Конфликты в Кремле. Сумерки богов по-русски

Фалин Валентин Михайлович

Серия: Секретная папка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Конфликты в Кремле. Сумерки богов по-русски (Фалин Валентин)

Жизнь — это долг, даже если она продолжается мгновение.

Гете

Глава I. НЕ БЫВАЕТ КАТАСТРОФ НЕОБЪЯСНИМЫХ, ЕСТЬ НЕОБЪЯСНЕННЫЕ

Пожалуй, не сыщется крупного политическо­го события, вслед которому, словно к комете, не пристроился бы хвост критиков, комментаторов, толкователей. В общем и целом это правомер­но. Особенно когда содрогаются и рушатся стол­пы привычного мироздания, а само их крушение выглядит подчас загадочнее, чем исчезновение ди­нозавров.

Не суди по началу о конце — поучает народная мудрость. Столь же уместна, однако, и другая кон­статация — не суди по финалу о начале. Это верно почти без исключений и десятикратно верно при­менительно к Советскому Союзу, ко всей пробле­матике его возвышения и ухода с мировой арены.

Каковы бы ни были стартовые умыслы зачин­щиков перестройки, итог налицо: нет больше «третьего Рима», которому посулили придать че­ловеческое лицо. Выправляли быку рога, да свер­нули ему шею, могли бы ухмыльнуться японцы. Еще бы! Громадный континент с многоликим, без малого трехсотмиллионным населением пущен в передел. Подлинные последствия этого тектони­ческого по масштабам и глубине сдвига проступят через годы и десятилетия. Пока очевидно одно: в региональном и глобальном измерении они, со все­ми поправками на историческую своеобычность, разительней в сопоставлении с переменами, выз­ванными распадом Рима как первого, так и вто­рого в совокупности.

Как и во что выльются поражение многоуклад­ное и планетарное внедрение идеологической монокультуры? Никогда ни одна отдельно взятая держава не стояла ближе к мировой гегемонии. Амплуа верховного жреца земных дел и вселен­ского поводыря манит Вашингтон. И требуется уже насилие над собой, чтобы соблазн воспользо­ваться шансом порулить не взял верх над здравым смыслом.

По опыту монокультура или, если без витийств, обскурантизм не открывали райских ворот. А вот приговором многим системам и режимам, тщив­шимся мерить все своим аршином, они станови­лись, и не однажды. Отрицание отрицания есть непременное условие любого развития. Прогресс, коль суждено ему быть, не терпит истин в после­дней инстанции и еще меньше вечных истин, на кои падко растленное потребительством и изле­нившееся в иждивенчестве сознание. О видениях и химерах, выдававшихся и выдаваемых за откро­вение, не стоит и говорить. Их на стыках эпох — что на небе светил, и все ворожат.

Издавна Москву объявляли, кому как взбредет, источником дурных веяний и напастей. В «хо­лодную войну» ее почтили титулом «империя зла».

Допустим, русофобы были правы. Так отчего же горизонты не просветлели вслед за тем, как сей источник иссяк? Что теперь-то мешает мировому сообществу обрести искомые со времен Ветхого Завета гармонию и любовь к ближнему? С чего бы это под видом нового на смену отвергнутому чаще крадется подзабытое старое? И камень за пазухой как держали, так и продолжают держать.

Куда ни кинь, вопросов легион. Проблемы нака­тываются что волны в прибой. Старые и новые впе­ремежку. Они не просто будоражат умы. От иных оторопь берет.

Социал-дарвинизм в его различных видах и под­видах чувствует себя на коне: естественный отбор вроде бы отдал предпочтение сильному и покарал слабых. А вдруг впечатление это ошибочное и дей­ствует феномен противоестественного отбора с его моралью — богатство к богатству, права по арсена­лу? Разве справедливо и терпимо, обретя относи­тельную автономию от стихий, еще пуще завязнуть в кабале у себе подобных? Не хочется думать, что идеи великих просветителей так и затеряются на библиотечных полках, став в глазах политических церберов конца XX века более порочными, чем они представлялись в конце XIX столетия набиравше­му тогда мощь империализму.

Прозрение должно наступить. Общественный протест не исчерпает себя в отторжении так на­зываемого реального социализма, сносного в про­кламациях и никудышного на практике. Конеч­но, правители Советского Союза и их преемники умудрились не только все смешать в собственных домах. Они замарали передаваемую из века в век заветную мечту о справедливости и человечности. Ту самую мечту, что оплодотворила христианство и вызвала к жизни философские и политические учения, вознамерившиеся гуманизировать бытие на земле в дополнение к мольбам о благоденствии на небесах.

