Сказка замийской пастушки

Каддат Моранн

Жанр: Фэнтези  Фантастика    Автор: Каддат Моранн   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Давным-давно маленькая девочка Марисандра… Ах, я совсем уже и забыла, ну с кем ни бывает, что крошка-Мар терпеть не могла, когда ее вот так называли — Марисандра — с громоздкой торжественностью, примерно с какой подданные ее отца носили огромные неудобные головные уборы, увешанные златом, во время преисполненных пафоса праздничных церемоний. Как вы понимаете, девчушку я назвала ее полным именем оттого, что те времена, о которых я поведу свой рассказ — они действительно были так давно, что о них уже все и забыли, за исключением, пожалуй, меня одной.

Не отвлекаться? Разве же я отвлекаюсь, мой дорогой господин, о, не пожалевшей златой чужеземной монеты для старушки за ее рассказ. Нисколечко, я лишь пытаюсь точно вспомнить, когда же все случилось-то с крошкой-Марисандрой, то есть с Мар… Никак не менее трехсот пятидесяти годков назад, смею предполагать.

Хорошо, хорошо. О Марисандре, так о Марисандре.

В тот день, о котором я веду свой рассказ, Марисандре исполнилось семнадцать зим и семнадцать с половиною лет. Это у вас, чужеземцев, к семнадцати годам юноши расправляют горделиво ширящиеся плечи, без двух минут будучи мужчинами, высматривая себе будущих жен среди вчерашних компаньонок по играм в песочнице. А в Замии еще триста лет назад не было редкостью, что семнадцатилетние вовсе и не помышляли в таком возрасте о браке, ибо считались они совсем еще детьми. И потому девчушки семнадцати годков отроду весело и беззаботно проводили свое время — если не помогая матерям по дому да по хозяйству — то собирая в пустыне кактусовый цвет да ягоды на кактусовое вино, да ныряя за съедобными моллюсками на мелководьях моря-Кэтлей, да вечерами прядя, вышивая себе новые юбчонки, да починяя тканые попоны боевым-быкам — метакам своих отцов.

Почему я говорю «юбчонки» вместо «одежка»? Все просто, мой дорогой чужеземный друг, в те времена в Замии ни юноши, ни девушки не носили другой какой одежды, за исключением юбки из пестрой газельей шкуры, да и сейчас еще отказываются заматываться тряпьем по-иностранному, с ног до головы, в некоторых племенах, я слышала, где-то в самом сердце Белой пустыни.

Вот и наша Марисандра, до пояса нагая, ходила в пустыню с подружками за кактусовыми ягодами на вино. К семнадцати годкам у нее были длинные волосы, куда длиннее хвостов ваших коней, чужеземец. И цветом они были черные, чернее Дня Зимней Ночи, что и у нас, в Замии, бывало, случалось, когда Тьма поглощала раз в году готовое народиться на Востоке Большое Светило, оставляя людей на попечении лишь у Луны да Малиновой планеты Войны.

К слову, Марисандра была краше большинства своих сверстниц: тонкая талия, перевитая нитками стеклянных бусин да раковин; длинные, прямые газельи ножки, изящные кисти, блестящие живые глаза, чувственный ротик да торчком стоявшие округлые грудки — ее достоинства можно было перечислять до бесконечности. Жаль, что у Марисандры был один недостаток, решивший ее судьбу — излишняя горячная храбрость заменяла ей рассудительность.

В тот день, о котором я веду свой рассказ, она снова отправилась за кактусовыми ягодами, окруженная стайкой своих подруг, не отстававших ни на шаг от своей прекрасной предводительницы, дочери вождя племени в долине Ниурашпушту.

Смеясь да пересмеиваясь, рассказывая друг другу обрывки новостей из других племен, подавая их под соусом собственных, часто ни на чем не основанных сплетен-догадок — так девушки и проводили день, раздвигая иссохшие космы трав, попадавшихся им по пути, и выискивая среди них мелкие, с ноготок, плоды кактусов; оных в Замии прозвали «золотыми крошками» — не за их желтые колючки, а за прекрасное, на вес золота, вино, которое готовили из их ягод.

