Придумай что-нибудь сама

Черных О.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Придумай что-нибудь сама (Черных О.)

«… и зеркало поставлю перед вами, где вы себя увидите насквозь…»

/ В. Шекспир/

Взгляд отрешенно скользил по вечернему небосводу. Тысячи, десятки тысяч мерцающих звезд, словно туча маленьких светлячков были разбросаны по небу. Над головой сиял ковш Большой Медведицы. В древности люди называли его Великим колесом Возрождения. Вечное колесо, неизменно описав круг, всегда возвращается на место, размеренно переходя из эпохи в эпоху, из поколения – в поколение. И никому не дано изменить этот ход времени…

Мысли, способные увести в запредельные дали. Пора спускаться на землю. Сегодня Рождественский вечер. Он полон чудес и таинственного ожидания. Некоторые из «чудес» до сих пор живут в душе, оставив неизгладимое впечатление, но думать об этом сейчас не хотелось.

– Ты куда пропала? – донесся из комнаты обеспокоенный голос сестры, а вскоре она и сама появилась в проеме узкой балконной двери. – Соня, все в порядке? Ты что стоишь в темноте?

– Почему в темноте? – спросила я, с сожалением покидая мир грез и философских рассуждений. – Свет уличных фонарей такой яркий и все видно, как днем. И «… месяц величаво поднялся на небо, чтобы посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа…» – пришли на память гоголевские строчки.

– М-да, – несколько озадачено протянула Сима, пристально всматриваясь в мое лицо. – Как нельзя, вовремя. Ты снова где-то летаешь и не перестаешь удивлять всем, что напихано в эту хорошенькую головку. Дорогая, на улице зима и, довольно-таки, холодно. Даже тебе не заметить это трудно. Не хватало еще простудиться. Какое легкомыслие, Соня.

– Зима? Ну, конечно же, зима, – покорно подтвердила я и плотнее запахнула вязаную мамину кофту. – Сима, ты и представить себе не можешь, что такое зима. Воет вьюга. Ничего не видно на вытянутую руку. Ледяной ветер пронизывает насквозь, а огромные снежинки кружатся в страшном танце, превращаясь в плотное холодное покрывало, неизбежно надвигающееся со всех сторон. Это сравнимо лишь с Царством Ледяной Королевы. Так и не смогла привыкнуть к суровым зимам, хотя прожила там много лет.

– Соня, твоя северная поэма пугает. И сама ты сегодня какая-то странная. Большие снега и ледяные ветры уже позади, родная моя, – сестра нежно обняла меня за плечи. – Идем в комнату, ты совсем продрогла. Нас ждет ужин и праздник. Пусть все сегодня будет так, как много лет назад, когда мы встречали Рождество большой семьей.

Я благодарно прижалась к теплой родной щеке. Как здорово, что мы снова вместе и больше никогда не будем разлучаться. А Сима уже тащила меня за руку в теплую комнату, окутанную ароматом свечей.

Стол был накрыт так же, как и много лет назад, когда еще были живы мама и бабушка. Все выглядело празднично и торжественно. Высокая бутылка вина. Два прибора и два широких фужера на тонких ножках с золотистыми ободками вверху. Семейное столовое серебро, которым пользовались лишь в особенных случаях. В центре на большом блюде красовалась зарумяненная кулебяка. Мы не пожалели времени, чтобы приготовить и украсить ее по правилам.

– Красиво! Тепло и уютно, чувствуется семья, хотя сейчас нас только двое. Спасибо тебе. Я всегда буду помнить это Рождество, первое, после возвращения домой… – ком, подступивший к горлу, мешал говорить.

Сима промолчала. Она, как никто другой, понимала, что творилось в моей душе.

– Так хотелось, чтобы тебе сегодня было хорошо. Я до сих пор чувствую свою вину за то Рождество, которое все изменило для нас на долгие годы. Это я не уберегла тебя, не смогла помочь, а, может, просто не сумела оказаться рядом… – она не договорила, сдерживая слезы. – Наверное, за это жизнь наказала нас, разлучив так надолго. Да-да, именно за мою беспомощность.

