Сколько ног у обезьянки?

Дост Мурад Мухаммед

Жанр: Киносценарии  Драматургия    1982 год   Автор: Дост Мурад Мухаммед   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

«Узбекфильм»

МУРАД МУХАММЕД ДОСТ

СКОЛЬКО НОГ У ОБЕЗЬЯНКИ?

Весна в Галатепе оглушительна. Звенит воздух, носятся повсюду ошалевшие собаки, надрываются в трелях птицы, без причины орут ослы, а по склонам гор разливается яркая зелень.

И вот, среди всего этого буйства звуков и красок, ходят по школьному двору два раздраженных человека: завуч и табунщик Хасан. Ходят и ругаются.

— Средь бела дня! Прямо как басмачи! — возмущается Хасан.

— Вы полегче! — строго отвечает завуч. — Тут советская школа, а не банда. И вообще, нужны доказательства.

— Чего тут доказывать, басмачи и есть!

— Опять вы за свое! — повышает голос завуч.

— Найдите моих коней! — закричал табунщик. — Я к председателю пойду!

— Ну, сразу уж и к председателю. Я же сказал… Еще неизвестно, кто угнал коней. Может, чонкаймышцы?

— У тех дети как дети, — возразил табунщик. — Это все наши, галатепинские. Наши повадки, неужели не чувствуете?

— Но можете сами удостовериться, коней у нас нет.

Табунщик оглядел пустой двор и сплюнул. Вышли за ворота, и тут…

Прямо на них по улице, с визгом и гиканьем, мчалась ватага мальчишек на конях.

— Ну, а это что? — спросил табунщик.

Завуч был нем.

— Ну, что это, что?! — надрывался табунщик.

— Вот черт! — пробормотал наконец завуч. — Опять седьмой «Б».

В учительской сидят завуч, директор, историк Акбаров, ботаник Агзамов и еще несколько свободных от уроков учителей.

— Теперь я понимаю, почему Мурадов сбежал от нас, — говорит завуч. — Не выдержал бедняга. Сегодня они коней угнали, а завтра, чего доброго, возьмутся за машины!..

— Машина не конь, — возразил Акбаров. — Кони — это кони, у них буря в гривах!..

— Вам бы только патетику, — с раздражением сказал завуч.

— А по-моему, здесь ничего страшного нет, — сказал Агзамов. — Бывало, и мы коней брали, по ночам за арбузами в степь ездили.

— Надеюсь, это были не колхозные кони?… — робко спросил директор.

— Почему же? Колхозные.

— Давайте говорить по существу, — предложил завуч.

Директор потупился. Кажется, он немного побаивался завуча.

— У нас седьмой «Б» уже второй месяц без руководителя, — продолжил завуч. — Туда надо бы опытного педагога. Товарищ Хашимов, вы согласны?

— У меня кружок художественной самодеятельности, — торопливо ответил учитель пения.

— А товарищ Агзамов?

— Нет, нет, что вы! У меня больной желудок, да и занятий много, некогда передохнуть.

— Значит, желающих нет. Ну, вот еще Самади, у него нет своего класса.

— Самади? — усмехнулся Акбаров. — Они же его сожрут!

— Не сожрут, — сказал завуч. — Надеюсь. А вообще — у нас все равно нет свободных учителей. Пусть попробует.

— Думаю, Музаффар справится, — сказал директор. — Он молодой, энергичный…

Учителя прыснули. Видно, Самади да слыл здесь энергичным.

Из коридора послышались возгласы и топот. Завуч повернулся к Агзамов у, который сидел ближе к двери:

— Посмотри, что за шум? Они?

— Они… — выглянув, вздохнул Агзамов.

— Трудно будет Самади, — сказал кто-то. Замолчали. Всем было жалко Самади.

Музаффар Самади вышел в опустевший школьный коридор, направился к стенгазете. Однако прочесть ничего не успел — помешал подошедший элегантный Мансуров. Демонстративно зевнув, он сообщил:

— Скучно мне, Самади. — И добавил: — Зря мы не остались в городе.

— Мне и не предлагали… — сказал Самади.

— А мне предлагали. Дурак я, надо было ухватиться двумя руками, давно бы кандидатом стал. Вон Карим, племянник Барота Кривого, и тот уже кандидат.

