Лютер. Книга 1. Начало

Кросс Нил

Жанр: Крутой детектив  Детективы    2013 год   Автор: Кросс Нил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лютер. Книга 1. Начало (Кросс Нил)

Глава 1

Джон Лютер, рослый, широкоплечий полицейский, размашистой походкой пересекает больничную парковку, лоснящуюся после ночного дождя. Не меняя шага, он проходит через раздвижные двери в травматологию, приближается к стойке и предъявляет бедж дежурной сестре-филиппинке:

— Мне нужен Йен Рид.

— Офицер полиции? — Она заглядывает в свой компьютер. — В восемнадцатой палате. Это там, в конце коридора.

Лютер шагает через вестибюль, лавируя между медсестрами в резиновых шлепанцах. Вокруг раздаются стоны перебравших кутил, избитых женщин, членовредителей и передознувшихся наркоманов. Лютер отбрасывает рукой тяжелую штору закутка под номером восемнадцать, и — вот он, Йен Рид, сидит без галстука на краю койки.

Рид — худощавый блондин с нервным лицом. На нем белая рубашка, покрытая причудливыми узорами из пятен засохшей крови. На шее мягкий ортопедический воротник.

— Оп-па! — выговаривает Лютер, задергивая шторку.

— Во-во… Но все не так плохо, как кажется.

На макушке у Рида пара швов, плюс на ноге разорванная связка, плюс ушиб ребер. Есть и ушиб почек: неделю-другую он будет мочиться кровью.

Лютер подтягивает к себе пластиковый стул.

— С шеей что?

— Вывих. В замок меня взяли. Из машины выволокли.

— Кто?

— Ли Кидман… Бэрри Тонга…

Ли Кидман Лютеру известен: культурист, вышибала, сборщик долгов. Слегка промышляет порнушкой. А вот второе имя незнакомо.

— Бэрри Тонга, — повторяет Рид. — Качок из Самоа. Бритая башка, весь в наколках. Грузовик ходячий… Иногда участвует в боях без правил.

Лютер понижает голос до еле слышного шепота:

— С чего это они?

— Ты знаешь Джулиана Крауча? Застройщика? В свое время заправлял ночными клубами — «Хаус оф винил», «Бетамакс», «Интерсект»… И еще студией звукозаписи в Камдене. Правда, сейчас дела у него идут плохо.

— А кому сейчас легко?

Рид объясняет, что Краучу принадлежит половина улицы ленточной застройки в Шордитче — шесть домов. На подходе у него покупатель — какой-то русский, желающий построить на этом месте спортзал, как раз к Олимпиаде. Сейчас Крауч весь в долгах как в шелках. Разводится к тому же. Покупатель ему нужен, но на продажу выставлены только пять домов из шести.

— Ну, — говорит Лютер, — и кто живет в доме номер шесть?

— Парняга один, Билл Таннер. Старый моряк.

Лютер издает стон — он знает, каким сентиментальным становится Рид, когда дело касается старых служак. Он уже хлебнул через это горя.

— И что же? — спрашивает Лютер. — Этот самый Крауч пытается его оттуда выжить?

— Ага.

— А почему этот тип просто не возьмет да не переедет куда-нибудь?

— Потому что это его дом, дружище. Таннер снимает его с семьдесят второго года. Жена его, черт подери, померла в этих стенах!

Лютер воздевает руки вверх — ладно, ладно…

Рид в общих чертах описывает картину запугивания: звонки с угрозами; неизвестные в капюшонах пихают старику в почтовый ящик собачье дерьмо, бьют оконные стекла. Наконец врываются, похабят гостиную скабрезными росписями.

— Он вызывал полицию?

— Понимаешь, этот Билл Таннер — такой человек, — говорит Рид, — с норовом, старый чертяка. С перцем. — У Рида это наивысший комплимент. — Он делает снимки этих самых капюшонов, предъявляет их в качестве улики. Напуган, понятно, не на шутку: он же пожилой человек, одинокий, а его каждую ночь так изводят, И вот появляются люди в форме, берут эти капюшоны за шкирку. О Крауче ни слова. Еще и солнышко не взошло, а их уже и след простыл. Ну а назавтра или через денек на Билла наезжают уже всерьез. Двое битюгов.

