Разговор с молодым другом

Медведев Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Разговор с молодым другом (Медведев Алексей)

ОТ АВТОРА

На протяжении всей моей спортивной жизни и особенно когда удалось завоевать титул чемпиона мира ко мне приходили десятки и сотни писем. Авторами этих писем, как правило, была молодежь — учащиеся, рабочие, колхозники, воины Советской Армии и Флота. Все они задавали одни и те же вопросы: как добиться успехов в спорте? Нужно ли родиться богатырем, чтобы стать чемпионом? Ответом на эти вопросы и служит данная книга. Главная цель, которую я ставил перед собой, работая над ней, состояла в том, чтобы показать нашей молодежи, что любой человек может достигнуть в спорте самых больших высот. Нужны лишь трудолюбие, настойчивость и дисциплина.

Литературная запись Л. Горянова

Глава 1. Обыкновенный парень

(Дом в Климентовском переулке. Родной завод. Гордость рабочего человека. Рождение мечты.)

Когда я думаю о начале своей спортивной биографии, то всегда вспоминаю далекое детство, веселых мальчишек, моих сверстников, и наш двор.

Помню огромный восьмиэтажный дом, занимавший добрую часть Климентовского переулка. Примыкавшие к нему другие дома образовывали большой закрытый двор. Он служил нам местом постоянных встреч, дружеских бесед, веселых забав.

Но больше всего мы любили наш двор за его простор: здесь можно было даже играть в футбол. Немногие московские дворы в ту пору годились для этой цели. Мы часто устраивали состязания, на которых двор выступал против двора, улица — против улицы. Не берусь судить о технической подготовке игроков, но одно помню хорошо: по воротам били точно. Да иначе и нельзя было: стоило хоть немного промахнуться, и мяч летел в чье-нибудь окно. Раздавался оглушительный треск, мы все, словно осколки разбитого стекла, рассыпались в разные стороны. Как правило, в таких случаях мяч спасти не удавалось, но если даже он и попадал в наши руки, о возобновлении игры в течение ближайшей недели нечего было и думать. Вот почему мы всегда старались быть точными. Врагом номер один для нас, мальчишек-футболистов, был дворник дядя Ваня. Он грозил нам уничтожить мячи, сообщить в милицию и пожаловаться родителям. Но и без дядиваниных жалоб родители были его верными помощниками и запрещали нам «даже думать о футболе». Когда мне исполнилось двенадцать лет, я был допущен в «первую сборную» нашего двора. Помню, начал игру неплохо, но во время одной из атак столкнулся с защитником соперников, здоровенным парнем, и плашмя растянулся на асфальте. Наш капитан поднял меня за руку, дал пинка (таким простейшим способом он выразил свое неудовольствие тем, что я из выгодного положения не забил гол) и презрительно бросил:

— Не вышел силенкой — не лезь…

Так впервые в жизни я узнал, что сила в человеке далеко не последнее качество.

Летом 1940 года я отдыхал в одном из подмосковных пионерских лагерей. Физкультурным руководителем у нас был веселый, жизнерадостный паренек, студент одного из московских вузов. Каждое утро, какая бы ни выдалась погода, он в спортивном костюме выходил на зарядку, бегал и прыгал, а потом с невероятной легкостью проделывал упражнения с двухпудовой гирей. В его руках она казалась перышком: то легко взлетала к небу, то опускалась почти к самой земле. Наблюдая за ним, мы, мальчишки, часто спорили: сумеем ли мы так справиться с гирей? Словно угадав наши мысли, однажды физрук, закончив зарядку, обратился к нам:

— Ну, кто хочет испробовать силенку?

Желающих оказалось хоть отбавляй. Так получилось, что первым пришлось подойти к гире мне. Вокруг воцарилась тишина. Я чувствовал на себе пристальные взгляды товарищей и очень волновался. Быстро подошел к гире, схватился за холодную ручку, потянул ее на себя. Гиря не поддавалась. За спиной послышался легкий смешок. Я почувствовал, что краска заливает лицо. Еще не веря в поражение, я схватился за ручку двумя руками, потянул что есть силы и, не удержавшись, сел на землю. Грянул дружный смех. Чтобы как-нибудь оправдать себя, я зло выкрикнул:

— Чего хохочете, сами попробуйте! — И, вытирая ладонью пот, уже тише проговорил: — Что ж, не родился, видно, богатырем.

