Егорка

Левин Борис Наумович

Жанр: Детская проза  Детские    1956 год   Автор: Левин Борис Наумович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Егорка (Левин Борис)

Левин Борис Наумович родился в 1919 г. в г. Чернигове в семье кузнеца. Отцу многочисленного семейства трудно было дать образование своему сыну, и, чтобы иметь возможность учиться, Левину Б. приходилось работать на производстве, сотрудничать в местных газетах.

После окончания Нежинского педагогического института в 1941 году Левин Б. Н. ушёл добровольцем в Советскую Армию. Служил в авиадесантных войсках, в общевойсковой разведке, сотрудничал с армейской печати.

За участие в боях против фашистских захватчиков награждён орденом «Отечественная война» II степени и медалями.

Демобилизовавшись в 1946 г., сотрудничал в областных газетах. Сейчас работает в редакции журнала «Блокнот агитатора» отдела пропаганды и агитации Полтавского обкома КП Украины. Член КПСС с 1943 г.

Писать стили, очерки Левин Б. Н. начал ещё в студенческие годы. Первый его рассказ «Бутылка рома» — о юной партизанке — был опубликован в альманахе молодых писателей в 1947 г.

В издательстве «Радянський письменник» в 1948 г. вышел первый сборник рассказов Левина «Восход солнца», а в 1950 г. — «Золотые зёрна».

«Егорка» — сборник рассказов о советских школьниках, мальчиках и девочках, хороших и дружных.

Будь здоров, Ли!

И надо же было случиться такой неприятности! Кто мог знать, что лодка у дяди Степана с такой течью. С берега, когда она стояла на песке, ничего не было заметно, но стоило Коле Самойленко немного отплыть, как холодная — после недавно схлынувшего льда почти ледяная — вода ворвалась во все сразу открывшиеся щели, и лодка стала погружаться. Хорошо, что оказалось мелко — только до подбородка, но всё равно течением унесло удилище, запасную леску, плетёный сачок, выпрошенный у того же дяди Степана, а сам Коля еле добрался до берега. В конце апреля никто на Южном Буге ещё не купался, и Коля представлял в этом смысле исключение.

Случай на реке сам по себе ничем не примечательный: мало ли ребят проваливаются на льду, и вряд ли об этом происшествии стоило говорить, если бы оно не повлекло за собой другие неприятности. Из-за этого Коля не пошёл на другой день в школу: у него поднялась температура и появился кашель. Мама, уходя на станцию, где она работала кассиром, приказала бабушке на улицу Колю не пускать и отпаивать его горячим молоком с растёртыми яичными желтками и сахаром.

Но всё это ещё полбеды, можно было как-нибудь, скрепя сердце, и молоко пить, и лежать под пуховым одеялом. Гораздо важнее другое. Из-за этой неудавшейся рыбалки, из-за кашля и температуры Коля чуть было не прозевал событие, которое не так часто бывает в их маленьком городе.

Но нет худа без добра. Под вечер, когда бабушка, заперев дверь снаружи, ушла к соседям достать ещё один литр молока, Коля решил действовать. Одел просохшие за день ботинки и не выглаженные после сушки штаны, куртку (чтобы бабушка не очень сердилась), по привычке повязал галстук и написав: «Бабушка, я немного на воздухе погуляю», — вылез через кухонное окно на улицу.

На соседней улице, тянувшейся до самого вокзала, он сразу заметил что-то необычное. Шли мальчишки из детдома, девочки из ремесленного, и все какие-то нарядные и торжественные. Коля хотел спросить знакомого паренька, куда они идут и зачем, но тот только рукой махнул: спешил.

Если бы не Вася Харченко, Коля, возможно, так бы ничего и не узнал и пришлось бы ему возвращаться домой, где бабушка, по-видимому, приготовила ещё один стакан горячего молока.

Вася торопился тоже: пиджак на нём был расстёгнут, галстук сдвинут на бок, фуражка с маленьким измятым козырьком сидела почти на левом ухе, а на лбу и на кончике постоянно лето и зиму лупившегося носа блестели капельки пота. Он нёс что-то завёрнутое в плотную синюю бумагу. Коля хотел окликнуть товарища, но тот сам уже шёл ему навстречу.

— Ты чего здесь? И почему в школе не был?

