Я ваш племянник

Гребнев Анатолий

Жанр: Киносценарии  Драматургия    1983 год   Автор: Гребнев Анатолий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

У Виктора Семеновича объявилась в городе тетка, двоюродная сестра отца. Она сама разыскала его какими-то сложными путями — нашла адрес, телефон и известила о своем существовании, о котором Виктор Семенович накануне еще не подозревал… И вот сейчас он шел, обследуя обширный московский двор — то ли двор, то ли улицу, не поймешь, с номерами корпусов и подъездов, пока не возник дом, где сошлись все номера. Здесь Виктор Семенович остановился, приставил к ногам портфель, еще раз сверился с адресом, записанным на календарном листке, и шагнул в глубь парадного.

Тетка оказалась старой грузной женщиной, за семьдесят или около того. Сначала она очень внимательно, даже с некоторой подозрительностью осматривала Виктора Семеновича, словно решая, принимать ли его в племянники; потом, после некоторых вопросов и ответов, взгляд ее смягчился, и к концу встречи Виктор Семенович окончательно выдержал экзамен и, в свою очередь, обзавелся близкой родственницей со всеми вытекающими правами и обязанностями.

Происходило это так.

— Здравствуйте. Это квартира двадцать? — шурша бумажкой, говорил Виктор Семенович. — Мне… Марию Игнатьевну.

— Это я, — осторожно отвечала тетка. — Проходите. Вы кто?

— Аржанников, Виктор Семенович. Я получил вашу открытку, и вы, по-моему, звонили, говорили с дочерью.

— Да. Это ваша дочь? Я так и подумала. Ей сколько лет?

— Десять.

— Проходите. Вот сюда можно портфель. Пожалуйста. В эту комнату… Ну-ка, покажитесь, какой вы. — И тетка, подведя Виктора Семеновича к окну и еще надев очки, принялась бесцеремонно его осматривать. — Есть что-то общее, действительно… Я когда вас увидела по телевизору… Вас ведь там трое было в белых халатах, трое, верно?

— Четверо.

— Женщина четвертая.

— Да.

— А мужчин трос, что ты меня путаешь. И три фамилии. Слышу: Аржанников. Меня прямо как током! Думаю: который же из троих? И прямо, можно сказать, пальцем — на тебя: вот он! Если, думаю, Алексеевич, значит, сын Алеши, старшего. Если Семенович… Ты ведь Семенович?

— Да.

— Семена Аржанникова сын?

— Так получается.

— Семена Михайловича?

— Да.

— А я тетя Маня. Двоюродная сестра твоего отца. Ничего, что я на «ты»?

— Пожалуйста. Конечно.

— Садись, что ж ты стоишь.

— Спасибо.

Виктор Семенович опустился на старый скрипучий стул. Он успел осмотреться: жилище тетки говорило о старости и одиночестве. Рядом была еще комната, и там кровать и шкаф с книгами, а здесь обеденный стол, сервант сороковых годов, диван, этажерка, много лишних вещей, с какими почему-то неохотно расстаются старые люди.

Тетка все еще разглядывала племянника

— Ну, рассказывай. Что это вы там открыли, я не очень поняла. Плазму какую-то.

— Да.

— Так ты у нас ученый?

— Ну, это громко сказано.

— Мне нравится твоя скромность. Это хорошее качество, — похвалила тетка. — Тебе сколько лет?

— Тридцать семь.

— Маму звали Натальей?

— Нет, Софьей, — насторожился Виктор Семенович.

— Погоди, как же так? Софья? Ага, правильно, — вычислила тетка. — Наталья была первая, потом Соня…

— Какая первая? Вы что-то путаете.

— Первая жена твоего отца — Наталья, — упрямо подтвердила тетка. — Твой отец был женат дважды, может быть, ты этого не знаешь. Жили вы где, в Орле?

— В Курске.

— Да, я их всегда путаю… А обо мне ты не слышал, родители не говорили? Тетя Маня и дядя Сергей из Ташкента. Сергей Андреевич, мой покойный муж, твой дядя!.. Будь добр, открой этот ящик. Вот за твоей спиной. Отодвинься чуть-чуть.

Виктор Семенович отодвинулся; за спиной у него оказался маленький письменный стол с ящиком. Ящик был сплошь забит письмами.

— Достань, достань, — сказала тетка. — Вытаскивай все. Это, видишь, я веду переписку, у нас с тобой много родни, ты даже не знаешь, наверно. Там бумага внизу. Нашел? И ручка… Вот, смотри!

И тетка, вновь надев очки и вооружившись ручкой, начала чертить.

— Что это? — удивился Виктор Семенович.

