Психиатр

Шляхов Андрей Левонович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Психиатр (Шляхов Андрей)

1

Охотиться можно по-разному.

Можно вообще не охотиться, а ездить с водкой и закуской, иногда и без ружья.

Можно развлекаться стрельбой по тарелочкам.

Можно положить приманку и затаиться неподалеку. Рано или поздно добыча (слово «жертва» здесь совершенно неуместно) объявится. Но когда это случится, предсказать невозможно. Может, сегодня, может, завтра, может, послезавтра или через неделю… Никакого терпения не хватит, да и радость будет не та, перегорит. Способ муторный, но зато безопасный. Если что не так, то можно себя не обнаруживать, из тени не выходить. Пока ты, образно говоря, не поднял ружье, ты не охотник, а гражданин.

Преследование дает результат быстрее. Преследовать интереснее, чем сидеть в засаде. Некогда скучать, время бежит незаметно, сердце бьется в упоенье, заветный миг приближается, вот-вот еще немного, еще чуть-чуть, и добыча окажется в руках… Все здорово и замечательно, но во время преследования можно легко обнаружить себя, привлечь чье-то внимание, спугнуть добычу и остаться ни с чем. Это в лучшем случае. В худшем можно навсегда потерять возможность охотиться. Но такой вариант — это не для меня. Я достаточно умен и осторожен, поэтому не собираюсь становиться чьей-то добычей. Я — Охотник, а не добыча! Именно так — с большой буквы. Охотник-одиночка.

Одиночкам недоступен самый результативный способ охоты — облавный, но им не приходится делиться радостью победы с другими загонщиками. Добыча целиком моя, и успех тоже. Делиться я не люблю. Каждый сам за себя, каждый сам для себя, каждому — свое, разве не так? Чужого мне не надо, но и своим я делиться не собираюсь. Да и как можно это сделать?

Самый правильный способ охоты — прийти в нужное время и место, взяв добычу. Теплую, трепыхающуюся, волнительно податливую… Разумеется, для того чтобы вычислить место и время, надо пораскинуть мозгами, с кондачка такие дела не делаются. Но чем-чем, а умом меня мать-природа не обделила, что не додала в плане внешности — компенсировала мозгами.

Недаром же профессор Утягин на одной из своих лекций сказал, по-простецки указав на меня пальцем: «Вы тут все фармацевты, один он — аптекарь!» В устах заведующего кафедрой фармакологии «аптекарь» было наивысшей похвалой. На нашем курсе он больше никого «аптекарем» не называл. Так-то вот, пустячок, а приятно. Запомнилось. Приятное всегда запоминается, впрочем, как и неприятное. Я вообще на память не жалуюсь, она у меня цепкая.

Аптекарь…

Самому мне старинное мелодичное слово «аптекарь» нравится куда больше, чем царапающее слух современное «фармацевт». Английское «фармацист» еще хуже, а китайское «яоцзиши» звучит ничего. Яо-Цзи-Ши… Так и тянет тянуть его нараспев, хлопая в ладоши. А по-японски «аптекарь» — «якудзаиси», от слова «якудзаи» — «лекарство», а не от названия якудзы — их национальной мафии. Но сходство мне нравится. Я ведь и сам такой же: суровый, храбрый и решительный, как парни из якудзы. И так же, как они, люблю утверждать свою власть над миром, только способ у меня свой, особый. У каждого свой путь к истине и способ самоутверждения.

Я — Аптекарь. Только я не простой, а особенный.

Но об этом никто не догадывается.

И правильно. Известность мне ни к чему. Я не артист и не политик, хотя в своем роде я и политик, и артист, и охотник… Я очень многогранная личность. В первую очередь — личность.

Я очень люблю наблюдать за тем, как у моей добычи тускнеют глаза. Жаль, что они при этом некрасиво пучатся. Издержки процесса, ничего не поделать. Я мог бы использовать какой-нибудь быстродействующий яд, от которого глаза тускнеют, не выпучиваясь, но это лишило бы меня прямого контакта с добычей в момент ее агонии. Можно, конечно, держать их при этом за руки или за шею, но это совсем не те ощущения. Яд расправляется с добычей вместо меня, лишая меня какой-то существенной части моего упоительного всемогущества. Радость уже не та. К тому же яд — это дополнительные сложности, которые могут выйти мне боком.

В моем деле чем проще, тем лучше.

