О скитаньях вечных и о Земле

Брэдбери Рэй Дуглас

Жанр: Космическая фантастика  Фантастика  Социально-философская фантастика    2002 год   Автор: Брэдбери Рэй Дуглас   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
О скитаньях вечных и о Земле ( Брэдбери Рэй Дуглас)

От издательства

(перевод Арама Оганяна)

Перед вами — новая книга Рэя Брэдбери. Впрочем, новая ли? Но давайте по порядку.

Прежде всего, кто такой Рэй Брэдбери? Фантаст? Разумеется. Но самое главное, он — Писатель. Что же касается фантастики, то подчас границы этого жанра весьма размыты. Допустим, что такое «Мастер и Маргарита»? А «Замок»? Кстати, Рэй Брэдбери за свою жизнь не получил ни одной значительной фантастической награды. Наверное, судьи смущались. Ну посудите сами: вроде фантастика, а вроде и нет.

А с другой стороны, серьезные литераторы его тоже не принимали — уж слишком сказочен он в своих сюжетах. И тут надо отдать должное писателю, ведь очень сложно жить вот так, на грани, ни туда, ни сюда. Однако Рэй Брэдбери упорно продолжал работать, заняв самую мудрую позицию — время рассудит. И оно рассудило. Сейчас Рэя Брэдбери относят к самым значительным писателям XX века. Следует отметить, что в конце столетия признали Брэдбери и собратья-фантасты, одарив его всевозможными титулами типа «Гранд-Мастер», «За достижения» и проч. Но все это суета, а перед этим было Творчество.

Так вот, о Творчестве. Книгу, которую вы держите в руках, нельзя назвать новой. Новая она только в том смысле, что в ней ВПЕРВЫЕ предпринята попытка собрать лучшие, самые интересные и разнообразные тексты писателя, которого мы знаем с детства. Отбор был очень строг, рассматривались переводы, рассказы менялись местами, выбрасывались, снова возвращались: «Нет, ну вот это же нельзя не включить… А это? И тем более это!» В конце концов объем вырос настолько, что пришлось консультироваться с типографией — смогут ли? Нет. Пришлось урезать. И вот наконец перед вами новая-старая книга любимого Рэя Брэдбери.

Рассказы в ней выстроены согласно некоему хронологическому принципу. Есть пролог, эпилог и четыре части. Начинается наше путешествие, разумеется, с Земли — из прошлого через настоящее в будущее. А затем — ввысь, к иным мирам…

Также следует отметить, что в книгу вошли три основных крупных произведения писателя — это «Вино из одуванчиков», «451° по Фаренгейту» и, конечно же, «Марсианские хроники».

Хочется сказать спасибо тем переводчикам, которые в свое время донесли до нас творчество Рэя Брэдбери. Многих уже нет, но их тексты все перепечатываются и перепечатываются — это ли не есть Слава?

Ну а теперь слово самому Рэю Брэдбери:

«Вы, читатели, и я, писатель, очень похожи. Юноша, живущий во мне, набрался смелости писать, чтобы доставить вам удовольствие. Мы встречаемся на обычной земле, но в необычное Время, мы одариваем друг друга светом и тьмой, снами, красивыми и кошмарными, простыми радостями и такой непростой грустью.

Маленький волшебник говорит с вами из прошлого. Я отхожу в сторонку и даю ему сказать все, что он хочет. Я слушаю, и мне хорошо.

Надеюсь, вам тоже…» [1]

Пролог

Человек в картинках

(перевод Н. Галь)

С Человеком в картинках я повстречался ранним теплым вечером в начале сентября. Я шагал по асфальту шоссе, это был последний переход в моем двухнедельном странствии по штату Висконсин. Под вечер я сделал привал, подкрепился свининой с бобами, пирожком и уже собирался растянуться на земле и почитать — и тут-то на вершину холма поднялся Человек в картинках и постоял минуту, словно вычерченный на светлом небе.

Тогда я еще не знал, что он — в картинках. Разглядел только, что он высокий и раньше, видно, был поджарый и мускулистый, а теперь почему-то располнел. Помню, руки у него были длинные, кулачищи как гири, сам большой, грузный, а лицо совсем детское.

Должно быть, он как-то почуял мое присутствие, потому что заговорил, еще и не посмотрев на меня:

— Не скажете, где бы мне найти работу?

— Право, не знаю, — сказал я.

