Нина

Панова Ольга Евгеньевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нина (Панова Ольга)

Глава 1. Долгауз

Лето 1876 года

Небо заволокли темные тучи. Моросил мелкий дождь. Во дворе с тяжелым скрипом распахнулись массивные ворота. Послышался звук хлыста, и за территорию психиатрической больницы медленно выехала повозка. Кажется, никому до этого не было никакого дела, кроме худенькой девушки, что стояла у окна. Наблюдая, как ворота закрылись вновь, она тяжело вздохнула.

Часы на стене пробили полдень, а это значит, что через несколько минут начнется обед. Так было всегда. Изо дня в день, без изменений и лишних сюрпризов.

Нина смотрела, как повозка неторопливо двигается по извилистой дорожке в сторону мрачного леса. Тощая кляча шла вперед по лужам, иногда фыркая на возглас извозчика.

Попадая колесом в глубокий ухаб, повозка наклонялась вбок, и пустые бочки стукались о бортик, так и норовя выпасть в грязь. Едва извозчик замахнулся кнутом, как тотчас застыл.

К нему навстречу ехал экипаж, запряженный четырьмя лошадьми. Похоже, знатный господин направлялся в долгауз.

– Прочь с дороги, – прокричал кучер. – Убирайся!

Извозчик направил свою клячу в сторону, послушно пропуская экипаж. Та не останавливаясь, проехала мимо, едва не зацепив край повозки.

Нина всматривалась в незнакомый экипаж. Обычно на дверцах был изображен герб знатного дома, которому он принадлежал. Однако никаких знаков отличия она не заметила.

Экипаж уверенно приближался к мрачным воротам, которые не спешили распахнуться перед неожиданными гостями. Должно быть, привезли новенького, сошедшего с ума от реальной жизни.

За спиной послышался звон колокольчика. Нина с некоторым сожалением отступила от окна и направилась к двери. Нужно было спуститься на первый этаж и помочь нянечкам. Некоторые душевнобольные отказывались принимать пищу из их рук. Иногда прятались под столом от своих страхов, вытягивая руку для получения еды, тем самым заслуживая неминуемого наказания.

Нина жалела несчастных и старалась им помочь. Ее голос действовал на них успокаивающе, и тогда они послушно выполняли ее просьбы.

В глубине дома послышался рев надзирательницы. Она была чем-то недовольна. Нина ускорила шаг. Спустилась по ступенькам вниз и бегом побежала по длинному коридору вперед.

Серые стены, деревянные полы и стойкий запах немытых тел. Пациенты, словно зомби, двигались в сторону столовой. Бритые головы, бесформенные балахоны с растерянными лицами. Казалось, им все равно, что происходит вокруг. Наверное, так оно и было.

Кто-то спрашивал у одной из нянечек, какого цвета радуга и можно ли ее коснуться, умеет ли радуга разговаривать и читать мысли.

– Отстань от меня! – рявкнула та в ответ и толкнула бедняжку в бок кулаком. – Шевелись быстрей в столовую, а то поколочу.

Нина пересекла коридор и остановилась рядом с надзирательницей. Это была высокая женщина с мужской фигурой и некрасивым лицом. Она никогда не улыбалась и была немногословна.

– Явилась, наконец, – и она кивнула в сторону длинного стола у стены: – Помоги разложить кашу в миски. Да поживей.

– Слушаюсь, Агния, – девушка опустила глаза и отступила.

Надзирательница проводила ее тяжелым взглядом. Затем отвернулась. Ее внимание привлекла шумиха у окна.

Тощий старичок с глубокими морщинами на лице прижимался к стене. Костлявыми руками прикрывая испуганное лицо, он тихо шептал что-то низкорослой женщине с растрепанными волосами и желтыми зубами. Женщина шипела на него, угрожая залепить затрещину.

До ушей надзирательницы долетели лишь последние ее слова:

– Убирайся с моего пути, таракан!

Старичок вконец испугался и вдруг заплакал. Жалкое зрелище, какие происходили здесь, в больнице, каждый день. Сумасшедшие нападали друг на друга в приступах бредовых идей или мощных галлюцинаций.

– Хватит!

Агния быстрым шагом направилась к кучке больных, к старичку, который от страха сел на колени. Ее он совершено не интересовал. Она лишь мельком взглянула на него. Надзирательница схватила за шиворот ту, что мучила его.

