Бойня

Ераносян Владимир

Серия: Нация [0]
Жанр: Триллеры  Детективы  Боевики    2012 год   Автор: Ераносян Владимир   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бойня (Ераносян Владимир)

Глава 1. Возражение – предтеча бунта

– Я заслуженный офицер. Вы не можете так просто взять и расформировать несколько элитных подразделений спецназа! – это была аудиенция в «русском Пентагоне» на Арбате. Генерал Кораблев позволил себе возразить министру обороны. Он понимал, что это чревато отрешением от должности, но был уверен, что даже в самом худшем случае с ним не посмеют расстаться по-плохому. Дело было даже не в выслуге лет, не в боевых наградах. На это всем наплевать. Дело заключалось в реальной силе, которая за ним стояла. А за ним стоял спецназ ГРУ. Положим, не весь спецназ, но ряд оперативно-боевых групп создавал и курировал лично он, и его авторитет в этих подразделениях являлся непререкаемым.

Он мог растормошить это чиновничье болото, посеять смуту. Чтобы доказать, что рановато его списали и он – вовсе не отработанный материал. Хотя, копаясь в своей памяти, Кораблев сейчас явственно ощущал, что от былой бравой уверенности военного разведчика осталась только злоба. А гнев для разведчика – худший напарник. Так он обычно наставлял подчиненных.

– Вы мне угрожаете? – не внял аргументам генерала министр.

После этого вопроса генерал понял, насколько сильно он ненавидит этого министра, похожего на зажравшегося мытаря, его некомпетентность, эту высокомерную уверенность в себе, явный апломб холеного и неповоротливого борова в часах с бриллиантами от «Адемар Пиге»…

…И на его запястье были не «командирские». Хотя «Брайтлинг» и есть командирские, только швейцарские. Нет, это была не зависть. Подобное чувство зовется ненавистью, причем неприятие к своему визави обнаружилось сословное, органическое, физическое. И клановое. Боевой офицер никогда не признает гражданского, тем более успешного мебельщика и фискальщика, своим прямым начальником, даже если ответит «Есть!». Армия и спецназ – не для мебели…

Генерал вспотел. Спустя мгновение козырнул и щелкнул каблуками. Сдав пропуск, он вышел в скверик Гоголевского бульвара, где ждал его старый друг и соратник полковник Дугин, лицо которого украшало столько же шрамов, сколько швов от пластических операций разместилось на телах Памеллы Андерсон, Маши Малиновской и еще пары фриков, вместе взятых.

Просьба подчиненного не была исполнена. Генерал не улучил удобного момента и не спросил про задержанного накануне подопечного Дугина, сорвиголову, который умудрился избить патруль дорожно-постовой службы в одиночку, и только за то, что у парня попросили документы. История времен Ришелье, смачно описанная Дюма. Извечное соперничество «мушкетеров короля» и «гвардейцев кардинала», антагонизм спецслужб, производное системы сдержек и противовесов.

Только ГРУ – уже давно не в любимчиках. В мирные дни совсем иные фавориты. Дерзкие ребята, опаленные реальной войной, а не кулуарным рейдерством, не удобны. Они слишком жесткие и почти не управляемые. Они слоняются без дела по улицам, и у них чешутся руки… И при этом они слишком много знают и многое умеют.

У памятника автору «Мертвых душ» они разговаривали о судьбе своих ребят.

– Что будет, генерал? – спросил Дугин, погладив ус.

– Несколько бригад расформируют. Батальоны чеченцев тоже. В мирное время они не нужны. И твоих ребят.

– Что я им скажу?

– Скажешь правду. Это политика. Не только нас режут. Двести тысяч офицеров сократят. Двести тысяч. Даже курсантов не будут набирать. Ликвидируют институт прапорщиков и мичманов. Считают обузой тех, кто что-то знал. Кто научит солдата, срок службы которого один год, управлять техникой, стрелять и терпеть лишения? Зато этот мебельщик – настоящий специалист по гробам. А гвоздь в наш гроб вобьет его финансистка, когда прекратит выплаты по довольствию.

– Но деньги же вроде есть! Какую штаб-квартиру отгрохали на Хорошевке!

