Гори, ведьма, гори! [Дьявольские куклы мадам Мэндилип]

Мэррит Абрахам Грейс

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    1991 год   Автор: Мэррит Абрахам Грейс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гори, ведьма, гори! [Дьявольские куклы мадам Мэндилип] ( Мэррит Абрахам Грейс)

Предисловие

Я врач, специалист по нервным и психическим болезням. Я занимаюсь вопросами больной психологии и в этой области считаюсь знатоком. Я связан с двумя лучшими госпиталями в Нью-Йорке и получил ряд наград в своей стране и за границей.

Я пишу об этом, рискуя быть узнанным, не из честолюбия, не потому что хочу показать, что я компетентный наблюдатель и могу иметь суждение научного работника о тех особенных событиях, о которых хочу рассказать.

Я сказал, что рискую быть узнанным потому, что Лоуэлл — не мое имя. Это — псевдоним, так же, как и все остальные имена в этом рассказе. Причина этого будет ясна позже. И всё-таки у меня есть чувство, что факты и наблюдения, собранные в моей записной книжке под заголовком «Куклы мадам Мэндилип», должны быть разъяснены, расположены в определенном порядке и доведены до всеобщего сведения.

Ясно, что я могу сделать это в форме доклада в одном из медицинских обществ, но я слишком хорошо знаю, как встретят мои коллеги такую статью и с какой подозрительностью, жалостью и даже презрением они будут впоследствии смотреть на меня — так противоположны общепринятым мнениям о причинах и действиях многие из приведенных здесь фактов и наблюдений.

Но теперь, ортодоксальный медик, я спрашиваю самого себя, нет ли причин других, которые мы принимаем? Силы и энергия, которые мы упорно отрицаем, потому что не можем найти им объяснения в узком кругу нашей современной науки? Энергии, реальность которых проявляется в фольклоре, в древних традициях всех народов и которые, чтобы оправдать наше невежество, мы относим к мифам и суевериям.

Мудрость — наука, неизмеримо древняя. Рожденная до истории, но никогда не умирающая, никогда целиком не исчезающая. Секретная мудрость, но всегда находящая своих служителей, хранящих ее темное пламя, переносящих его из столетия в столетие. Темное пламя запрещенного знания… горевшее в Египте еще до постройки пирамид; прячущееся под песками Гоби; известное сынам Эда, которого Аллах, как говорят арабы, превратил в камень за десять тысяч лет до того, как Авраам появился на улицах Ура в Холдое; известное Китаю и тибетским ламам, шаманам азиатских степей и воинам южных морей.

Темное пламя злой мудрости… мерцающее в тени скандинавских замков, вскормленное руками римских легионеров, усилившееся неизвестно почему в средневековой Европе… и всё еще горящее, живое, всё еще сильное.

Довольно предисловий. Я начинаю с того момента, как темная мудрость, если только это была она, впервые бросила на меня свою тень.

Глава 1

Непонятная смерть

Поднимаясь по ступеням госпиталя, я услышал, как часы пробили час ночи. Обычно в это время я был уже в постели и спал, но в этот вечер меня задержал особый случай. Мой ассистент Брэйл позвонил и сообщил о непонятном развитии болезни, которое мне захотелось понаблюдать самому, Была ночь начала ноября. Я остановился на минуту на верхней ступеньке полюбоваться яркими звездами. В этот момент к госпитальным воротам подъехал автомобиль.

Пока я стоял, раздумывая, кто бы мог прибыть в такой поздний час, из автомобиля вышел человек. Он быстро осмотрел пустынную улицу и открыл ворота. Вышел еще один человек. Оба нагнулись, как бы вытаскивая что-то из машины. Затем выпрямились, и я увидел, что между ними находится третий человек. Они двигались не поддерживая, а неся на руках этого человека. Его голова свешивалась на грудь, тело обмякло.

Четвертый человек вышел из машины. Я узнал его. Это был Джулиан Рикори — личность, известная в преступном мире, одно из порождений закона о запрещении спиртных напитков. Мне его показывали несколько раз. Но если бы и не показывали, так газеты давно познакомили меня с его лицом и фигурой. Худой и высокий, с серебристо-белыми волосами, всегда прекрасно одетый, с ленивыми движениями, по виду джентльмен-наблюдатель, а не лидер, ведущий крупные дела, подобные тем, в которых его обвиняли.

