Из племени кедра

Шелудяков Александр Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Из племени кедра (Шелудяков Александр)Роман

Западно-Сибирское книжное издательство, Новосибирск, 1981.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Плещется Обь средь крутоярых берегов, средь сыпучих песков да болотистых низин. Как сказочная голубая лента, течет-струится сибирская река по древней таежной земле. Вытянулась, уползла на далекий Север, в край вечного солнца и долгих ночей, край голубого песца и хрустальных нетающих льдов. Питают великую Обь тысячи малых речушек и полноводных рек, а она вбирает их темноватые воды, как голубое бездонное небо вбирает струистый дым. Растворились, исчезли в бесконечной обской воде и коричневые воды Вас-Югана, одного из самых больших притоков ее.

Вас-Юган – Коричневая река. Так звучит это название по-русски. Знаменит он тем, что пробивает себе путь к Оби через великое таежное болото, через самую богатую землю Томского Севера.

Там, где Юган делает пологий поворот, где его волны начинают свой бег к югу, приткнулось к обрывистому берегу небольшое селение Улангай. Ничем не приметно селение. Такое же, как сотни других. И живут в нем люди обычные – рыбаки да охотники. Сама природа закалила характеры таежных людей, научила их понимать законы добра, учила жить по этим законам. Но сложен мир человеческий. Сложен и запутан.

Все, о чем рассказано будет в юганской истории, произошло не так давно в Улангае. Старожилы еще хорошо помнят это. Тогда почти одновременно случилось несколько событий.

1

Витьку Тукмаева, лихого атамана улангаевской ребятни, грозу утиных гнезд и первоклассного стрелка из охотничьего лука, била мать. Лупила в сердцах – больно, до слез. Тринадцатилетний мальчишка считал себя Ермаком, не раз храбро сражался с ребятней из соседней деревни Чвор, и никакие поранины и синяки, полученные в битвах, не вышибали из него ни слезинки. А вот сейчас он плакал, и слезы текли, скорее, не от боли, а от обиды.

– Вы что, совсем одурели? Во всей деревне ни одной кошки не осталось! – приговаривала мать, нахлестывая сына поясным ремнем.

– Котов не трогали… – всхлипывая, оправдывался Витька.

– Ты украл у бабки Андронихи Пушинку с котятами?

– Не крал! Я купил у нее за два рубля. А когда разнюхала она, что дядя Костя давал за кошку с котятами по пятерке, вот тебе и нажаловалась – украл Пушинку. Жадюга она!..

Женщина отбросила в сторону ремень, которым хлестала сына, и сердито сказала:

– Да пойми, дуралей, что без кошек крысы да мыши все погреба и кладовки обчистят.

– Мама, я кота куплю у рыжего Алехи. Сибирский кот. Он даже бурундуков и белок ловит, – тихо сказал мальчишка в свое оправдание, но мать уже не слушала его: она подхватила оставленный на время экзекуции подойник и пошла по вытоптанной до пыли дорожке к дому.

Если Витька плакал, в душе проклиная бабку Андрониху, то его дружок Толя Гулов, сын председателя артели, плясал от радости: на вырученные деньги от проданной кошки с котятами он купил сотню новеньких патронов и патронташ для своей повидавшей виды длинноствольной берданки.

В тот день бабка Андрониха рассказывала в магазине женщинам кошачью историю и удивлялась:

– Может, их теперь красят под норок или соболей – городских людей обманывают…

Не в одном Улангае скупили кошек Илья Кучумов с Костей Волнорезовым. Прицепили они к мотолодке большой долбленый облас, загрузили пустыми берестяными корзинками с глухими крышками и поплыли в соседние деревни. Сколько было закуплено кошек и зачем – для деревенских жителей осталось тайной…

2

Если приткнется к берегу незнакомая посудина и появится интерес узнать, кто и зачем приехал в деревню, то лучше всего заглянуть в сельповский магазин к продавщице Соне Трегубовой.

Магазин напоминает улей, куда слетаются самые свежие новости и, приукрашенные, разносятся по деревне и по соседним приречным поселкам. Сегодня вместе с мукой, сахаром, махоркой и другими товарами выпорхнула отсюда очередная весть: Костя Волнорезов с Ильей Кучумовым вернулись в Улангай на своей мотолодке и привели на буксире громадный неводник.

