрасывалась в воду параллельно борту. На самой корме я увидал бомбосбрасыватели, в них лежали большие черные бочонки — глубинные бомбы. А между сбрасывателями располагалась дымовая аппаратура.

— Ну, пулемет ДШК на баке ты видел, когда из кубрика выходили. Сейчас — в машину.

В моторном отсеке стояло три больших двигателя.

— Почти по тысяче сил каждый, — объяснил Пирогов. — Скорость под сорок узлов. Знакомься: командир отделения мотористов старшина первой статьи Кожевников Борис, на все руки мастер.

Старшина мотористов оказался ростом невысок, черноволос и имел густые пышные брови.

— А я юнгу привел… — пробасил Степан Антонович.

— Еще одного, Толя? — Из-за двигателя высунулся смуглый худощавый парень.

— Нет, это радист. Принимай, Токмачев, пополнение.

— С Соловков? — спросил парень, который вылез из-за мотора. — Я оттуда.

— С Кронштадта. А в юнги — из Ленинграда.

— Фью! — И засмеялся. — Здорово, земляк!

Я полагал, что торпедные катера занимаются лишь тем, что стоят в засадах, чтобы потом, набрав самый полный ход, прорываться к транспортам, идущим в центре конвоя, выстрелить одну, а то и две торпеды… Действительность была не такой: уже и лето наступило, а самые крупные боевые действия, в которых мы принимали участие, были связаны с охраной тральщиков.

Небо чистое, солнце яркое. Я, как обычно, сижу в рубке. Жарко. Катер хоть и деревянный, но за день, да еще на малом ходу, нагревается здорово. Хорошо тем, кто наверху! Ветерок обдувает. Загорают. А меня Толя Токмачев прозвал бледнолицым братом…

Сигнал боевой тревоги.

Застучали наши пулеметы. Ударили по воде взрывы.

— Юнга, на пулемет! — по переговорной трубе приказал командир.

По трапу взлетел одним махом и поднял глаза. Прямо на нас шел «юнкерс». Точно на него мы направили стволы, и наш ДШК задергался! Пошли, оставляя в небе след, трассы. Фашист не выдержал, повернул. Бомбы упали в воду в стороне от конвоя…

После боя старший лейтенант Михайловский похвалил меня за выдержку. А я стоял перед строем, краснел от смущения. На ленинградских крышах, откуда я и мои товарищи сбрасывали зажигалки, было страшнее, чем сегодня.

В середине июня наш «ТКА-66» вернулся на Лавенсари. Пополнились топливом, боезапасами. Продукты приняли. Погуляли по твердой земле… Вечерами Пирогов вытаскивал наверх баян, и над катерами, причалом, над рейдом плыли песни: «Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил», «На позицию девушка провожала бойца»… Ребята постарше танцевали. Мы, юнги, сидели у рубки и наблюдали.

В одну из ночей торпедные катера ушли в Выборгский залив. Здесь, у острова Пийсари, стали на якорь, каждый на своем месте. Ждали сигнала. Корабли противника могли появиться в любой момент. Время тянулось нескончаемо медленно. Экипаж находился в готовности — у пулеметов, двигателей… В радиорубке я вслушивался в эфир. Но час за часом на нашей волне было молчание.

— Юнга, вылезай обедать! — позвал меня сверху Пирогов.

Я размотал провод, влез в рубку с наушниками на голове. Взял миску, размочил сухарь в густом гороховом супе, взялся за ложку… Но доесть суп не пришлось.

— Три транспорта водоизмещением три-четыре тысячи тонн, курс… скорость… координаты… — Я тут же доложил текст радиодонесения командиру — старший лейтенант Михайловский обедал вместе с нами.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.