Пустырь Евразия

Лавров Сергей

Серия: Убойно Смешной Детектив [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пустырь Евразия (Лавров Сергей)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

От перемены профессий зарплата не изменяется!

I

— Пошел вон! — возмутилась хозяйка, едва Авенир заикнулся про полтинник.— Халтурщик! Откуда у тебя руки растут? Отдай полотенце, зараза!.. — Она выдернула голубое, как небо, полотенце, которым горе-сантехник оттирал черные пятна на руках и лице, и даже замахнулась им: — Ух-х!..

Она была собственницей. Чужой душой. Авенир это сразу почувствовал.

Он послушно собрал интеллигентно драный саквояжик и сначала хотел уйти молча, но, будучи человеком щедрым и великодушным, не сдержался:

— Между прочим, вы слишком много льете масла на сковороду. Неэкономно. И для здоровья вредно. И цветок у вас стоит на свету, а ему нужно в тень. А насчет халтурщика — не надо скупердяйничать. Купили бы хорошую обвязку, а не это пластиковое гэ, — она бы и не лопнула!

За дверью он презрительно пожал плечами и гордо зашагал вниз, на ходу указав встречному жильцу, что собаку следует выводить в наморднике. Его раздражала чужая необязательность, пройти мимо он просто не мог. Работник питерского ЖЭКа как-никак.

Его новое жилье находилось неподалеку, на улице с гордым названием Водопроводная, в одном из мест славного города Санкт-Петербурга, где никогда не появится метро. Располагалось жилище под одной крышей с жилконторой и было временным. По причине богатства и разносторонности натуры Можаев еще не решил окончательно, кем станет и где будет жить. Не нашел себя, хотя возраст имел… Средний. В сантехники он подался после развода, дабы обрести пристанище, а еще потому, что услыхал случайно в троллейбусе, что это теперь золотое дно для человека с хорошими руками.

Авенир хорошо знал этот старый район на Ржевке, вблизи Пороховых. В своем гулком дворе у старого, вросшего порогом в землю подъезда он увидал знакомое авто и обрадовался. Не потому, что у хозяина можно было взять взаймы, а просто потому, что встретил хорошего человека.

— Гарик, привет! Как тебе не стыдно разъезжать в такой замарашке?! Мойка в конце улицы, могу показать. И кстати, одолжи рублей триста. Или сто…

— Я балдею от тебя, Можаев,— восхитился человек в машине. Он хорошо знал Авенира.— Вошь ты подзаборная. Ты у кого бабки стреляешь? У меня? Ты забыл, сколько должен?

— Помню… — вздохнул Авенир. Память у него была феноменальная. В университете он всех поражал своей памятью, и Гарика тоже.

— Два дня даю. Не отдашь — метелить стану каждое утро. Вместо зарядки. Сам будешь приходить. Пошел вон с дороги!

Гарик с шиком уехал. Он был интеллигентом новой формации. Авенир скорчил ему вслед рожу:

— Ой-ой-ой! Не очень и нужно!

Третьей, кто его послал, оказалась бывшая жена. Он позвонил ей из конторы:

— Зайка, мне вот-вот повезет. Когда долго не везет, по статистике обязательно должно повезти!

Зайка ему не поверила. Она была доброй женщиной, просто не прислушалась к голосу сердца. Посмотрев на его смущенное лицо, конторская девушка захихикала, проявляя чувство. Ей ужасно нравился этот необычный голубоглазый слесарь с темными волосами и оливковой кожей. Большие ступни он ставил врастопырку и слегка косолапил. А выражение лица у него было задумчиво-возвышенным, даже если он по неделе не брился.

Авенир был джентльменом — в русском понимании этого слова. Он никогда не пользовался женской слабостью или глупостью, что, впрочем, почти одно и то же. Если точнее — не слишком часто пользовался. Не каждый раз. Он вообще был робок и строг с женщинами. Велев девушке не отвлекаться, а усиленно делать карьеру домоуправши, Авенир подался наверх, под крышу, где жил в коммунальной полумансарде, как парижский художник. Как Карлсон. Только вместо Малыша места общего пользования делила с ним злющая старуха, настырно клянчившая «на хлебушек» у ближайшей закусочной.

Легко взлетев вверх через несколько ступенек, он с шумом ввалился в комнату, включил телевизор, мимоходом глянул в зеркало на худую чумазую физиономию и пригладил прямые волосы, которые тут же снова растрепались.

