Маркиз и Жюстина

Волховский Олег

Серия: Эрика Джеймс. Предшественники и последователи [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маркиз и Жюстина (Волховский Олег)

Лицам, не достигшим восемнадцати лет, и людям со слабыми нервами читать не рекомендуется.

О святости садистов и духовности мазохистов

Маркиз

– Брэйк, Маркиз!

Я остановил уже занесенную руку.

– Кажется, сердце… – прошептала она.

Развязал ее, уложил поудобнее.

– Сейчас, я мигом!

Бросился на кухню за лекарствами.

Кабош устроит головомойку, если узнает, что лекарства у меня на кухне, а не под рукой.

Вернулся, сунул ей валидол.

– Положи под язык!

И ринулся звонить Кабошу.

Длинные гудки. Вот черт!

Придется вызывать «Скорую». Так хотелось обойтись без лишних вопросов!

Дозвонился с третьей попытки.

– Сердечный приступ. Да. Гипертоник.

Назвал адрес.

– Маркиз, – простонала она, – холодное что-нибудь… на грудь… горячо…

Я принес пакет со льдом, хотя не знаю, правильно ли сделал.

Она говорила еще, кажется, что-то важное, но я был не в состоянии воспринимать.

– Ты молчи лучше, лежи. Сейчас приедет «Скорая».

«Скорая» не едет. Пятнадцать минут, двадцать, полчаса.

Обрываю телефон Кабоша. Куда запропастилась эта сволочь?

Жюстина лежит, полуприкрыв глаза. Губы посинели и слегка дрожат.

Час… Они что, на ишаках ездят?

Наконец прорвался: щелчек и низкий голос:

– Да?

– Мэтр, Жюстине плохо с сердцем… Уложил… Вызвал… Жду.

Ему ехать минут сорок.

Через полчаса она застонала, вздрогнула и обмякла. Я схватил ее руку. Жюстина не прореагировала никак. Я не знал, что делать.

Что в этом случае делают? Массаж сердца? Искусственное дыхание?

Минута, три, пять…

Раздался звонок в дверь. Мэтр Кабош ввалился в коридор и скинул пальто.

– Где руки помыть?

– Хрен с ними, с руками! Она уже пять минут не дышит.

– Пошли.

Он взглянул на нее, взял запястье, скривился.

– Я попробую, конечно, что-нибудь сделать, но у меня нет оборудования для реанимации. «Скорую» вызывал?

– Почти два часа назад! Я же сказал!

– Понятно.

Он колдовал над ней еще минут десять. Я толком не понял, что он делал, потому что сидел на стуле, закрыв лицо руками.

– Маркиз, я сожалею.

И тогда приехала «Скорая».

Двое врачей в синих куртках с серебряными полосами: мужчина и женщина.

– Опоздали, ребята, – бросил Кабош.

– В Москве пробки.

– В голове у вас пробки! Я десять лет проработал на «Скорой»! Что-то не помню, чтобы мы по два часа добирались!

Констатировали смерть.

Потом куда-то позвонили.

– Молодая женщина… Труп до прибытия… Предположительно, острая коронарная недостаточность.

Обещали прислать машину за телом. И отвалили.

Кабош остался.

– Экшен проводили?

– Да.

– Ну огребай! Я вас предупреждал.

– Она очень просила.

– Отказать не мог? Есть такое замечательное слово «нет». Говорить разучился?

– Она сказала, что…

– Никого не волнует, что она сказала! И волновать не будет. У тебя абсолютная власть, абсолютное право, и ты, и больше никто, за все отвечаешь. Ну, звони ее папочке!

– Никогда не имел склонности к психологическому мазохизму.

– Ничего, тебе полезно!

Я набрал номер.

– Валентина Викторовича попросите, пожалуйста!.. Валентин Викторович? Это Мар… Андрей. Оля умерла. Сердечный приступ…

Минут через пять я положил трубку.

– Ну что? – спросил Кабош.

– Что? Экшен.

– Понятно.

– А куда они звонили?

– В милицию.

Я поднял голову и в упор посмотрел на него.

– Они обязаны были это сделать, – жестко сказал Кабош.

Олег Петрович

Звонил Антонов.