— Он всегда хорошо учился. Потом… здесь же у меня дом, да и сад большой, некому смотреть. Здесь как-то ближе к земле…

— В могиле еще ближе будем. Бросьте вы это, Самади, пустые слова. — И коллега мечтательно улыбнулся: — Вы хоть помните, какие там были девушки!..

— У меня не было девушки, — грустно сказал Самади.

— Зато у вас там была жена, а здесь и она не смогла жить — уехала. Вообще, я бы на вашем месте ни за что бы ее не отпустил!..

— Так уж получилось… — виновато опустил голову Самади.

— Эх вы, не умеете вы жить, Самади. — И Мансуров, потеряв к собеседнику интерес, удалился.

Вышел из учительской директор. Увидев Самади, бодро сказал:

— Мы вам доверяем седьмой «Б». С этого дня будете там классным руководителем.

— Ладно, — сказал Самади.

Директор даже опешил.

— Это не седьмой «А», Седьмой «Б», — объяснил он, — у вас могут быть трудности.

— Ладно, — сказал Самадн и повернулся, чтобы войти в учительскую.

— И еще, Музаффар… — Директор вконец смутился. — Вы бы съездили в город… За женой. Как-никак, вы теперь не просто учитель, а классный руководитель, всегда и во всем должны показывать пример. Я не хотел бы вмешиваться в вашу личную жизнь, мне это очень и очень неприятно…

— Ладно, съезжу как-нибудь, — обещал Самади и вошел в учительскую.

…Здесь, видно, о чем-то спорили. Лысоватый учитель истории тут же обратился к Самади:

— Скажите, вы тоже утверждаете, что Улугбек бежал не по Кандагарской дороге?

Тот растерянно пожал плечами, замялся.

— Я… не знаю такой дороги. Слышал, что такая была когда-то…

— Да будет вам известно, что вот эта самая улица и есть часть Кандагарской дороги! — Историк ткнул пальцем в окно. — По ней Улугбек и бежал от надоевшего ему престола.

Самади выглянул в окно:

— Странно…

— Что именно? — поинтересовался Акбаров.

— Наверное, тогда и тополей здесь не было…

— Почему же? Были! И тополя, и асфальт, и машины бегали… — под общий смех ответил Акбаров. — Вы меня извините, но знаете, хотя вы учитель, преподаете физику и астрономию да еще носите довольно поэтическую фамилию, но все-таки иногда производите… как бы это сказать… действительно странное впечатление…

Самади не обиделся. Постаял у окна, грустно глядя на Кандагарскую дорогу, по которой разгуливала всякая живность — от кур до осликов, потом вышел из учительской.

— Не надо было так, Акбаров, — сказал Агзамов. — Улугбека он не хуже вас знает. Я видел, у него даже телескоп маленький есть.

— А что, разве неправду сказал Акбаров? — вмешалась одна из учительниц. — Этот Самади даже обижаться толком не умеет.

— Глядит через телескоп на дорогу, не появится ли жена! — бросил кто-то.

— Зачем так? — снова заступился Агзамов. — У него горе, ему дали седьмой «Б»…

В седьмом «Б» шли последние приготовления к уроку. Почти все заняли свои места, но двое продолжали вдумчиво и серьезно колдовать возле учительского стола.

Раскрылась дверь, и весь класс недоуменно уставился на Самади и завуча — видно, ждали не их.

— Товарищ Самади Музаффар Халикович будет вашим классным руководителем, — сказал завуч. — Он также будет вести урок физики.

— Ура!..

Клич этот, возвестивший полную победу над прежним классным руководителем, не понравился завучу.

— Музаффар Халикович очень строгий человек, — сказал завуч.

В классе хихикнули.

— Начинайте, Музаффар Халикович. И не стесняйтесь — ведь вы их почти всех знаете, как-никак мы из одного кишлака.

Завуч вышел. Потом вновь открыл дверь, подозрительно оглядел класс и только после этого удалился.

В классе воцарилась тишина. Самади подошел к столу, положил учебники и журнал. Сел… Нет, усесться как следует он не успел — под его стулом раздался резкий хруст. Самади испуганно вскочил и увидел под ножками стула разможженные скорлупки грецких орехов. Смущенно улыбнувшись, учитель покачал головой. Класс замер.

— Страшно было, — сказал Самади. — Будто земля разверзлась под ногами.

В классе засмеялись, но без торжества, скорее — удивленно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.