– Не говори глупости. Все, что со мной произошло, лишь справедливое возмездие за все, что я успела натворить в свои юные неразумные годы. Банально, но неизменно: мы всегда остаемся в ответе за свои поступки. И никому нет дела до того, что ты еще не готова к жизни, молода и наивна, отчего и совершаешь ужасные глупости. И, думаю, неважно, кто в это время стоит за спиной или принимает за тебя решение, ведь в конечном итоге отвечать за все придется самой и наказание придет неизбежно рано или поздно.

– Это ты правильно сказала, – согласилась Сима. – Как говорится, нет худа без добра. Мне, кажется, даже хорошо, что все произошло рано – меньше разочарований в жизни. Но еще лучше, что все уже позади, очень хотелось бы в это верить, – добавила тихо, чтобы я не услышала. – Все и так было предсказуемо и очевидно для всех, и только ты никого не хотела слушать и ничего не желала замечать.

После ее слов я вдруг впервые осознала, что за личной трагедией, не заметила главного – плохо было всем. Дорогие мне люди безмерно страдали, потому что ничем не могли помочь. Я сама и только сама должна была пройти через все, что так внезапно свалилось. Ну, что же, первые суровые уроки жизни усвоены сполна. Хотя… не уверена, что хотела бы что-то изменить.

– Ой, ужасно проголодалась. У меня слюнки текут от одного только взгляда на праздничное меню. Мы что, кого-то ждем? – я решила оставить тему.

Сима качнула головой, и мы сели за стол.

– Ничто сегодня не сможет омрачить праздник, – сказала я уверенно. – Все, что было в прошлом, пускай там и останется. Согласись, дорогая, жизнь нам ни в чем не дает гарантий, но, к сожалению, это начинаешь понимать лишь тогда, когда уже слишком поздно. А теперь, давай, откроем вино, наполним бокалы и тарелки, отбросим все лишнее и полностью отдадимся власти необыкновенного вечера. Должно же когда-то все измениться в нашей жизни? И этот вечер в будущем должен вызывать только хорошие воспоминания. Правда? – я с надеждой заглянула сестре в глаза.

В ответ она улыбнулась.

– Ты права, Соня, так и будет. Так должно быть, – добавила уверенно.

– Нам хорошо вдвоем, тепло и уютно, праздничный стол, нарядная елка… и никто нам больше не нужен, – я подняла бокал. – За этот вечер, за нас и за Рождество, – сказала слишком сложный тост и отпила несколько глотков.

Сима кивнула и пригубила вино.

Минут через тридцать я разлила кофе, и мы перебрались на диван.

Вечер как-то незаметно приблизился к ночи, и я, было, подумала, что он удался. Вдруг сестра резво поднялась и вышла в соседнюю комнату. Вернулась она с небольшим свертком, украшенным яркой лиловой лентой.

– Это тебе. Некоторые вещи бесценны и не теряют своего значения даже через много лет. С праздником, – она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

Странное дело, обычный рождественский подарок, но меня охватило волнение. Теряясь в догадках, я нерешительно потянула за край ленты…

В свертке была моя старая кукла и тетрадь. Обычная тетрадь, насчитывающая 96 листов. Именно в таких тетрадях я писала в институте конспекты. Она ничем особенным не выделялась с виду. Коричневая коленкоровая, слегка потертая обложка, но это только с виду. Эту тетрадь я узнала бы из тысячи. Мой тайный дневник. Он просуществовал всего одну ночь, а потом я распорядилась его судьбой несколько неожиданно даже для себя: выбросила в мусорное ведро. Тогда вместе с дневником в мусорное ведро я отправила часть собственной жизни.

Прошло много лет. За это время я ни разу не вспомнила о нем. И вот сегодня получила рождественский подарок – встречу с прошлым. Его я так старательно пыталась забыть.

– Да-да, ты правильно поняла, – кивнула Сима. – Сейчас самое время его прочитать, чтобы понять, как все изменилось для тебя, кстати, в лучшую сторону. И сама ты изменилась. Я очень хочу, чтобы ты избежала прежних ошибок.

– Откуда? – только и смогла спросить я и нервно сглотнула. – Его уже давно не должно существовать.

– Честно? – глаза сестры выражали совершенную невинность. – Я обнаружила ЭТО праздничным утром в мусорном ведре и решила его спасти. Похоже, моей рукой водила сама судьба, а уж ей-то, наверняка, было известно, что он тебе еще может пригодиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.