Богатые — такие разные.Том 2

Ховач Сьюзан

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Богатые — такие разные.Том 2 (Ховач Сьюзан)

Сюзан Ховач

Богатые — такие разные. Том 2

Часть четвертая

Азартный игрок Стив

1926–1929

Глава первая

— Он убит, — сказал я.

Дайана разразилась слезами. Она плакала и плакала. Мне оставалось лишь удивляться, что это та самая хитрая, ловкая, практичная Дайана Слейд, авантюристка, нарушительница спокойствия, блестящая вымогательница денег у мужчин.

— Я любила его! — рыдала она. — Любила, любила! Я хочу, чтобы он вернулся, он вернется, я не могу поверить, что он умер!

— Это так, дорогая. — Я усадил ее на диван и стал открывать один за другим стенные шкафы. — Здесь прячут спиртное?

— Его не осталось, — заметила она и зарыдала еще громче.

— Господи Иисусе!

Я позвонил своему бутлегеру и велел немедленно прислать с посыльным бутылку виски, а пока вытащил из кармана свою фляжку и до краев наполнил две небольшие чашечки бодрящим напитком.

Она немного успокоилась, я же почувствовал себя более скованным. Когда принесли виски, мы заговорили снова.

— Я знала, что это должно было случиться, — прошептала она. — Даже звонила ей вчера вечером…

— Я знаю. Поэтому-то я и здесь. Пейте, дорогая, и давайте обменяемся известными нам сведениями, прежде чем я усажу вас на пароход, отплывающий в Англию. Мне нужно точно знать все, что вам известно. — А я должна точно знать, как он умер. Теперь она была уже совершенно спокойна, и в голосе ее был холод.

— Может быть, позднее…

— Нет, сейчас же.

Я пожал плечами, откупорил бутылку виски и наполнил чашки.

— Хорошо, — резко сказал я, — вот как это было…

Но я не рассказал ей, как все было. Не дал ей возможности почувствовать удовлетворение от сознания того, что она сгубила Пола, и не стал говорить о заговоре, зная, что она была близким другом Клейтонов. Возможно, она думала, что Пол оставил ей состояние по своему новому завещанию, и надеялась завладеть деньгами раньше, чем он узнает об ее планах дать ему отставку. Поскольку все пошло кувырком, я был готов поверить решительно всему, но, как бы то ни было, к любой женщине, которая сумела обвести Пола Ван Зэйла вокруг пальца, не мог не относиться с максимальным подозрением.

Я отодвинул бутылку с виски.

— Он позвонил мне сегодня утром, — начал я, — Я был в городе. Он пригласил меня в бассейн, а потом мы вместе позавтракали…

Я передавал факты, один за другим, но за ними в памяти вставала сцена, которую я никогда не смог бы описать Дайане. Я был в бассейне, в том самом замечательном домашнем бассейне Ван Зэйла, с крышей из позолоченного стекла и с миниатюрными пальмами, наполненным многими галлонами воды, сверкавшей бликами от центральной люстры. Мы с Полом устроили соревнование, и я опередил его на половину дистанции. И именно в этот момент понял, что ему стало плохо, а еще через секунду он подтвердил мою догадку, заговорив со мною как помешанный.

Он говорил о том, что его мир распадается, что жизнь его, кончена и что у него нет будущего. Мне кое-как удалось выманить его из бассейна и увести в раздевалку. Было трудно поверить, что передо мной тот самый Пол, спокойный, энергичный, всегда организованный Пол Ван Зэйл, устраивавший свою личную жизнь с легкостью оператора, следящего за сообщениями о котировке акций. Затем он поведал мне самое ужасное. Человек среднего возраста, он был без ума от этой дорогой и вздорной девчонки с пухлыми ляжками, с классическим образованием и с английскими манерами, выражавшими одно: «прочь-руки-от-меня-ты-скотина».

Он рассказал мне всю историю. Я пришел в такой ужас, что стоял перед ним окаменевший, словно немая греческая статуя, которые так нравились Полу. И лишь когда он сказал, что намерен бросить все в Нью-Йорке и бежать за нею, я набрал в легкие воздуха, обрел голос и набросился на него, выложив ему все, чего он заслуживал. «Вы сумасшедший! — кричал я. — Безумец! Эта проклятая девка сматывается за три тысячи миль, едва услышав от Элизабет слово «эпилепсия» — она знать вас не хочет, Пол!» — «Ее обманули… оскорбили… ее это потрясло… но если бы я смог уехать с нею…»

Лицо его было белым, как полотно. Руки тряслись. Я боялся, что с ним случится припадок, но понимал, что ему было бы только хуже, если бы я ослабил свой натиск. Я должен был встать на пути этого безумия и заставить его одуматься.

