Для чего рожден был дядя Вася

Метальников Б.

Жанр: Киносценарии  Драматургия    1982 год   Автор: Метальников Б.   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

В этот субботний летний день Москва заметно опустела. Просторно было в метро, на улицах, в скверах — все постарались выбраться за город.

Пусто было и в парикмахерской. В кресле сидел один только клиент. Две девчонки-парикмахерши делали друг другу маникюр, Марья Петровна вязала детскую кофточку, а дядя Вася — полный, круглолицый и лысоватый — читал газету.

— Можно? — послышался голос в дверях.

— Прошу, — дядя Вася, не глядя на клиента, сделал приглашающий жест, потом отвернулся к шкафчику, достал чистую простыню, и только когда стал накидывать ее на плечи, заметил генеральский погон. Тогда он, как это делают парикмахеры, взглянул не на клиента, а в зеркало и застыл. Клиент тоже замер, напряженно вглядываясь в отражение дяди Васи, потом неуверенно спросил;

— Вася?.. Ты?

— Митя!

Они обнялись.

— Что же ты плачешь, чудак?

— Ну как же! — всхлипнул дядя Вася. — Вы ж для меня как кинохроника военная. Я всегда, когда гляжу кинохронику, так в слезы. Ничего не могу с собой поделать.

— Ты что, спятил — меля и на вы?

— Ну как же — генерал…

— Да брось ты! — с досадой сказал генерал. — Пошли!

— А стричься?

— Потом.

— Потом так потом, — обрадовался дядя Вася и засуетился, собирая инструменты.

Дядя Вася готовил на кухне закуску — резал помидоры, огурцы, заправляя их перцем и маслом, а генерал ходил по трехкомнатной квартире — довольно нарядной, богатой, но чуточку безвкусной — и удивлялся чему-то.

— Слушай, а ты хорошо живешь! — заявил он, входя в кухню. — Гарнитур у тебя точь-в-точь, как у меня, телевизор цветной, дача…

— А что ж ты хочешь? — ухмыльнулся дядя Вася. — Ты — генерал, а мы — сфера обслуживания. Выравниваем грани помаленьку…

— И книги почти те же. Жена занимается?

— Ага…

— Она у тебя кто?

— Коллега. Маникюр.

Генерал усмехнулся чему-то и, помедлив, спросил:

— А кто их читает? Дочки?

— Лифтер их читает, Коля, — засмеялся дядя Вася. — Корешок мой. Раньше пил запоем, теперь здоровье не позволяет, читает запоем!

Генерал почему-то вздохнул и заметил:

— Вась, а гарнитурчики-то у нас с тобой уже не модные, говорят. Моя задумала на «Европу» менять…

И тут дядя Вася расхохотался от всей души:

— Слушай, они что, сговорились? Моя тоже — все талдычила, талдычила про «Европу», я ей и врезал: это кресло от Европы не подходит вашей личности! Ну и добавил еще! — Дядя Вася показал кулак.

— Правда? — завистливо спросил генерал.

— А что такого? Раз она русского языка не понимает… А ты как?

— Постеснялся, — вздохнул генерал. — Скоро привезет… Вась, они что, взбесились?

— Кто? — не понял дядя Вася, потому что это был ответственный момент соления и пробы на вкус,

— Да бабы наши.

— Такая эпоха пришла, — горестно согласился дядя Вася. — Вот ты скажи, когда мы с тобой под Прохоровкой припухали, могли мы себе представить, что доживем до такого, а?

Митя махнул рукой.

— О чем говорить!.. Ладно, кончай готовить, тут и так на целое отделение…

Дядя Вася стал наливать, и генерал вдруг испуганно остановил его:

— Стоп, стоп! Куда столько! Мне уже нельзя — гипертония, сердце и все такое прочее…

— Ты скажи, а? — почему-то растрогался дядя Вася. — И у меня та же самая история… Ну, да ладно, мы помаленьку…

— Жестокая несправедливость жизни! — вздохнул Митя. — Когда можешь — денег нет, а когда они есть — уже не можешь… Ладно, Вася, во-первых, за то, что встретились! Во-вторых, за то, что еще можем, и в-третьих, за то, что мы все-таки живы!

Дядя Вася молча кивнул, одобряя тост, потом они выпили и вдруг потянулись друг к другу и обнялись. А дядя Вася снова прослезился.

Утром, сидя на лестничном подоконнике, уставленном горшками с цветами, дядя Вася делился переживаниями со своим другом Колей, лифтером.