— Один из нас — определенно кретин,— сказал Авенир своему отражению.

Ухватив с подоконника кусок хлеба, а из плетеной корзинки — огурец, он сел за стол, куснул раз-другой, тут же вскочил и принялся поправлять картинку на гвоздике. Потом вдруг решил подмести пол (совершенно правильно решил, надо отметить), но его отвлекла назойливая муха, покусившаяся на хлебные крошки. Авенир погнался за ней с веником, потом с газетой, потом все с тем же огурцом и, истощив наконец силы бедного насекомого, поймал его в углу у окна.

Довольный собой, он выбросил муху в форточку, перевел дух и задумался, загрустил. Он ведь не был кретином, хоть незадолго до этого и уверял в этом зеркало.

— Надо что-то делать! — решительно сказал он себе. Он каждый день это себе говорил.

Затем он так же решительно улегся на продавленный диван и принялся переключать каналы, наперед угадывая передачи. Он мог с одного взгляда запомнить программы всех шестнадцати каналов на неделю. Эта игра отвлекала его от мрачных мыслей. Подбадривала. В последнее время он играл в нее все чаще.

Но в тот день ему фатально не везло. Буркнув презрительно:

— Парламентский час,— он ткнул кнопку пульта и понял, что ошибся.

Это случилось с ним впервые. Авенир глянул на часы, испуганно кинулся к газете, которой перед этим гонял муху, торопливо развернул на нужной странице — и вздохнул с облегчением. Ошибки не было. Шел экстренный выпуск регионального телевидения. С интересом посмотрев на экран, он уже через секунду просто прирос к нему и все полминуты коротенькой врезки, повторенной дважды, глядел, затаив дыхание.

Обругав эфирщиков за скверный, по его меркам, ролик, он встал, сомнамбулой подошел к окну, цепляя растопыренными ступнями ножки стульев, и надолго замер, вспоминая ближайшие вечера — вечер за вечером, до минуты, как в кино.

Оконце его немытыми стеклами выходило на пригородный пустырек, где выгуливали собак. За пустошью стояло старое облупленное общежитие с хозяйственными пристройками, заброшенное разорившимся гигантом петербургской индустрии. Авенир прозвал этот пустырь Евразией, потому что по эту, западную, сторону обитали в пролетарских жилищах представители славянской расы, само-звано тяготевшей к окну в Европе, а вот на восточной стороне, где солнце вставало на долю секунды раньше, уже несколько лет на птичьих правах поселился неведомый азиатский народ — не то корейцы, не то вьетнамцы. Маленькие, косоглазенькие, трудолюбивые, как черные муравьи, они в неделю вставили окна и двери, настелили сорванные предприимчивыми западными соседями полы, починили канализацию и протащили времянку от ближайшей подстанции. Теперь по вечерам все окна старого здания радостно сияли за ситцевыми занавесочками и дружно гасли в одночасье, чтобы утром так же дружно, будто по фабричному гудку, загореться вновь.

Но в ту минуту Авенир не видел ни Евразии, ни обретшей вторую молодость общаги, ни даже солнца, потому что стоял с закрытыми глазами. Не поднимая век, он улыбнулся милой интеллигентной улыбкой, потряс кулаками и воскликнул:

— Да! Вот оно! Й-ес-с-сть!!!

Ему срочно нужно было позвонить. Семизначный номер телефона стоял перед глазами. Он поскакал вниз, но контора оказалась запертой. В ближайшем киоске женщина с бородавкой на губе сказала:

— Какие жетоны? Берите карту — восемьдесят рублей — и звоните себе. Очень удобно.

— Уважаемая,— ответил Авенир, часто дыша,— мне очень надо позвонить всего один раз! У вас случайно нет в долг такой карты на один звонок? А я вам за это подскажу, как правильно журналы расставить. У вас они просто по-идиотски расставлены.

— Иди к Илье-пророку, на паперти попроси! — обиделась киоскерша.— Много вас, умников с пустым карманом!

— Отличная идея! Как же я забыл!

Авенир потрусил вдоль по улице. Через квартал, у перекрестка с проспектом Коммуны, запахло снедью. От дверей под вывеской-ретро «Трактиръ» отклеилась сухая сгорбленная старуха в платке, с неподвижным взглядом, сведенным на переносице, и устремилась наперерез Авениру.

Алфавит

Похожие книги

Убойно Смешной Детектив

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.