Песня жаворонка

Поллинг Флора

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Песня жаворонка (Поллинг Флора)

Пролог

— Эх, сестренка, все-таки зря ты уезжаешь! — снова посетовал Макс.

Покачав головой и грустно усмехнувшись, Элис продолжала старательно укладывать вещи в чемодан.

— Зачем отправляться в такую даль, дочка? — ворчала мать. — Ведь в стране полно университетов. Могла бы выбрать что-нибудь поближе! Чем тебе не подходит Чарльстон? Мы бы с Максом чуть ли не каждую неделю навещали тебя!

— Мама, мы ведь с тобой уже говорили об этом. — Элис наконец закончила возиться с вещами и закрыла чемодан. — Университет штата Юта в городе Логан я выбрала потому, что с филологического факультета именно этого заведения пришел отличный отзыв на мои рассказы. Меня пригласили туда учиться. Причем без вступительных экзаменов. Согласись, от такого приглашения не отказываются. И не волнуйся. Приеду, осмотрюсь, найду какую-нибудь работу, которая позволит мне и учиться, и платить за жилье…

— Ты напоминаешь мне Тони Боулера, — продолжала сетовать мать. — Неплохой был парнишка, но тоже ветер в голове. Взял и уехал. Говорят, подался куда-то на Запад. Что теперь с ним?

Элис часто вспоминала Тони. Это был единственный человек, которым она всегда восхищалась, — честный, открытый, незаурядный. Она любила его, как старшего брата. Хотя иногда ей казалось, что это чувство намного сильнее…

С исчезновением Тони внутри Элис будто что-то оборвалось. Родной городок для нее как бы опустел. Незримая ниточка, связывающая ее с домом, в котором она выросла, и с неброской красотой зеленых холмов Западной Виргинии, больше не существовала. Все годы после его внезапного отъезда Элис словно ждала момента, когда судьба предоставит ей шанс вырваться на свободу.

И теперь этот час пробил. Но у нее не было ощущения чего-то светлого и радостного, свойственного путешественнику перед дальней дорогой. Удастся ли ей реализовать свои мечты? Неизвестность, ожидавшая впереди, все-таки не могла не тревожить.

А может быть, ей повезет и она повстречает Тони?

Размечтавшись, Элис зажмурила глаза. Каким он стал, не потерялся ли в водовороте жизни, в который скоро предстояло окунуться и ей самой?

1

— Эй, шалунья, пошустрее, мы скоро закрываемся! Возьми кофейник, обойди зал и предложи желающим кофе. И не забудь убрать окурки с освободившихся столиков, — не поднимая глаз, пробурчал шеф-повар Билл, усердно соскребая с гриля кусочки пригоревшей пищи. Пахло жиром и жареным луком, и это живо напоминало о блюдах, подаваемых в «Весельчаке Билли».

Элис Лоуэлл, вытиравшая широкую разделочную доску, на секунду прервала работу и уставилась на Билла. В этом небольшом ресторанчике, который впору было бы назвать обыкновенной забегаловкой, она проработала почти год. И никак не могла взять в толк, почему шеф-повар все время ворчит, выказывая недовольство по отношению к ней. Трудилась она усердно, да и внешний вид ее не был вызывающим: светлые волосы собраны в аккуратный хвостик, а розовая помада на губах являлась единственным атрибутом макияжа.

Но Билл ворчал и ворчал. И Элис, теряясь в догадках, иной раз готова была расценивать его недовольство даже как своеобразное проявление симпатии. Хотя этому толстяку потребовалось бы совершить невозможное, чтобы добиться ответного внимания с ее стороны. Все-таки с жаркой мяса и выпечкой у него получалось намного лучше.

— Шевелись, шалунья! — хрипло повторил Билл. — Теперь, когда Джина ушла, все надежды только на тебя!

Итак, тайна шеф-повара была разгадана. Несколько часов назад Джина, официантка, которой недавно стукнуло сорок пять, сильно повздорила с ним, назвав недоношенным уродом, и, побросав фартук и тряпки, умчалась домой. Сид, понимая, что такая работа может осточертеть кому угодно, теперь пытался смягчить свой обычный грубый тон.