– Во-первых, прошло три с половиной года, а во-вторых, я, как ты помнишь, выступал тогда против строительства в центре Москвы. Такие здания надо возводить в глухих местах! Но это – дело прошлое. А сейчас денег нет! На нас нет точно!

– И проект «Крыса» прикроют?

– Директива уже подписана. Он признан псевдонаучным. А твой профессор Функель объявлен сумасшедшим.

– Тогда крыса сбежит с тонущего корабля!

– Тебе решать, я не стану вмешиваться.

– Товарищ генерал, это же вредительство. Они разваливают спецназ.

– Думай глубже. Они разрушают армию. Причем руками министра.

– Что вы собираетесь предпринять?

– Я ухожу…

– А что делать мне? Я не дам перечеркнуть все усилия и заморозить проект. Это же уникальное открытие. Если сейчас все остановить, то разведка потеряет универсального солдата, не киношного, а реального, способного выполнять боевую задачу без оружия, бесстрашного и изобретательного, с немыслимым для человека болевым порогом, колоссальной выносливостью и живучестью.

– Хорошо, я помогу тебе, как смогу. Не верю, что у тебя с этим хоть что-нибудь получится. Но у меня ведь в данном случае личная мотивация, не так ли? – как-то обреченно улыбнулся ниточкой губ Кораблев. – Вот визитка человека, обиженного на власть не меньше нас. У него огромные деньги и невероятные связи.

– Кто он?

– Пенсионер. Но учти: за помощь он потребует от тебя одну услугу.

– Если ее выполнение в моих силах, я справлюсь.

– Да, если ты примешь его условия, не забудь, кто всю жизнь был твоим покровителем.

– Разве могу я забыть о вас?

– Обо мне постарайся все же забыть, но помни о министре. Пусть он подаст в отставку… Уволь его!

Глава 2. Без отпевания и за пределами кладбища

Семья! Вот, что действительно беспокоило генерала Кораблева. Его сын от второго брака, три года прослуживший в спецназе, учился в Военно-дипломатической академии. Кем он станет? «Пиджаком», и будет работать на благо Родины в резидентуре какой-нибудь страны, или «кротом» – внедренным агентом под прикрытием – теперь отцу этого не узнать. Уже взрослый – все поймет.

О дочери сейчас почему-то не думалось. Дочь… Она вся в маму. Независима и неблагодарна. Ангелина была пристроена. Она вышла замуж за богатого чеченца, которого патронировал сам Кораблев, уверенный в необходимости системы сдержек и противовесов вайнахских тейпов. Безуспешно выводя недовольную Кадыровым знать из-под опеки ФСБ под крыло ГРУ, Кораблев терял боевых товарищей, но с упорством непризнанного патриота стоял на своем, как мог…

Ну, а Макс, его любимчик… Старшего, Макса, первенца, он потерял в Чечне. Что бы там ни говорил Дугин, но он его потерял. И от этого по-прежнему испытывал невыносимую боль.

Память все время рисовала одни и те же сюжеты многолетней давности…

Макс тогда был беззащитным и робким. Ему только исполнилось двенадцать. И больше всего ему не хватало материнской ласки. В таком раскладе, похоже, был виноват сам Кораблев, но признаться в этом самому себе тогда мешала гордость. Это сложное чувство, которое так же часто рождается от обиды, как и от восхищения…

Кораблев перекрыл матери доступ к собственному сыну, когда жена изменила ему с сосунком-старлеем из гарнизонной прокуратуры. Он изгнал ее из дома со словами «не позорь мою честь», «я не позволю, чтобы Макса в школе попрекали матерью-шлюхой» и, что крепко отпечаталось в мозгу невольно слышавшего все эти склоки ребенка, «ты – крыса, которая украла у самой себя семью, глупая серая крыса»… Она рыдала, но не противилась суровому исходу. Ей досталась дочь. А старлей, как водится, слился – перевели в другую часть.

Так Макс остался с отцом. Что бывает сплошь и рядом, правда, в восьми из десяти случаев разводов ребенок достается маме…

Именно тогда в опустевшей служебной квартире на первом этаже завелась крыса. Грызла все подряд по ночам и гадила фекалиями. И тогда Кораблев смастерил приманку из отравленного сыра, крошеного стекла и мгновенного клея. Чтоб наверняка убить грызуна: отравить, изрезать внутренности и пригвоздить.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.