Зеленый склон горы

Жгенти Сулико Ильич

Жанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная    1982 год   Автор: Жгенти Сулико Ильич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Ночное небо, усыпанное звездами и полное непостижимых тайн далеких миров… В молчании межзвездных пространств эхом раздавался голос лектора:

— Созвездие Андромеды… Созвездие Лебедя и самая яркая его звезда Денеб… Созвездие Кассиопеи. Здесь в 1572 году был впервые замечен взрыв сверхновой звезды. А сверхновая звезда светит так, как гигантская звездная система, состоящая из. миллиарда звезд.

Лица людей в полутемном зале устремлены вверх.

— Вселенная не имеет границ. Она бесконечна. Где находимся мы в этом неизмеримом пространстве? Прежде всего, среди бесчисленных метагалактик мы должны найти пашу метагалактику, затем нашу сверхгалактику. Затем местное скопление галактик, далее нашу галактику, чтоб найти там нашу солнечную систему и далее планету Земля… Вот и они.

Среди бесчисленных галактик трепетала, чуть заметно мерцая, крошечная голубая точка. Земля…

— Посмотрите, какая она маленькая, какая крошечная. Единственное обиталище жизни во всей Вселенной! Достаточно одного взгляда, чтоб понять, как ей необходимы уход, забота и нежность человека.

Щелкнул выключатель, и в планетарии зажегся свет. Слушатели сидели, затаив дыхание, все еще не спуская глаз со свода, откуда минуту назад на них смотрела Вселенная.

Александр выключил микрофон и встал. Слушатели расходились.

Александр неторопливо шел по аллее вдоль берега моря, разглядывая рисунки на асфальте. Дети сидели на корточках и рисовали мелом фантастических бабочек, порхающих и облаках людей, зверей с наивным» мордами, космические корабли и множество сияющих солнц — красное, синее, белое, оранжевое.

Александр старался не наступать на рисунки.

— Идите прямо по рисункам, дядя, — сказала маленькая девчушка. — Не бойтесь, они не сотрутся.

Погладив ее по голове, Александр продолжал свой путь. За аллеей раскинулся цветник. Красные и белые розы покачивались от дуновения морского ветерка. У цветника стоял одноногий седой человек. Опираясь на костыли, он поливал цветы из резинового шланга. Это был здешний садовник Михаил Белов. Его окружила детвора и наперебой упрашивала:

— Дайте мне, дядя Миша. Прошу!

— Ну хоть чуточку, дядя Миша! Только с одной стороны, а?

Наконец Михаил уступил горячим мольбам и, отдав детям шланг, отошел в сторону покурить.

— Помогают? — Александр кивнул в сторону детей.

— Балуются. Дети есть дети. Известное дело.

Александр неспешно прикурил от сигареты Михаила, затянулся и, любуясь розами, сказал:

— Какие красивые…

— Говорят же, что цветы — это улыбка природы. А роза — самая прекрасная из ее улыбок, — сказал Михаил, с любовью оглядывая свои владения.

Он наклонился и стал вырывать сорняки около куста розы, продолжая краем глаза наблюдать за детьми.

— Не смывайте землю у корней! Лейте равномерно! — крикнул он детям.

Мальчикам надоело поливать. Один из них, уже мокрый до нитки, завладел шлангом и направил струю на ребят. Потом бросил шланг на землю и кинулся за убегающими от него мальчишками.

Михаил с трудом выпрямился.

— Какие из них помощники? Лишь бы побаловаться, — ворчал он, перекрывая воду. — Хм… Трудолюбивая молодежь!

Александр поднял шланг и протянул его Михаилу.

Сидя на балконе кафе в компании старого моряка Шукри Шецирули и пятнадцилетнего юнги Герасиме Торадзе, Александр наблюдал за резвящимися в бухте у морского воказла дельфинами,

В кафе было мyоголюдно: все столики занимали служащие порта. Герасиме не мог дождаться, пока остынет кофе.

— Ну разве на кофе дуют? — пожурил его Шукри.

— А обжигаться лучше?

— Подожди, остынет. Кофе, дружок, надо пить не спеша.

На рейде стояли освещенные корабли. Неожиданно раздался мощный гудок, и в бухту медленно вошел танкер. Шукри надел очки:

— Который пришел?