Сначала я сильно рисковал, но лишь до тех пор, пока не придумал свой Способ. С одной стороны, он проще пареной репы, с другой — вряд ли кто сможет его разгадать. Простые загадки ведь самые сложные. Теорему Ферма не так давно доказали, а на вопрос: «Куда девается дырка от бублика, когда он съедается?» — так и нет ответа.

Я — дырка от бублика.

Меня невозможно поймать, потому что меня нет…

2

Если рано утром Восьмого марта кто-то ломится в дверь к одинокому холостяку, так это явно не для того, чтобы поздравить с праздником и подарить подарок.

Вчера вечером Савелий предусмотрительно выключил оба телефона, домашний и мобильный, домофон и дверной звонок, чтобы наконец-то выспаться как следует, за себя и за того парня, чтобы спать до тех пор, пока, как говорят некоторые, «морда от подушки не заболит».

Пусть мир празднует женский день, а кое у кого есть совсем другие планы. Долгий сон, неспешный завтрак, просмотр какой-нибудь новинки кинопроката, прогулка от дома до Китай-города, пара кружек темного пива в кабачке. И все это в полном одиночестве. Так уж захотелось Савелию — провести выходной наедине с собой, подустал он от общения с людьми в последнее время.

«Надо было обить дверь снаружи чем-то мягким», — подумал Савелий, накрывая голову подушкой. Окончательно просыпаться и тем более вставать не хотелось. Была надежда, что незваный гость скоро устанет стучать или же, убедившись в бесперспективности своих действий, уйдет восвояси.

Увы, тот оказался настойчивым. Стук не прекращался, наоборот, становился все громче. Кто-то за дверью был уверен в том, что Савелий дома и во что бы то ни стало желал пообщаться. В лучшем случае это могли быть заливаемые соседи снизу, о худшем случае не хотелось и думать. Савелий откинул в сторону одеяло, сел, потряс головой, отгоняя остатки сна, и босиком пошлепал к двери. Звука льющейся воды он не услышал, потому и в глазок заглядывать не стал — и так ясно, что по ту сторону двери стоит двоюродный брат и любимый родственник Виталик. Больше некому.

Планы на хороший день рухнули. Савелий почтил их память вздохом сожаления и открыл дверь.

— Ну, наконец-то! — вместо приветствия сказал любимый родственник. — Здоров ты спать, брат!

— Чем еще заниматься в выходной? — не слишком любезно и немного сварливо поинтересовался Савелий, давая понять гостю, что тот приперся не очень-то кстати.

Виталика не слишком любезная встреча не смутила. Он всегда был выше таких мелочей, как чужое настроение. Прошел мимо посторонившегося Савелия в прихожую, разулся, облагородив атмосферу запахом давно не сменяемых носков, снял куртку, повесил на соседний крючок наплечную кобуру с пистолетом и обернулся к Савелию с улыбкой на небритом осунувшемся лице:

— Ну, здравствуй, брат!

— Здравствуй, — ответил Савелий и, следуя традициям гостеприимства (эх, послать бы их вместе с любимым родственничком куда подальше!), спросил: — Кофе или чай?

— Чай! — не раздумывая, выбрал гость. — От кофе меня уже блевать тянет. Три ложки с верхом на кружку. И не забудь кружку блюдцем накрыть, чтобы заварилось получше.

Гость ломанулся прямиком на кухню, но был предусмотрительно перехвачен хозяином и отправлен в ванную мыть руки. Савелий с детства считался чистюлей (по версии Виталика — чистоплюем), а Виталик — неряхой. Странно, но такие радости, как гепатит А, сальмонеллез и глисты, почему-то доставались Савелию, Виталику все было как с гуся вода.

— Как мама? — спросил гость, плюхаясь на диванчик.

— Нормально, — ответил Савелий. — Привет вам передавала. А как Лариса с Юлей?

— Нормально, — хохотнул гость. — Юлька растет, Лариса стареет. Все как обычно.

Неизвестно кем установленные приличия первым делом требовали справиться о родственниках. Судя по тому, что Виталик не стал давать развернутую характеристику своей жене, на семейном фронте у него сегодня было затишье. Уже хорошо. Савелий порадовался за брата и за себя тоже. Если бы Виталик до утра выяснял отношения с женой, а потом, как обычно, хлопнул бы дверью и ушел к Савелию, то следом за ним примчалась бы Лариса и на глазах у Савелия разыгрался очередной акт житейской драмы с взаимными обвинениями, угрозами, оскорблениями…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.