Не личность творит историю, утверждала при­чесанная под Сталина теория, а народ. На звание «народ» не тянули ни пресловутая «номенклатура», ни правительство, ни даже внешне всемогущее По­литбюро. Все снизу доверху было покроено, при­гнано, извращено на потребу «главному», воссе­давшему на одном или нескольких креслах кряду. Нашим богам по табели о рангах было тесно в ра­зумных пределах. Они не довольствовались положением верховных властителей, ниспосланных провидением. Будучи зачастую не способными извлечь из зсуммы фактов элементарный смысл, они претендовали на всезнание, всепонимание и всевидение, на непогрешимость в предсказаниях и деяниях, жаж­дали жертвоприношений.

По всякому поводу советская пропаганда трезвонила: человек может ровно столько, сколько он знает. Но кто больше других старался приделать к стенам уши и возвести перед всеми ушами стену, непроницаемую для вражеских «голосов»? Лучше пусть наши граждане не могут, ибо не знают, чем усомнятся в официально «в основном построен­ном» счастье.

Самое закрытое общество было открыто всем семи эфирным ветрам и поветриям. Оно не могло адаптироваться к сложившемуся глобальному информационному пространству. Вложи Советс­кий Союз средства, потраченные на противодей­ствие «идеологическим диверсиям», в модерни­зацию своего информационного аппарата, отдача наверняка была бы куда заметней. Для этого, од­нако, надо было сохранить веру в самое себя, в правоту своих идей и проповедуемых ценностей. Оценки экспертов в расчет не принимались. Раз­ве что мнение знатоков, про которых Г. Киссин­джер заметил: «Эксперт есть тот, кто правильно синтезирует и выражает идеи тех, кто его нанял».

Искусство не требует признания его произведе­ний за действительность. Политика, напротив, дол­жна быть адекватна реальности и непрерывно вы­давать свидетельства своей действенности, умения управлять событиями вместо того, чтобы ограни­чиваться их регистрацией. И тут неумение найти и сказать правду — порок, который никаким умени­ем вещать неправду не покрыть.

Сталин — жестокое предупреждение против обо­жествления личностей, против того, чтобы безотчет­но вверять им свое будущее. Он не заслужил того, чтобы посмертно вмешиваться в процесс отделения семян от плевел. Кого-то, возможно, опечалило бы, если бы сталинизм канул в Лету. Пугало поныне схо­дит за аргумент, особенно когда нет охоты вникать в существо или представляется повод побередить ос­тавленные тираном раны.

Увы, эти раны — неизбывная часть сталинского наследия. Но особенно живучими и заразительны­ми оказались гиперболизированное до абсурда повелевание как самоцель, превращающая причуды и вывихи, мании и предрассудки в стратегию и так­тику «усовершенствований» и экспериментов над подданными. Самодержцы, не ведавшие и не веда­ющие запретов и стеснений, тешат таким способом неуемное тщеславие, своего беса, принародно вы­сеченного еще Ф.М. Достоевским.

Истина о надругательстве над социализмом в СССР, о выхолащивании того, что в идеале долж­но было наполнять понятия народовластия, граж­данских свобод и достоинства человека, рано или поздно пробьется сквозь напластования ханжества и клеветы. Это обязательно случится, и не в по­рядке исторической очередности, не дожидаясь, пока откроются тайники инквизиции и подногот­ная неисчислимых бесчинств, учиненных под сенью креста. Никак не затянуть в исповедальню колониализм и его собратьев, изведших под ко­рень дюжину-другую цивилизаций: им не с руки своим покаянием ссорить уходящее второе тыся­челетие с грядущим третьим.

Живая жизнь все расставит на положенные мес­та. Сойдет на нет идолопоклонство, подобостраст­но сопрягающее даже нечто само собой разумею­щееся с земными светилами различной яркости и величины. Мастерам чинопочитания и дифирамбов заглядывать бы время от времени в святцы. Тогда скорее прекратили бы они есть начальство глаза­ми и думать ушами, не забывали бы совета боять­ся подлого, коему ты выказываешь уважение. Тем более, что про людей никогда не известно, когда в них кончается ангел и начинается дьявол.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.