— Дерево. Генеалогическое. Значит, так, смотри: у нас был общий дед — у меня и у твоего отца. Аржанников Гавриил Прокофьевич. Странно, что ты не знаешь. Вот это дед. — Тетка нарисовала кружок. — Здесь, рядом с ним, бабка, Феофила. Какие были имена! И фамилия хорошая, редкая. Был бы ты, скажем, Петров или Сергеев — как тебя найдешь! А Аржанниковых в Москве сравнительно не так много. Я звонила па телевидение — мы, говорят, таких справок не даем. Я говорю: в программе «Время» показывали моего племянника. «Не знаем, не знаем». Ну, я их все-таки доканала! Вот смотри: здесь, значит, три сына и две доче-ри. Сын Михаил. — Тетка провела линию, увенчав ее новым кружком. — Твой прямой дед. Понял? Он служил у Буденного, между прочим. Женился. Татьяна, вот она. Твоя бабушка. Помнишь ее, нет?

— Смутно, — признался Виктор Семенович.

— Ты что смотришь на часы? Некогда?

— Да, немножко.

— А ты не пьешь? — вдруг спросила тетка.

— Нет.

— Это хорошо. Сергей Андреевич, дядя твой, мой муж, был непримиримый враг пьянства. И курения тоже. Ты, надеюсь, не куришь?

— Курю.

— Вот это плохо. Но у меня ты курить не будешь, мы условимся. Это скверная привычка. Так считал Сергей Андреевич. У нас всегда бывали студенты, его ученики, и никто не курил… А это что у тебя на шее?

— Где? — испугался Виктор Семенович. — Родинка, наверно.

— Не пробовал удалить? Родинки надо удалять, желательно… Ну, еще расскажи. Жена у тебя работает?

— Да.

— Кто она?

— Инженер.

— Живете хорошо, не ссоритесь? Вообще-то Аржанниковы — люди неуживчивые, вся порода такая. Отец твой, царствие ему небесное, был очень упрямый человек, ты помнишь, нет?

— Вы знаете, мне было три года, когда он умер.

— Да-да… Это сорок восьмой или сорок девятый, правильно? Я помню. У него было ранение на фронте. И у дяди Сережи было ранение, он лежал в госпитале, в Ташкенте, я приехала к нему, и так мы там и остались. Странно, что ты не знаешь… Дядя Сережа умер пять лет назад. Как его хоронили! Ты знаешь, он был замечательный человек, настоящий мыслитель, хотя всего-навсего преподавал в техникуме. Но Циолковский тоже был учителем в гимназии, и его считали чудаком… Дядя умер, я осталась одна. В Москве у нас была сестра, его сестра, я переехала, мы соединились, а потом, видишь как, она не прожила и года. И вот я здесь, — заключила тетка.

— Да, — кивнул сочувственно Виктор Семенович.

— Но я очень рада, что нашелся ты. Должна тебе сказать, что я тут месяц назад разыскала еще одного родственника, даже двоих, но один оказался просто однофамилец, а другой, честно тебе скажу, мне не понравился. Пришел — начал осматривать квартиру. Книги. И первым делом вопрос: не продадите ли. Я говорю: нет. И не продам, и в наследство никому не оставлю. Это книги Сергея Андреевича, и они уже завещаны библиотеке после моей смерти. Ну, ему это не понравилось. Я говорю: до свиданья, и больше ходить сюда не нужно, я уж как-нибудь обойдусь. И тут как раз телевизор, программа «Время» и ты. Видишь, как удачно. Только зря так часто смотришь на часы, это мне совсем не нравится. Человек не должен торопиться. Сергей Андреевич никогда не торопился… Сейчас будем с тобой чай пить с вареньем. Жена твоя варит варенье?

— Иногда.

— Я ее научу, — пообещала тетка. — У меня свой рецепт, вот ты попробуешь и скажешь. Ну, дорогой, сейчас вся жизнь у нас пойдет по-другому!

Несмотря на свои успехи, Виктор Семенович жил пока еще обыкновенной средней жизнью научного сотрудника: ездил на работу к девяти, а с работы должен был забежать в булочную, или прачечную, или за Дочкой в бассейн — дочка ходила на плавание. И в руках у него был вечный портфель, а в кармане плаща — целлофановая сумка с олимпийской эмблемой. Мы еще увидим его в таком качестве, а сейчас в обыкновенной средней квартире в районе метро «Речной вокзал», в малогабаритной кухне, где завтракают, обедают, пьют чай, обсуждают домашние и мировые проблемы — как раз за чаепитием, — Виктор Семенович рассказывал жене и дочке о своем необыкновенном визите.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.