– Зоя, – выпалила она. – Посмотри мне в глаза.

Женщина лишь улыбнулась в ответ, затем сплюнула на пол.

– Оставь меня, я не закончила еще, – рассмеялась она истерическим смехом, который часто звучал в этих стенах.

В столовой воцарилась непривычная тишина. Больные застыли на своих местах, в то время как нянечки незаметно переглянулись. Злить Агнию было совершеннейшей глупостью, если не сказать больше.

– В мешок ее, – прошептала надзирательница и бросила ее на пол. – Сейчас же!

– Нет, не надо в мешок, умоляю.

– Я не повторяю дважды!

В столовую вбежал рослый мужчина в халате. Одним рывком он схватил ее и скрутил руки веревкой. Одна из нянечек принесла холщовый мешок, который тотчас надела на голову больной. Ловким движением погрузила женщину в ткань и завязала у ног.

Послышалось тяжелое дыхание сквозь плотную ткань. Лица несчастной не было видно, но было ясно, что она рыдает и пытается успокоиться. Через несколько минут она, наконец, размеренно задышала.

– Так-то лучше, – надзирательница окинула всех присутствующих внимательным взглядом. – Живо по своим местам, и чтоб ни звука!

Нянечки поспешили рассадить больных на широкие лавки у столов. Мужчина в халате кивнул в сторону мешка:

– Что с этой делать?

– Ничего, пусть пока посидит, успокоится. Если нет, привяжите к смирительной кровати. Я не собираюсь ни с кем нянчиться.

Он кивнул и направился в сторону коридора. Нина проследила за ним взглядом. Видеть подобное обращение с больными было для нее привычным делом. Однако до сих пор она не могла привыкнуть к этому. Как ни пыталась.

Зачерпнув поварешкой кашу, верней нечто напоминающее кашу, она быстро наполнила последнюю миску и протянула ее одной из воспитательниц, которая только что вошла. Та еле слышно прошептала, не привлекая излишнего внимания:

– Нина, тебя Павел Кириллович к себе зовет. Попросил передать, чтобы по возможности выглядела лучшим образом.

Девушка кивнула и поспешила в коридор. Выглядеть получше – значило выглядеть аккуратней и без синяков на лице. Если подобное случалось, больным следовало их скрывать под марлевыми масками.

Нина лишь пригладила белокурые волосы, которые часто торчали во все стороны. Затем быстро оглядела свой халат и направилась к черной двери в конце коридора.

Если сам управляющий долгауза ее зовет, значит, есть серьезный повод. Какой именно, она не знала, ведь в последние месяцы она вела себя абсолютно спокойно. Никаких дрязг и ругани с докторами. Она вообще была очень миролюбивым человеком.

Теряясь в догадках, Нина робко постучала в дверь. На приглашение войти она повернула ручку и осторожно вошла внутрь.

У высокого окна, за широким столом сидел Павел Кириллович и изучал какие-то бумаги. Напротив него в кресле сидел незнакомый мужчина. На вид примерно лет сорока пяти. С легкой сединой у висков, с гладковыбритым лицом и тяжелым взглядом. Незнакомец был одет очень дорого и со вкусом. Белоснежная сорочка, черный сюртук, а сверху плащ с серебряной вышивкой.

– Присядь, пожалуйста, – управляющий кивнул на второе кресло у стены. – Нам нужно поговорить.

Девушка прикрыла за собой дверь и послушно выполнила просьбу. Все это время незнакомец наблюдал за ней. От его колючего взгляда ей было не по себе.

Тем временем, Павел Кириллович отложил бумаги в сторону, скрестил пальцы и, наконец, посмотрел на нее.

– Чуть больше года назад тебя привезли к нам сюда, в долгауз. Это было поздней ночью. Двое незнакомцев просто оставили тебя на пороге этого дома. Никаких вещей и документов. Только письмо, в котором говорилось, что твое имя Нина, и ты нуждаешься в помощи наших докторов. Такая испуганная и растерянная, словно дикий звереныш. Я хорошо запомнил, как ты смотрела на этот мир, на нас. Словно вокруг тебя враги, готовые наброситься и растерзать на части. Ты помнишь тот день?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.