Если б все начать снова, Элис вообще не приехала бы в Логан, поскольку на таком удалении от родных долин и холмов Западной Виргинии она не могла чувствовать себя уютно. А после того, что случилось днем, ностальгия лишь усилилась и стала совсем невыносимой. Так что теперь ей хотелось спокойно отработать смену, не встревая в пустые разговоры ни с кем, особенно с незнакомцами, допивающими кофе и с сонным видом посматривающими на часы.

Сполоснув тряпку, которой протирала разделочную доску, Элис еще раз вспомнила, как все сегодня вдруг пошло наперекосяк. Во-первых, ее палочка-выручалочка — старый «форд» был отбуксирован в полицию, поскольку оказался припаркован слишком близко к автобусной остановке. Затем пришлось потратить, то есть фактически выбросить на ветер, целых двадцать драгоценных и столь необходимых ей долларов, чтобы на такси доехать до университета. И все лишь для того, чтобы влететь в аудиторию спустя четверть часа после начала занятий.

Но главная беда этого дня произошла в тот момент, когда педант-преподаватель, профессор Кенсилл, недовольный ее опозданием, не дав ей даже сесть на место и перевести дух, сразу же предложил прочесть доклад по американской литературе первой половины двадцатого века.

Жестом он пригласил опоздавшую студентку приблизиться к своему столу, с левого края которого возвышалась кафедра и торчал микрофон. Предложенную ей тему Элис знала и любила, к докладу была готова. Она попыталась успокоиться, взять себя в руки, помня о том, что для получения степени бакалавра по литературе нужен опыт публичных выступлений. Но у нее ничего не вышло.

Ей, страдавшей от заикания, после длительной пробежки по территории университета к учебному корпусу и бурного финиша в пустом коридоре трудно было читать даже заранее подготовленный текст. Горло перехватил спазм, в глазах стояли слезы.

Она была значительно старше однокурсников. Ведь вместо того, чтобы вовремя поступить учиться, ей пришлось ухаживать за матерью, получившей увечье в результате несчастного случая. И теперь, стоя перед хихикающей молодежью, настроившейся на некое комическое вкрапление в вялотекущий учебный процесс, Элис чувствовала, что ни слова из своей работы прочитать не сможет. Ей не оставалось ничего другого, как подойти к профессору, тихо рассказать о проблеме с машиной, помешавшей вовремя приехать на занятия, и объяснить, что сегодня для нее выступление перед аудиторией — это почти невыполнимая задача.

Но не успела она вымолвить и слова, как профессор, холодно встретивший ее умоляющий взгляд, решительно указал на кафедру и даже включил микрофон, во всеуслышание при этом заявив, что, если Элис немедленно не ознакомит их с выполненным домашним заданием, он не допустит ее к зачету.

У нее не осталось выбора, пришлось принять вызов. Скоро все закончится, подумалось ей, надо только удачно выступить, затем занять свое место и больше никогда не опаздывать ни на одно занятие. Она глубоко вдохнула и нагнулась к микрофону. Но слова застряли в горле, а из динамика вырвался долгий сдавленный звук. Аудитория смолкла. Море глаз с жалостью и ужасом наблюдало, как Элис, потеряв дар речи, отчаянно пыталась что-то произнести.

Она с испугом оглянулась на профессора. Его густые белые брови были сдвинуты. Стиснув зубы Элис отошла от стола и, ускорив шаг, оказалась в проходе между рядами. Потом, избегая встречи с сочувствующими взглядами однокурсников, достигла выхода и опрометью пересекла коридор. Распахнув парадную дверь, она полной грудью жадно вдохнула свежий и прохладный сентябрьский воздух.

Обессиленно встряхнув руками, Элис зашагала под голыми деревьями университетского парка. Под ногами шуршали палые листья. Ей представлялось теперь, что и ее мечты о профессиональной литературной карьере подобны этим отжившим листьям. И лучше было это признать сейчас, чем через неделю, когда настанет очередь доклада по психологии. Ведь тот же самый профессор будет выборочно вызывать студентов для чтения. У Элис не оставалось ни малейших сомнений в том, что он воспользуется случаем, чтобы еще раз публично высмеять ее… Так стоило ли продолжать? Почему бы просто не сказать себе — хватит!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.