— Веришь, всю ночь не спал — все вспоминал, как тащил я Митю. Пять километров! А вокруг бой, танки, того и гляди не подстрелят, так задавят! — Он вдруг засмеялся: — Тащил сержанта, а вытащил генерала! Дела, а? — И так же неожиданно погрустнел. — Он, значит, генерал, а я кто?

— А ты — его спаситель! Честь и хвала тебе, — твердо сказал Коля.

— Тащил-то сержанта, при чем здесь генерал?

— Человека ты спасал. И спас! Я, Вася, всю твою жизнь знаю. Ты не только Митю своего вытащил, после войны ты отца-инвалида вытащил, братьев, потом семью. Я тебя за это очень уважаю. Ты, Вася, если по совести сказать, знаешь кто?

— Верблюд? — грустно спросил дядя Вася.

— Ты очень хороший человек.

— Парикмахер, — возразил дядя Вася.

— Человек! — твердо повторил Коля.

— Парикмахер! — Дядя Вася встал с подоконника. — А другие — генералы, космонавты, академики…

— Мореплаватели и плотники, сантехники и штукатуры. Чего ты так раззавидовался? Вот лично я ни одному генералу не завидую. Это когда еще золотые погоны наденешь! А до тех пор послужи-ка в гарнизонах, от подъема до отбоя, по уставу, и каждый, кто повыше в звании, такую стружку с тебя снимет, что в гражданке и не снилось! А ты жил вольным казаком…

— Парикмахером…

Коля так рассердился, что задохнулся от возмущения. А дядя Вася подхватил сумки со снедью и стал спускаться по лестнице. А спустившись, обернулся к другу и очень убежденно сказал:

— Но так продолжаться больше не может!

И он поехал на дачу.

Троллейбусом.

Метро.

Электричкой.

И всю дорогу его не покидали мятежные мысли.

Жена и дочь — такие же кругленькие и налитые, как и сам дядя Вася, — возились на грядках клубники, обрезая усы.

— Явился! — Евгения Михайловна уперлась руками в резиновых перчатках в бока. — Ты когда обещал?

— Друга встретил. Фронтового. — Дядя Вася хотел пройти мимо, но жена заступила дорогу.

— А ну — дыхни!

— Примитивная ты женщина! — вздохнул дядя Вася и, обойдя се, пошел к дому.

Он сноровисто распихал продукты по местам: что надо — в холодильник, сахар и крупу — в шкафчик, хлеб — в хлебницу, потом сел за стол и задумался.

В дверях показалась Евгения Михайловна.

— Ты обещал антенной запяться…

— Антенной? Займусь. А лестница есть?

— Есть. Принесли…

Однако он не сдвинулся с места.

— Ты долго тут сидеть будешь? — не выдержала жена.

— Не можешь не командовать? — вздохнул дядя Вася. — Тебе обязательно надо, чтоб по первому твоему слову я срывался с места, да? Сказал, займусь, значит, займусь.

И только потому, что тон его был кротким, Евгения Михайловна не сцепилась с ним. Обдав его молчаливым презрением, вышла.

…Ветер раскачал телевизионную антенну, выдернул один гвоздь, и она перевесилась вниз. Дядя Вася стоял внизу и задумчиво рассматривал антенну. Земля перед домом была свежеперекопанной, но дядя Вася не обратил на это внимания, за что тотчас же получил втык от жены:

— Ну что ты топчешь? Мы с Татьяной с утра горбатилсь, а он топчет…

— Зря горбатились, — пожал плечами дядя Вася. — Здесь все равно ничего не вырастет — солнца нет.

— Вырастет, только ты не тончи…

…Прибив антенну, он оглянулся вокруг, да и загляделся. Отсюда, с крыши, открывался отличный вид на поселок, па речку и луга. Ласково грело солнце, над домом с писком реяли ласточки, ветер шумел в двух старых черемухах, что росли возле дома. И дядя Вася увидел, что у деревьев бывает не только высота, но и глубина, и в этой глубине возятся по каким-то своим делам птицы. А когда налетает ветерок, листья шумят, словно море. Хорошо было тут, и не хотелось дяде Васе слезать, благо он догадался захватить старую телогрейку и сидеть было вполне удобно.

Жена и дочь давно уже, задрав головы, что-то кричали ему снизу, но из-за шума листьев было не разобрать — и это тоже было прекрасно. Если не глядеть на них, то как будто их и вовсе не было. Евгения Михайловна выходила из себя:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.