— Ничего, Алексей, — сказал мне тогда наш физрук. — Это дело поправимое. Нужно только как следует заняться своей закалкой…

— А как?

— Как, спрашиваешь? Вот вернемся через несколько дней в город, приходи ко мне в институт, все объясню.

Он записал на кусочке бумаги свой адрес и протянул мне. Я старательно спрятал записку в задний карман своих парусиновых штанишек. Но, вернувшись в Москву, обнаружил, что бумажка с адресом потеряна. Две недели приставал я к отцу с просьбой помочь мне разыскать физрука, но он только разводил руками:

— Эх, Лешка, легче в стоге сена булавку отыскать, чем в Москве человека без фамилии.

Было очень обидно. Но втайне я надеялся, что обязательно встречу нашего физрука следующим летом. Поэтому еще в январе начал приставать к отцу с просьбой записать меня в пионерский лагерь. В один из весенних дней он пришел с завода веселый и громко объявил:

— Ну, Леха, просьба твоя уважена. С первого июля в дорогу.

Но поездке этой не суждено было сбыться. 22 июня началась война. Вскоре мы с матерью уехали к родственникам в деревню. Стояла страдная пора. Рабочих рук не хватало. Было стыдно в такое время сидеть без дела.

Захотелось и в свои тринадцать лет как-то участвовать в общем труде. Мать не препятствовала.

— Иди, дорогой, иди, — говорила она, — все мы теперь должны помогать друг другу.

В правлении колхоза ничуть не удивились моему приходу и зачислили в бригаду. На следующее утро меня вместе с другими мальчишками назначили копнить сено. Без привычки было тяжело. Но я никому не сознавался в этом и продолжал ходить на работу.

Как-то после очень сильного дождя я с группой мальчишек, шлепая по лужам, шел к амбару. Деревенскую улицу размыло.

— Ребята, — раздался вдруг неподалеку голос, — пособите.

Это звал на помощь дед Харитоныч. Его телега завязла в грязи. Дружно, всей гурьбой налегли мы на телегу, но она ни с места.

— Дети, одно слово, дети, — причитал дед Харитоныч, качая головой.

Телегу помог вытащить проезжавший мимо тракторист. Этот случай надолго запал в память. Если два года назад, на футбольной площадке, я увидел, что сильный побеждает в играх, то здесь, в колхозе, узнал нечто более важное: сила нужна человеку в его повседневной жизни, в труде. Недолго продолжалась наша деревенская жизнь: мать решила возвратиться домой, поступить на военный завод — помогать фронту. Отец не стал перечить и прислал необходимые документы.

В октябре мы снова были в Москве. Суровым, настороженным выглядел в те дни родной город. На окраинных улицах мы увидели баррикады, сложенные из мешков с песком, противотанковые заграждения. На площадях — зенитные батареи. По улицам, без песен и оркестров, торопливо проходили батальоны. Они направлялись к заставам — туда, откуда, как раскаты дальнего грома, доносились орудийные залпы.

— Ужель не остановят фашистов? — с тревогой спрашивала мать.

— Ты что, мать? — в сердцах отвечал отец. — Верно, близко подошел враг, не скрою, да только столицы ему не видать. Поняла — не видать. Не сломит он русскую силу.

Наступил 1942 год. Мне исполнилось уже четырнадцать лет. Я продолжал ходить в школу, учился старательно. Но в то грозное время хотелось скорее начать трудиться, хоть чем-нибудь помогать фронту.

— Пап, а пап, возьми меня к себе на завод, — упрашивал я по утрам отца.

— Знай учись, мал еще, — раздавалось в ответ. Но однажды, вернувшись поздно вечером, отец долго сидел задумавшись.

— Что с тобой, Сидор Аверьянович? — обеспокоено спросила его мать.

— Понимаешь, ушел от меня сегодня подручный. На фронт отправился. Хороший такой парень был, смекалистый. А нового не скоро найдешь, ой, не скоро.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.