— Просто так, — Коле не хотелось всего рассказывать, — температура была и кашель. А что?

— Как что? Корейцы едут.

— Корейцы? — Коля опешил: откуда едут, куда?

Внимательно посмотрел на товарища: не шутит ли? Он ведь может с самым серьёзным видом говорить такое, что и во сне не увидишь. Но на этот раз Вася не собирался шутить. Значит, правда. Значит, едут! Но как быть ему?

В это время на улице показалась Оля Косюк.

— Мальчики, опаздываем, — крикнула Оля.

— Опоздаем!.. — испуганно повторил Вася. — Бежим!

Тогда Коля — будь что будет — решил идти тоже. Конечно, надо бы забежать домой, предупредить бабушку, но поезд ожидать его не будет. Нет, рисковать нельзя!

Пробежав несколько минут бок о бок с Васей и Олей, он перестал думать о том, что его ждёт дома, и всем своим сердцем был теперь на вокзале: лишь бы не опоздать!

Хорошо, что он догадался выйти на улицу! А ведь могло быть иначе. Только завтра в школе или сегодня вечером от мамы он узнал бы, кто был у них на вокзале. Он был бы несомненно единственным мальчишкой, который не видел корейских ребят…

Друзья мчались во весь дух то срединой улицы, то по тротуару.

— Нажимай! — крикнул Вася уже на привокзальной площади. Длинноногий, он бежал быстро, и Оля с Колей едва поспевали за ним.

Запыхавшись, они вбежали в открытые двери вокзала мимо перронного контролёра, очень снисходительного сегодня и даже доброго. Он распахнул дверь пошире, вместо того, чтобы прикрыть её перед очень спешившими ребятами, как это он обычно делал.

В зале ожидания оказался весь шестой класс. Был здесь и классный руководитель Александр Николаевич и вожатый Алёша Ветошкин.

В зале было довольно шумно. Но в этом шуме легко улавливалось что-то необычное, ожидающее. На месте не сиделось. Уже дважды Вася Харченко пытался посмотреть, не открыт ли семафор. И дважды контролёр вежливо, но настойчиво отводил его от двери. Оля Косюк втихомолку попробовала открыть окно, но подошёл Алёша Ветошкин, и она как будто успокоилась. Правда, так только казалось, ибо в следующую минуту она спрашивала у Александра Николаевича, когда, наконец, придёт поезд.

— Должен через десять минут, — ответил учитель, взглянув на большую под стеклом доску расписания движения поездов. — В восемь ноль-ноль.

— Ой, как долго!

Время тянулось медленно. Каждая минута, как вечность. И чем ближе к восьми часам, тем медленнее.

А, между тем, в зале стало значительно тише. Не бегал уже к перронному контролёру Вася Харченко, не вертелась у справочного бюро Оля Косюк. Она стала с ребятами у окна и, откинув со лба чёлочку, не отрывала взгляда от уходящих до самого горизонта стальных линий, ставших в предвечерние часы фиолетовыми. Там, за красным «глазом» семафора, ещё ничего не видно. А когда на семафоре вспыхнет зелёный «глаз», грохочущий, запылённый и такой желанный поезд примчится к вокзалу. Может быть, она первая увидит его и первая выбежит на перрон.

В сумерки погрузились пристанционные постройки, будки стрелочников, высокие лепные потолки вокзала. Но вот зажглись электрические лампочки, и на вокзале под огромными люстрами всё осветилось мягким светом…

Поезд подошёл внезапно и, когда об этом объявили, не все сначала поверили. Перед выходом на перрон Алёша Ветошкин сказал:

— Ребята, не забудьте: спешить не нужно, и не медлите, стоянка всего пятнадцать минут.

— Ой, как мало! — вскрикнула Оля Косюк и первая устремилась к выходу. Все, кто был в зале, высыпали вслед за Олей. Выбежал и Коля Самойленко. На перроне было светло как днём. Запылённые голубые вагоны стояли прямо против вокзала, двери которого были раскрыты настежь, и оттуда шли всё новые и новые группы людей. Взгляды были устремлены к вагонам, в которых ехали маленькие граждане далёкой героической страны. Каждый хотел посмотреть их, сказать искреннее слово любви, что-нибудь подарить на память.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.