— Норвежский, — ответил ему Александр.

— Норвегия, Норвегия… с ее злополучными фиордами. — Шукри улыбнулся далеким нос-поминаниям и изобразил рукой зигзаг: — Там только так можно плыть.

Посидели некоторое время молча, думая каждый о своем. Герасиме, щурясь, сосредоточенно смотрел па небо.

Шукри бросил внимательный взгляд на Александра.

— Тебя все еще беспокоят боли? — задал он неожиданный вопрос.

— Да, почему-то опять начались, — покачал головой Александр. — Иногда как иглой пронизывает.

— Надо показаться врачу, мой дорогой. Нельзя так.

— Недавно был у рентгенолога. Он сказал, что осколок все на том же месте.

— Когда тебе за пятьдесят, что-нибудь непременно побаливает. Это уж как закон! Гораздо хуже, — засмеялся Шукри, — если вдруг проснешься утром и почувствуешь, что у тебя совсем ничего не болит. Значит, умер…

К столику подошел официант:

— Вас просят к телефону, батоно Саша! Александр встал и, кланяясь по дороге знакомым, пошел между столиками.

Тучный буфетчик, суетившийся у прилавка, кивнул Александру в знак приветствия и протянул ему трубку.

— Слушаю!

— Папа, ты? — раздался в трубке взволнованный голос сына. — Приходил майор из комиссариата.

— Что случилось?

— Они получили письмо… — Темури помедлил. — Там пишут, что ты похоронен у них.

— Что значит похоронен?! Где это письмо?

— Здесь. Майор принес.

— Прочти, — глухим голосом попросил Александр.

В трубке послышалось шуршание, затем снова раздался голос сына:

— Слушаешь?

— Да, да, слушаю, — нетерпеливо сказал Александр.

— Ну вот… Я читаю: «Уважаемый товарищ комиссар! В центре нашего поселка в братской могиле похоронен рядовой морского пехотного батальона Александр Теймуразович Бибилейшвили, геройски погибший в битве за Родину. Как установили следопыты нашей школы, Александр Бибилейшвили в тысяча девятьсот сорок втором году пошел добровольцем в Красную Армию из вашего города. Девятого мая этого года у нас в поселке собираются однополчане погибшего героя, бывшие фронтовики. В этот же день в нашем поселке откроется музеи боевой славы — Дом Солдата. Просим вас помочь нам собрать документы об Александре Бибилейшвили…», то есть, о тебе, папа… Ты слушаешь?

— Да, слушаю.

— «…фотографии, личные вещи и другие реликвии, которые будут выставлены в нашем музее. С уважением, учащиеся средней школы п осел на Мариновка».

Темури продолжал еще что-то говорить, но Александр уже ничего не слышал — мозг разрывал оглушительный грохот войны. Александр повесил трубку и как лунатик пошел к выходу.

Секретарь правления общества «Знание» и Александр сидели в кабинете. Секретарь дочитал письмо и поднял удивленные глаза на Александра:

— Может быть, там другой Александр Бибилейшвили?

— Не-ет, — покачал головой Александр, — это я. Я воевал в Мариновке и был там тяжело ранен.

— Не ранен, а убит, — поправил его секретарь.

— Да, почти так и было.

— Давай заявление.

Александр протянул ему заявление, тот нахмурился.

— Многовато — двадцать дней!

— Я прошу в счет отпуска. Там же немного отдохну. Может, встречу кого-нибудь из наших ребят…

— Хорошо, хорошо, — перебил его секретарь. — Такой случай, что отказать просто невозможно. И смотри, чтоб убрали с могильного камня твою фамилию.

— Уберут, я думаю, когда увидят меня живого.

— Чего только я не встречал в жизни, но чтоб человек ехал на собственную могилу, вижу впервые. Что ж, счастливого пути!

Такой двор сейчас можно встретить разве что в старом Батуми. Он опоясан трехэтажными террасами, которые соединены каменными лестницами. В нижнем дворе разрослась магнолия. В верхних — тенистые апельсиновые деревья и беседки, увитые виноградом.

Возле ствола магнолии стояли белые «Жигули», из-под которых виднелись чьи-то ноги. Александр копался в моторе. Усатый пожилой человек старательно протирал стекла машины мокрой тряпкой. Рядом двое соседей играли в нарды.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.