Очень важная персона

Бодров Сергей Владимирович

Жанр: Киносценарии  Драматургия    1983 год   Автор: Бодров Сергей Владимирович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Было четыре часа утра, И утро было туманное. Деревня спала. Даже петухи еще не пропели. Тишина.

И в этой тишине — топот копыт. Как на пожар мчался по деревне всадник. Осадил лошадь у председательского дома.

— Родион Михайлович!

Окно в доме распахнулось.

— Чего? — высунулась голова председателя колхоза.

— На совещание вызывают! В район!

— Ну, а орать-то зачем?

— Вместе с агрономом…

Шишкин захлопнул окно. Всадник вздохнул и шагом поехал обратно.

Родион Михайлович с мокрыми после умывания волосами вышел на крыльцо своего дома, прикрыл осторожно, чтоб не скрипнула, дверь, поставил ногу на ступеньку и зашнуровал ботинок.

— Господи, — сказала сонным голосом жена. — Мужика не вижу. Замучили с этими совещаниями.

Она вышла на крыльцо в ночной рубашке. Статная, молодая.

Шишкин разогнулся, поцеловал жену в щеку.

— Ну, я поехал, Галя, — сказал он, взяв видавший виды портфель.

— Родя! Ты в универмаг зайди. Может, колготки привезли…

Достал из кармана еженедельник и записал туда задание жены.

— Чего еще?

— На рожон не лезь, ладно? — попросила жена.

Шишкин и молодой агроном Михаил Фокин шли по деревне.

У ворот мастерской стояли механизаторы. Уважительно поздоровались с председателем. Он помахал рукой в ответ. Вышли за околицу. Проселочная дорога вела к деревянной будочке, возле которой по нечетным числам приземлялись безотказные «АН-2».

По взлетному полю шел парень лет двадцати семи, курносый и в очках. Тащил какую-то сложную конфигурацию из палок и двух белых полотнищ.

— Ты сколько на костыле-то ковылял? — спросил шагающий рядом Шишкин.

— У меня теперь совершенно другая конструкция, — спокойно ответил парень.

— Толковая у тебя ведь голова. Николай. Не жалко?

— Риску вам не хватает, Родион Михайлович.

— Ты за меня не бойся! Риску…

Николай усмехнулся. Агроном вообще молчал.

— И не уговаривай, Николай! — сердито сказал Шишкин.

Николай пожал плечами, сунул под мышку свою конструкцию и пошел к концу летного поля.

— Я б попробовал… — тихо сказал Шишкин агроному. — Только кто дитё будет на ноги поднимать?

Николай встал на бугор, приладил к рукам два крыла, дождался воздушного потока и медленно воспарил.

— Эх, хорошо! — крикнул он, пролетая над Шишкиным. — Сверху же видать все! Разобраться во всем легче!

— Мне б сначала снизу разобраться… — пробормотал Шишкин, с завистью глядя на парящего Николая.

— Николай! — крикнул агроном. — Там самолета не видать?

— А сегодня его не будет! — крикнул сверху Николай. — Погода нелетная!

— Николай! Лети к конюшне! Скажи, чтоб лошадей седлали! — распорядился Шишкин.

Около конюшни стояли две оседланные лошади. Норовистый председательский жеребец и смирная кобыла — для агронома.

Шишкин натянул кепку, взял повод и одним махом оказался на жеребце.

— Может, на машине все-таки поедем? — спросил агроном.

— Зачем же зря машину гонять? — удивился Шишкин. — Так бензину не напасешься! Да и вообще — на лошади лучше!

И толкнув жеребца в бока, взял с места в карьер. Агроном, неуклюже трясясь, поскакал следом.

Роса на травах висела тяжелыми крупными каплями.

И травы были — загляденье.

Два всадника на рыжих лошадях крупной рысью ехали по луговой дороге вдоль излучины реки.

— «Бродят буренки по белым ромашкам. Щиплют клубнику и красную кашку.

Медом пропахли кусты и ракиты. Вот почему молоко духовито», — читал Шишкин стихи. — Местный поэт написал.

Веселым хозяйским взглядом оглядывал он окрестности.

На лице же молодого агронома было написано страдание. Он клонился то в одну сторону, то в другую, готовый упасть, но молчал, обхватив руками шею лошади.