— Вот уже сорок лет не могу найти постоянной работы, — пожаловался он.

В такую жару на нем была наглухо застегнутая шерстяная рубашка. Рукава и те застегнуты, манжеты туго сжимают толстые запястья. Пот градом катится по лицу, а он хоть бы ворот распахнул.

— Что ж, — сказал он, помолчав, — можно и тут переночевать, чем плохое место. Составлю вам компанию — вы не против?

— Милости просим, могу поделиться кое-какой едой, — сказал я.

Он тяжело, с кряхтеньем опустился наземь.

— Вы еще пожалеете, что предложили мне остаться, — сказал он. — Все жалеют. Потому я и брожу. Вот, пожалуйста, начало сентября. День труда — самое распрекрасное время. В каждом городишке гулянье, народ развлекается, тут бы мне загребать деньги лопатой, а я вон сижу и ничего хорошего не жду.

Он стащил с ноги огромный башмак и, прищурясь, начал его разглядывать.

— На работе, если повезет, продержусь дней десять. А потом уж непременно так получается — катись на все четыре стороны! Теперь во всей Америке меня ни в один балаган не наймут, лучше и не соваться.

— Что ж так?

Вместо ответа он медленно расстегнул тугой воротник. Крепко зажмурясь, мешкотно и неуклюже расстегнул рубашку сверху донизу. Сунул руку за пазуху, осторожно ощупал себя.

— Чудно, — сказал он, все еще не открывая глаз. — На ощупь ничего не заметно, но они тут. Я все надеюсь — вдруг в один прекрасный день погляжу, а они пропали! В самое пекло ходишь целый день по солнцу, весь изжаришься, думаешь — может, их потом смоет или кожа облупится и все сойдет, а вечером глядишь — они тут как тут. — Он чуть повернул ко мне голову и распахнул рубаху на груди. — Тут они?

Не сразу мне удалось перевести дух.

— Да, — сказал я, — они тут.

Картинки.

— И еще я почему застегиваю ворот — из-за ребятни, — сказал он, открывая глаза. — Детишки гоняются за мной по пятам. Всем охота поглядеть, как я разрисован, а ведь не всем приятно.

Он снял рубашку и свернул ее в комок. Он был весь в картинках, от синего кольца, вытатуированного вокруг шеи, и до самого пояса.

— И дальше то же самое, — сказал он, угадав мою мысль. — Я весь как есть в картинках. Вот поглядите.

Он разжал кулак. На ладони у него лежала роза — только что срезанная, с хрустальными каплями росы меж нежных розовых лепестков. Я протянул руку и коснулся ее, но это была только картинка.

Да что ладонь! Я сидел и пялил на него глаза: на нем живого места не было, всюду кишели ракеты, фонтаны, человечки — целые толпы, да так все хитро сплетено и перепутано, так все ярко и живо, до самых малых мелочей, что казалось — даже слышны тихие, приглушенные голоса этих бесчисленных человечков. Стоило ему чуть шевельнуться, вздохнуть — и вздрагивали крохотные рты, подмигивали крохотные зеленые с золотыми искорками глаза, взмахивали крохотные розовые руки. На его широкой груди золотились луга, синели реки, вставали горы, тут же словно протянулся Млечный Путь — звезды, солнца, планеты. А человечки теснились кучками в двадцати местах, если не больше: на руках, от плеча и до кисти, на боках, на спине и на животе. Они прятались в лесу волос, рыскали среди созвездий веснушек, выглядывали из пещер подмышек, глаза их так и сверкали. Каждый хлопотал о чем-то своем, каждый был сам по себе, точно портрет в картинной галерее.

— Да какие красивые картинки! — вырвалось у меня.

Как мне их описать? Если бы Эль Греко в расцвете сил и таланта писал миниатюры величиной в ладонь, с мельчайшими подробностями, в обычных своих желто-зеленых тонах, со странно удлиненными телами и лицами, можно было бы подумать, что это он расписал своей кистью моего нового знакомца. Краски пылали в трех измерениях. Будто окна распахнуты в зримый и осязаемый мир, ошеломляющий своей подлинностью. Здесь, собранное на одной и той же стене, сверкало все великолепие вселенной; этот человек был живой галереей шедевров. Его расписал не какой-нибудь ярмарочный пьяница татуировщик, все малюющий в три краски. Нет, это было создание истинного гения, трепетная, совершенная красота.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.