– Доброе утро, Олег. Тут дело такое…

Я сердцем почувствовал, что мне хотят всучить очередной висяк.

– В общем, звонил депутат Пеотровский. У него дочь умерла. Он считает, что ее убили.

– А заключение какое?

– Сердечный приступ.

– Ну и что нам тут делать?

– Он влиятельный человек. С нашим начальством в баню ходит. Ты в морг съезди хотя бы. Надо отчитаться. Записывай: «Ольга Пеотровская. Тридцать два года. Умерла вчера около одиннадцати вечера».

Я кивнул Сашке Черкашину.

– Поедем, проветримся.

– Убийство?

– Да хрень какая-то! Сердечный приступ! Зато папочка депутат.

По Гоголевскому метет поземка. Свернули направо, на Сивцев Вражек, к Бюро судебно-медицинской экспертизы. Вошли, предъявили корочки.

– Нам нужен патологоанатом, который проводил вскрытие Ольги Пеотровской.

– А-а, Швец. Он еще работает.

Доктор Швец высок и худ и напоминает недокормленного интеллигента, кем очевидно и является. Улыбнулся нам как родным.

– По поводу Пеотровской?

– Да.

Он кивнул.

– Острая коронарная недостаточность. Но и для вас есть кое-что интересное. Пойдемте!

В кабинете он протянул нам протокол вскрытия.

– У девушки следы пыток по всему телу, в том числе свежие.

– Вот так! – сказал я. – Но смерть от сердечного приступа.

– Дело в том, что молодые женщины очень редко умирают от ОКН. Это удел мужчин. Должна была быть очень сильная, запредельная стрессовая нагрузка. Смотреть будете?

– Сейчас позвоним эксперту.

Черт! Даже Лену не взяли, слишком были уверены, что дело гроша ломаного не стоит.

Дождались Лену, вместе спустились к холодильникам.

Швец выкатил труп и расстегнул полиэтиленовый чехол.

– Впечатляет?

Лена начала записывать.

– Тонкие шрамы, вероятно, от ножа: на груди, на животе, на спине, на ягодицах; следы ожогов; на правой ягодице выжжено клеймо с изображением символа, напоминающего свастику или цветок. Три лепестка с точками.

– Держали в заложницах? – предположил я. – Следы побоев?

– Ссадины, синяки, точечные кровоизлияния. И, похоже, ее связывали. Здесь характерный шрамик на запястье. Как от ремня. Или от наручников… Правда, старый.

– Наркотики кололи?

– Никаких следов.

Я вздохнул.

Час спустя мы общались с врачами «Скорой помощи».

– Когда мы приехали, она была мертва несколько минут.

– Кто вам открыл?

– Парень такой темноволосый, симпатичный. Наверное, муж.

– Как себя вел?

– Казался очень расстроенным.

– Был один?

– Нет. Еще мужчина постарше, знакомый или родственник, сказал, что врач.

– Понятно. Адрес помните?

– Конечно, все записано.

Продиктовали адрес. Мы с Сашкой второй раз за день недоуменно переглянулись: это был адрес ее прописки.

– Е… твою мать! – сказал Сашка уже в машине. – Ее что, дома в заложницах держали и там же пытали?

Я пожал плечами.

– Поедем, поговорим с депутатом.

Валентин Пеотровский показался мне человеком неприятным. В кабинет пригласил, предложил сесть, но смотрел властно и презрительно. Он пребывал в полной уверенности, что его дочь убил ее парень, точнее, муж (нищий провинциал, мразь смазливая, пустое место и т. д.). Поженились они за месяц до ее смерти, прожив вместе около пяти лет. Уже подозрительно. У Ольги квартира (в центре, в кирпичном доме, с евроремонтом). Теперь он официальный наследник.

На прощание Валентин Пеотровский улыбнулся почти панибратски и пожал нам руки. Но это не улучшило впечатления.

Однако мы узнали кое-что новое. Этот ее парень (Андрей Амелин) был преподавателем историко-архивного института, точнее, РГГУ (как он теперь называется). Подрабатывал тренером по восточным единоборствам и охранником.

Возмущение депутата вполне понятно: не их человек. Куда ему со свиным рылом в мерседесный ряд!

Алфавит

Похожие книги

Эрика Джеймс. Предшественники и последователи

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.