Вечный Тук

Бэббит Натали

Жанр: Сказки  Детские    2012 год   Автор: Бэббит Натали   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вечный Тук (Бэббит Натали)

Пролог

Первая неделя августа зависает на макушке лета, вершине целого года, словно самое верхнее сиденье чертова колеса, когда вращение его замирает.

Недели приближения к этому времени — всего лишь неторопливое восхождение из благоуханной весны, а те, что следуют за ним, — предвестники осенних холодов; но первая неделя августа — это недвижный зной. Удивительная тишина, с чистыми белыми рассветами и ослепительными полуднями, с закатами, расписывающими небосвод многоцветьем красок. По ночам небо то и дело озаряется вспышками одиноких зарниц. Но вокруг царит безмолвие: не слышно грома, и дождь не облегчает духоту. В эти странные, одуряюще жаркие, словно замершие дни людей порой тянет совершать поступки, о которых им наверняка придется позже жалеть.

Именно в это время не так уж давно и случились три события, как поначалу показалось, не имевшие друг к другу совершенно никакого отношения.

На рассвете Мэй Тук села на свою лошадь и отправилась в лес, что начинался прямо за околицей деревни Лесная Прогалина, чтобы встретиться с Майлзом и Джессом, своими сыновьями, — как она делала раз в десять лет.

Около полудня у Винни Фостер, чья семья владела этим лесом, терпение наконец лопнуло, и она решила, что пора сбежать.

А на закате у ворот Фостеров появился незнакомец. Он кого-то разыскивал, но кого именно — не говорил.

Судите сами: ну какая может быть связь между этими происшествиями? Но иногда события могут связываться самым невообразимым образом. В центре всего оказался лес — словно колесная ось. Ведь у каждого колеса должна быть ось. И у чертова колеса она есть, и даже у года с его круговоротом есть своя ось со ступицей-солнцем. Эти неподвижные точки лучше не трогать — иначе все может рухнуть. Однако порой люди понимают это слишком поздно.

Глава 1

Дорогу, что вела к деревне Лесная Прогалина, давным-давно протоптало стадо коров, бродившее здесь, как ему вздумается. Тропа петляла и изгибалась, плавно скатываясь вниз, устремляясь вверх, взбегая к вершине невысокого холма и снова ныряя вниз среди клевера и жужжания пчел, а от подножья сворачивала и пересекала луг напрямик. Тут она терялась. Расплывалась и вдруг обрывалась, будто приглашая коров на мирный пикник — неторопливо пожевать и предаться глубоким раздумьям о вечном. Затем появлялась вновь и тянулась дальше, подходя наконец к лесу Но, едва окунувшись в тень первых деревьев, резко сворачивала, словно впервые спохватившись — а куда, собственно, она забрела? — и огибала лес широкой дугой.

По другую сторону леса даже и представить было нельзя, что еще недавно по этой дороге шагалось так легко. Тропа больше не принадлежала коровам. Обнаруживалось вдруг, что это — владение человека. Внезапно солнце начинало нещадно палить, а из-под ног поднималась густая пыль, по обочинам торчали жалкие клочья жухлой травы. Налево от дороги, посреди неровно выкошенной лужайки, стоял первый дом — на совесть сработанный, приземистый, неприступного вида. Он был огорожен внушительным железным забором высотой фута в четыре, говорившим без слов, но яснее ясного: «Двигай дальше — тебя здесь не ждут». И дорога покорно шла дальше своим путем мимо все более приветливых коттеджей, попадавшихся навстречу все чаще. Но деревня к делу не относится — кроме, пожалуй, тюрьмы и виселицы. Важен только первый дом — первый дом, дорога и лес.

С лесом творилось что-то странное. Если первый дом выглядел так, что лучше бы его миновать, то к лесу тоже не хотелось приближаться, но совсем по другой причине. Дом раздувался такой спесью и самодовольством, что, проходя мимо, хотелось пошуметь как следует, а может, и запустить в него парой камней. Но в лесу хотелось говорить шепотом: он стоял сонный, застывший, отрешенный от всего мира. И коровы, должно быть, думали: «Пускай себе спит. Мы его не потревожим».

Ощущали все это жители деревни или нет — трудно сказать. Наверное, да, — но лишь некоторые. А остальные ходили окольной тропой не поэтому — просто дороги через лес не было. К тому же лес принадлежал Фостерам, хозяевам того самого неприступного дома, а значит, был частной собственностью, хотя и не находился у них за забором и был доступен всем.

Владение землей — странная вещь, если вдуматься. Прежде всего, до какой глубины оно простирается? Если человек владеет куском земли, принадлежит ли ему и все, что лежит внутри, в глубине, в самых недрах и дальше — до самого центра Земли, где, сужаясь до крошечной точки, сходятся все другие владения? Или вся его собственность — тонкий слой почвы, под которым черви могут ползать, как им вздумается, не заботясь о правах и границах?

В любом случае лес высился над землей (не считая, разумеется, корней), а значит, весь, от почек до сучьев, был собственностью Фостеров из неприступного дома; и что с того, что они никогда туда не ходили, никогда не бродили среди деревьев, — это ведь их личное дело! Винни, единственный ребенок в этом доме, тоже ни разу там не была, хотя временами, стоя у забора и бездумно колотя палкой по железным прутьям, поглядывала в сторону леса. Но на самом деле он ее никогда не интересовал. То, что тебе принадлежит, обычно не вызывает любопытства.

Да и что может быть интересного в каких-то нескольких акрах леса? Что там, кроме пронизанного лучами сумрака, кроме белок и птиц да рыхлого ковра прелых листьев и всякой прочей всячины, такой же привычной, хоть и не столь приятной, — вроде пауков, колючек и разных червяков?

А на самом деле своей уединенностью лес был обязан коровам: они были мудры по-настоящему — не в пример всяким умникам, утверждающим, будто коровам не понять, чем обладают. Если бы они протоптали свою тропу через лес, а не вокруг, люди бы тоже по ней ходили. Люди заметили бы в глубине леса гигантский ясень, а со временем — и родник, пробивающийся из-под корней меж скрывающими его камнями. И все обернулось бы такой непоправимой бедой, что усталая древняя земля — не важно, владеет ею кто-то до самого огненного ядра или нет, — вздрогнула бы на своей оси, словно жук, насаженный на булавку.

Глава 2

Итак, проснувшись на рассвете того дня первой недели августа, Мэй Тук долго лежала, с улыбкой глядя в потолок, затянутый паутиной. И наконец громко объявила:

— Завтра мальчики будут дома!

Ее муж, тоже лежавший рядом на спине, не шевельнулся. Он спал, тихо похрапывая, и на его сонном лице еще не проступили печальные дневные морщины. На какой-то миг уголки его губ приподнялись в улыбке. Тук почти никогда не улыбался — разве что во сне.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.