— Луга-то у нас, луга какие! — восторгался Шишкин. — Скоро косить будем!

Спутник безмолвствовал.

— В Иванов день начнем! Седьмого июля! Как считаешь, Михаил, не поздно? — не оглядываясь, кричал председатель.

Агроном ничего не ответил.

— Не сено будет, а букет! — все восторгался Шишкин. — Представляешь, мне эти луга распахать велели! Хрена я им дал!

Михаил совсем наклонился и упал. Лошадь остановилась.

— Ты облегчайся, облегчайся, — посоветовал Шишкин, не замечая, что спутника нет рядом.

Михаил сидел на траве и смотрел, как председатель колхоза удаляется, разговаривая сам с собой.

— Родион Михайлович! — крикнул он. — Товарищ Шишкин!

Шишкин с удивлением обернулся. И через минуту подскакал к спутнику.

— Ты чего, Миша? Ты же агроном, а верхом ездить не умеешь. А потом — это ж удовольствие какое!

Парень слабо улыбнулся.

— Не вижу я тут удовольствия…

— Садись, — сказал Шишкин. — Поехали.

— Не могу. Чувствую, сбил все в кровь

Шишкин взглянул на его страдальческое лицо и сказал:

— Ладно, иди домой. Скажи жене, чтоб мазью там смазала. Заживет!..

И он, повернув лошадь, поскакал дальше.

Ровно в девять, с седлом в руках, Шишкин вошел в приемную председателя райисполкома.

— Товарищи! — вышла из дверей, обитых черным дерматином, строгая секретарша. — Евгений Федорович велел передать, что совещание переносится на час дня.

Шишкин достал свой еженедельник и посмотрел туда.

— Вы бы еще лошадь сюда привели, товарищ Шишкин, — сделала ему замечание секретарша и пошла в кабинет со стаканом чая.

В приемной толпилось еще семь или восемь председателей колхозов. Шишкин с каждым поздоровался за руку.

— Насчет чего совещание-то?

— Насчет молока, небось.

— Учить будут, как коров доить…

— У тебя-то как с молоком, Родион Михайлович?

— Да у него-то нормально, — ответил кто-то за Шишкина, выходя вслед за остальными из приемной.

Шишкин повесил седло на вешалку.

— Поглядывай, — сказал он секретарше и тоже вышел.

Та только закатила глаза.

Около здания райисполкома стоял десяток машин со скучающими шоферами. К забору был привязан шишкинский жеребец. Шишкин взглянул на лошадь. Жеребец покосил на него глазом. Шишкин не торопясь пересек площадь, украшенную незатейливой наглядной агитацией — колхозник с поросенком в руках в обрамлении цифр. Обошел какие-то огромные ящики, лежащие посредине площади. По ступенькам поднялся в здание районного универмага. В отделе галантереи за прилавком стояла высокая, худая, не очень приветливая продавщица.

— Девушка, у вас колготки есть? — спросил Шишкин.

— У меня есть, — глядя мимо Шишкина, ответила девушка.

— Я имел в виду… в продаже, — растерялся Шишкин.

— Какой размер?

Шишкин посмотрел в еженедельник, никакого указания на этот счет не нашел и, взглянув на продавщицу то с одной стороны, то с другой, неуверенно пробормотал:

— Раза в три пошире вашего…

— Таких французы не делают, — холодно ответила продавщица и положила маленькую коробочку на место. — А наших нет.

…С люстрой в вытянутой руке Шишкин вышел из универмага. Подошел к своему жеребцу, опустил люстру на землю, достал из кармана кусок сахара и угостил лошадь.

— Размеров нет, — пробормотал он. — Самые ходовые, и не завозят.

В 15.00 Шишкин все еще сидел в приемной. Остальные председатели колхозов толпились тут же.

Из кабинета выскочил обозленный человек. Грузин. Сплюнул с досады.

— Не могу с таким человеком говорить! — крикнул грузин и добавил что-то по-грузински. — Дай развернуться — прошу! Боится! Чего боишься, спрашиваю. Того, что люди вкусно кушать будут, да? Сейчас в грязной столовой пьют — не боится! А ресторан открыть — боится! Не для себя ведь хочу, для людей… А… — махнул грузин рукой.

Шишкин ничего не сказал. Грузин снял с вешалки свою кепку, опять что-то в сердцах сказал по-грузински и вышел.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.