«Опять что-то замышляют, – подумал старик Чарымов. – Ну и неуемный народ, эти парни…»

Неводник в нынешнее разливище закинуло бешеной водой к прибрежным тальникам сразу после ледохода. Приметил его дед Чарымов недалеко от деревни в затопленном логу. Старик тогда промышлял икрометного язя на заливных покосных чистовинах. Подъехал он к неводнику в обласке – долбленке, долго и с любопытством осматривал приблудную посудину. Откуда принесло лодку-завозню, он не знал, но догадывался. На Оби в таких лодках выметывали рыбаки стрежевой невод, а когда получили новые завозни с моторами, то передали, наверное, неводник, еще прочный, какой-нибудь артели в верховье Югана. Судя по тесовым нашивкам на бортах, покрытых коростами насохшего навоза, возили в том неводнике скот из таежных деревень в районный поселок Медвежий Мыс, сдавать в заготконтору. Неводник этот делал когда-то мастер из еловых плах, по-хозяйски проконопатил, проварил смолой. Не тронула неводник гниль. Подплавил дед Чарымов неводник к ветле и прикрутил цепью. «Зачем варнакам большущая ладья понадобилась? Конечно же не на дрова…» – размышлял старик, вытащив из мешка сеть-режевку.

Любопытен дед Чарымов, любознателен. Заметит что-то загадочное или тайное, и хоть это не его дело, размышляет, строит догадки.

3

В этот же день в Томске, областном городе, имя Кости Волнорезова взял на заметку старший следователь.

Утром пришел к Вадиму Вадимовичу Пирогову бывший инженер аэроклуба, положил повестку-приглашение на стол.

– Марк Иванович Колюшкин?.. – глядя на седовласого низкорослого мужчину, спросил следователь.

– Да, – коротко ответил Колюшкин, недоумевая, зачем он понадобился следователю, вроде грехов за собой он никаких не знал.

– Марк Иванович, – начал Пирогов, открывая пока еще тонкую папку «дела». По его предположению, папка быстро и скоро разбухнет, впитает в себя признания не одного человека. – Альберт Грибов когда-то работал у вас в аэроклубе?

– Да, замечательный был техник. Он учился в политехническом институте заочно. Грамотный человек.

– Так вот, ваш аэроклуб закрыт уже более четырех лет… Но Грибов тогда увез к себе домой списанный авиационный мотор. Этот инженер долгое время изобретал глиссер какой-то новой конструкции с авиационным двигателем. А теперь нам стало известно, что в ста километрах от Томска глиссер на большой скорости врезался в самоходную баржу. Погиб сам Грибов и четыре пассажира. На барже жертв не было…

– Чем я могу быть полезен? – спросил Колюшкин и про себя подумал, что могут шею намылить: не усмотрел, когда стащили авиационный двигатель.

– Я поднял архив… Нашел акты на списание пяти двигателей, – продолжал следователь. – Нашел справку, что пять списанных моторов сданы на склад «Вторчермета» как утиль. А получается, что сдано не пять двигателей, а четыре… Как это могло произойти?.. Не имелось ли у вас еще любителей-конструкторов наподобие Грибова?..

– Сейчас попытаюсь вспомнить… – Колюшкин задумался.

Следователь терпеливо ждал.

– Техники собирали лом за ангаром и около гаража… – начал Колюшкин. – Был у нас один толковый парень. Волнорезов Константин. Работал техником и без отрыва от работы освоил программу пилота. Потом был при аэроклубе летчиком-спортсменом, участвовал в соревнованиях…

– Летчики меня не интересуют, – нетерпеливо оборвал следователь.
-Моторы, моторы куда девались?

– Я и говорю: была землянка-маслогрейка. Весной затопило ее, и она рухнула. А там оставался мотор… Когда стали собирать разный лом, Костя Волнорезов припомнил про эту землянку и про мотор. Сам раскопал, сам погрузил с ребятами в машину и отвез в металлолом. В «Чермете» принимают утиль. Там, сами понимаете, не сортируют: это авиационный мотор, это пылесос, для них все это – цветной или черный металл.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.