Но внезапно девичья тонкая ручка наткнулась не на «золотую крошку» — а на огромный, чуть загнутый птичий клюв, торчавший из головы с мертвыми, сапфирово-молочными глазами. Не знаю, водятся ли в вашей стране гулы, чужеземец? Так вот, в тот день наша Марисандра наткнулась в пустыне на мертвого гула — зрелище само по себе доселе невиданное — никто еще в те времена не имел несчастия видеть гула ни живого, ни, тем более, мертвого. И не нападали еще эти твари в те дни на одиноких пастухов да путников в пустыне под покровом Тьмы.

Раздвинув чахлые колосья травы, мешавшие ей осмотреть тушу гула целиком — Марисандра, наконец, узрела его. Серое, будто ощипанное, тело, кожистые крылья, конечности с острейшими когтями, и, конечно же — птичья голова со смертоносным клювом и демоническим, манящим взглядом сапфировых раскосых глаз.

— Что там, Мар? — Окликнули девушку подруги, обиравшие ягоды с большого куста опунции чуть поодаль.

— Ничего. — Соврала наша красавица, она уже и сама не знала, отчего не сказала подругам правды. Забыв о «золотых крошках» — она некоторое время так и сидела, уставившись на серебряный кинжал, торчавший из птичьей груди мертвого демона пустыни.

Вот я и говорю, ничего бы с ней больше не случилось, кабы она забыла об убиенном демоне да присоединилась к своим подругам, направлявшимся к следующему кусту опунции, раскинувшему спелые пурпурные ягоды-отростки во все боки. Так нет же — Марисандре хватило безрассудства вытащить кинжал с синим камнем в эфесе, до странности походившим на сапфировые глаза этого самого гула. Оказалось также, что кинжал вовсе не весь и не целиком был из серебра — скорее, его выковали из дамасской стали, а благородного металла хватило кузнецу лишь на гарду да эфес.

… И мертвое чудище, до того неподвижной тушей лежавшее меж пустынных трав — оно разом было поглощено песками Белой пустыни.

Спрятав кинжал под юбку из шкуры редкой королевской газели, Марисандра направилась к своим ничего не подозревавшим подругам, и глаза ее то и дело теперь поблескивали странным, молочно-сапфировым блеском.

— Марисандра, дочь моя, плоть от плоти моей, кровь от крови моей, отчего так долго? — Это отец ее, вождь племени, убеленный сединами двухсотлетний — нет, еще не старец — а крепкий мужчина-воин — он с тревогой в голосе приветствовал свою крошку-Мар, задержавшуюся в Белой пустыне дольше всех своих подруг.

— О отец, давший плоть мне, кровь и имя! Я оттого возвратилась позже обычного, что отыскала в пустыне плоды священного пейота, я думаю, наш жрец будет рад моей находке.

И выскочила вон из дома, пытаясь скрыться от неудобных вопросов.

От первоначального ее намерения показать найденный ею кинжал жрецу-шаману не осталось и следа. Вместо этого с лишком храбрая крошка-Мар отправилась на то самое место, где и обнаружила странный кинжал — в сердце Белой пустыни.

— Ну здравствуй, человеческий отпрыск, — прогаркал с хрипотцой тот самый гул, дожидавшийся ее на том самом месте, где она вытащила из его груди кинжал.

И крошка-Марисандра, едва не выронив злосчастный кинжал, пустилась было наутек — не тут-то было. Чудовище пустыни развернуло с шумом свои кожистые крыла — да пронесшись над ее черноволосой главой, приземлилось снова пред ее ликом.

— Не твой это кинжал, девица, ужель не видишь — не твой глаз заточен в эфесе из этого поганого металла, — продолжал вещать демон песков.

Марисандра, действительно, пригляделась — то, что она сначала приняла за самоцвет-лазурит — на деле более походило на сапфировый, с молочными прожилками, глаз чудовища перед ней.

— Видишь? — Снова молвило ей чудище. — Это око гула.

— Гула? — Непонимающе переспросила девушка, не знакомая доселе с демонами пустыни и их именем.

— Да, гула, крылатого демона Ночи Белой пустыни, — засмеялось чудище, громко клацая своим огромным острым клювом. — Какой только выродок вашего племени додумался вдеть этот глаз…

— В нашем племени не делали этого клинка, — уверенно ответила Марисандра.

— Я имею в виду в вашем, человеческом, племени! — Продолжая гоготать, отозвалось чудище. — Отродья, глумящиеся над оком, полным магии…

— Магии, говоришь? — Заинтересованно прошептала Мар, по-новому разглядывая синий глаз в эфесе и весь кинжал в целом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.