«Ну и езжайте за нею! — выкрикнул я. — Но как же Сильвия? Что вы скажете ей? Как вы ей это объясните? Чего, по-вашему, это будет ей стоить? Как же Сильвия, Пол?»

Пол сломался. Он сидел совершенно голый на скамье в раздевалке, закрыв глаза руками, как маленький ребенок, сотрясаясь от рыданий. Никогда раньше я не испытывал такого потрясения. «Бедняга… — Я неловко накинул ему на плечи полотенце и раскурил для него сигарету. — Покурите», — предложил я ему.

Пол сделал затяжку и закашлялся. Он не привык к сигаретам. «Я люблю Сильвию», — проговорил он.

«Разумеется, любите, — отозвался я. — И она вам хорошая жена, как вы Бог знает сколько раз за многие годы мне говорили. Так слушайте же, Пол. Вы должны покончить со всем этим. Вспомните свой собственный категорический и разумный совет мне и всем другим по поводу женщин». — «Все это вздор, что я говорил, — ответил он, глядя па прыгавшую в его руке сигарету. — Все это дерьмо!»

Я был рад услышать от него ругательство. Это означало, что он начинал мыслить здраво. «Давайте одеваться, — сказал я. — Вам станет лучше, когда позавтракаете». — «Я не могу есть». — «Чепуха. Бросьте вести себя как недоделанный поэт. Вы должны поесть, иначе заболеете».

Я подтолкнул Пола к его одежде, натянул свою и повел его завтракать в огромную столовую, забитую темными сервантами и увешанную многими ярдами бархатных портьер. На банкетном столе эпохи Тюдоров стоял портрет его улыбавшейся дочери Викки, написанный Сарджентом. Я съел половинку дыни, глазунью из трех яиц на беконе, колбасу, булочку и выпил кофе. Пол ограничился ломтиком тоста без масла и чашкой чая. Съев половину тоста, он проговорил: «Простите меня, я так расчувствовался перед вами».

И я понял, что он почувствовал себя лучше.

Он намазывал масло на оставшуюся половинку тоста, когда вошла Сильвия и все разрушила. «О, Пол… простите меня, Стив — почему Уилсон ждет в машине у подъезда? Вы обещали мне, что не поедете с утра в банк!»— «Я передумал». — «О, но…» — Встревоженная, она умолкла.

Она была похожа на женщин с иллюстраций в какой-то старомодной книге рассказов для леди: вся в пастельных тонах, с чистыми мыслями и с тонкими чертами усталого лица. Сильвия мне нравилась. Она была приятной женщиной, но не возбуждала желания запереться с нею в спальне. Моей жене Кэролайн нравилось, что хотя бы о Сильвии, единственной из женщин, Пол никогда не говорил со мною, но, по-моему, причина заключалась в том, что говорить просто было не о чем. В постели она, вероятно, была спокойной и пассивной, скучной и добросовестной, и когда я представлял себе эту грустную картину, мне было легче понять, почему Пол связался с такой горячей, нахальной, предприимчивой девчонкой, как Дайана Слейд. «Пол, вы же обещали…» — «Дорогая, не надо впадать в истерику из-за какого-то анонимного телефонного звонка! Стив, убедите Сильвию в том, что меня никто не собирается убивать, прошу вас».

Он снова занервничал, пальцы его барабанили по столу, он поглядывал на часы, словно очень хотел поскорее уйти. Я сразу понял, что он чувствовал себя в ее присутствии ужасно виноватым и просто не мог больше оставаться в комнате. Я попытался как можно скорее оборвать этот разговор. «Успокойтесь, Сильвия. Полиции известно все о демонстрации, к тому же рядом с Полом будем мы, я и Питерсон». — «Но…» — не могла остановиться несчастная женщина. Я вскочил со стула. «Пойдемте, Пол, — сказал я ему. — Пора ехать!» — «Пол… — Она бросилась к нему. — Прошу вас, не уезжайте».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.