Я стоял в тени незамеченный. Когда вышел на свет, тотчас же пара, несущая человека, остановилась, как гончие на охоте…

— Я доктор Лоуэлл, — торопливо сказал я. — Связан с госпиталем. Заходите.

Они не ответили. Их глаза не отрывались от меня, они не двигались. Рикори вышел вперед. Его руки тоже были в карманах. Он осмотрел меня, затем кивнул остальным, напряжение ослабло.

— Я знаю вас, доктор, — сказал он приветливо. — Но вы рисковали. Позвольте мне дать вам совет: не стоит так быстро и неожиданно появляться перед неизвестными вам людьми, особенно ночью и в этом городе.

— Но я же вас знаю, мистер Рикори, — сказал я.

— Тогда, — он слабо улыбнулся, — ваши действия вдвойне неверны и мой совет вдвойне ценен.

Я открыл двери. Двое прошли мимо со своей ношей, а за ними вошли и мы с Рикори. Я как врач поспешил подойти к человеку, которого несли. Сопровождающие бросили взгляд на Рикори. Тот кивнул. Я поднял голову человека и содрогнулся. Глаза его были широко раскрыты. Он не был мертв и не был без сознания. Но на его лице было необыкновенное выражение ужаса. Я ничего подобного не видел за свою долгую практику среди здоровых, ненормальных и полусумасшедших людей. Это был не просто страх. Это был предельный ужас. Глаза, голубые в темных ресницах, были похожи на восклицательные знаки. Они глядели на меня, через и за меня. И в то же время казалось, что они смотрят внутрь — как будто кошмар, который они видели, был не только снаружи, но и внутри их.

Рикори внимательно наблюдал за мной.

— Доктор Лоуэлл, что мог увидать мой друг, или что ему дали, что он так выглядит? Я очень хочу это знать. Я заплачу, хорошо заплачу. Я хочу, чтобы его вылечили, да, но я буду откровенен с вами, доктор Лоуэлл. Я отдал бы последний пенни за то, чтобы знать наверное, что тот, кто сделал это ему, не сделает того же и мне, не сделает меня таким же, как он, не заставит меня увидеть то, что видит он, чувствовать то, что чувствует он.

Я позвонил, вошли санитары. Они положили пациента на носилки. К этому времени появился и дежурный врач. Рикори дотронулся до моего локтя.

— Я много знаю о вас, доктор Лоуэлл, — сказал он. — Я хотел бы, чтобы вы сами лечили его.

Я задумался.

Он продолжал серьезно:

— Можете вы оставить всё остальное? Отдать ему всё ваше время? Пригласить всех, у кого вы хотели бы проконсультироваться, не думая о тратах…

— Минуту, мистер Рикори, — перебил я его. — У меня есть пациенты, которых я не могу оставить. Я могу отдать всё время, которое у меня будет, и мой ассистент Брэйл тоже. Ваш друг будет под постоянным наблюдением людей, которым я вполне доверяю. Хотите вы передать мне больного на таких условиях?

Он согласился, хотя я видел, что он не вполне удовлетворен.

Я приказал перевести пациента в отдельную палату и произвел все необходимые формальности. Рикори сказал, что больного зовут Томас Питерс, что у него нет близких родственников и что самый близкий друг его — он, Рикори. Он вынул из кармана пачку денег, отсчитал тысячу долларов и положил на стол на «предварительные расходы».

Я спросил Рикори, не хочет ли он присутствовать при осмотре больного. Он согласился и сказал что-то своим двум телохранителям, после чего они стали по обеим сторонам госпитальных дверей — на страже. Рикори и я прошли в комнату к моему пациенту. Санитары раздели его, он лежал на койке, покрытой простыней. Брэйл, за которым я послал, стоял, наклонясь над Питерсом, с внимательным и недоумевающим выражением лица. Я заметил с удовольствием, что к нему назначена сестра Уолтерс — одна из необычайно способных и знающих молодых женщин. Брэйл посмотрел на меня и произнес:

— Явно, это какое-то отравление.

— Может быть, — ответил я. — Но, если так, я никогда не встречал такого яда. Посмотрите на его глаза.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.