— То есть те самые, Кидман и Тонга?

Рид кивает.

Лютер скрещивает руки и смотрит вверх, на лампу дневного света, всю в крапинках иссохших мушиных трупиков.

— И что же ты сделал?

— Ну а как ты думаешь? Наведался к Краучу. Сказал, чтобы он отстал от Билла Таннера.

Лютер прикрывает глаза.

— Ой да ладно тебе, — бросает Рид. — Будто мы раньше такого не делали..

Лютер снисходительно пожимает плечами.

— Когда это произошло?

— Пару дней назад. И вот сегодня вечером являюсь домой, собираюсь припарковаться, а меня сзади поджимает этот самый «мондео». Не успел я сориентироваться, как оттуда выскакивают двое, обегают меня с обеих сторон, вытаскивают из машины и досыта угощают пинками.

Лютер кидает взгляд на хирургический воротник:

— Все это прямо у тебя? На квартире?

— На собственном моем пороге.

— И ты точно уверен в том, что это были Кидман и Тонга?

— Ну, Тонга — это Тонга. Это самый, мать его, здоровенный бычара, какого я только видывал. Ну а Кидмана я знаю потому, что… ну, в общем, это был Кидман. Мы с ним уже имели дело.

— Какого рода?

— Да так, разное бывало… Что бы ни случилось, он всегда маячит где-то поблизости.

— Ты докладывал об этом?

— Нет.

— Почему?

— У меня нет прямых доказательств их причастности. Да если б и были, что с того? Крауч нашлет на бедного старика еще одну свору отморозков. Но Билла-то ведь не сдвинешь. Кончится тем, что убьют его, как пить дать убьют. От сердца ли умрет, или удар хватит, все едино. Бедный старикан…

— Но ведь можно действовать как-то половчей, — замечает Лютер.

— Он служил своей стране как мог, — поигрывает желваками Рид. — Высаживался с десантом в Нормандии в сорок четвертом. Ему восемьдесят пять долбаных лет, он всего лишь хотел, чтобы все было по закону. И что? Родная страна взяла и кинула его.

— Ладно, будет тебе, — говорит Лютер. — Смотри, чтоб у самого волосы не повылезли. От меня-то ты чего хочешь?

— Просто заскочи к нему, убедись, что все в порядке. Молока ему там захвати, батон. Да, еще собачьи консервы. Но только, смотри, не дешевые. Спроси мясные кусочки в желе — он в своей собачонке души не чает.

— Что за народ эти старики, — вздыхает Лютер. — Согласны околевать от холода, лишь бы не кормить своих питомцев дешевкой.

Если бы мог, Рид пожал бы плечами.

Убийца идет пустынными ночными улицами — вдоль обсаженных платанами аллей, мимо домов с викторианскими террасами, бетонного здания муниципалитета, местных магазинов с темными окнами. Он минует церкви с выцветшими от времени отчаянными воззваниями на каменных фасадах: «Жизнь коротка. Проживи ее с молитвой!»

Убийца плотно сбит и мускулист. У него короткие волосы с аккуратным пробором. Одет в темную куртку и джинсы. За спиной рюкзачок для ноутбука, хотя никакого ноутбука там нет и в помине…

На забитую машинами парковку на Клейхилл-стрит, отчаянно пятясь задом, вползает малолитражка. Из-за руля выбирается молодая азиатка и, прижимая к груди сумочку, торопится к дверям своего дома. Краем глаза она замечает убийцу, но разглядеть его в темноте не может.

А убийца движется дальше. Размеренно шагая, он сворачивает на Бриджмен-роуд. Ступая по прихваченной инеем мостовой, доходит до дома под номером двадцать три — симпатичного викторианского особнячка с двойным фронтоном, укрывшегося за ржавыми воротами и буйно разросшейся изгородью.

Убийца открывает калитку. Та протяжно скрипит, но он не обращает никакого внимания: к этому звуку здесь давно привыкли.

Он проскальзывает в палисадник. Это небольшой, вымощенный камнем закуток, окруженный высокими кустами. В углу громоздится зеленый мусорный ящик на колесиках.

Оказавшись в тени дома, убийца какое-то время медлит. Здесь тихо и сумрачно, как в храме, в темных недрах которого потаенно вызревает будущее. Убийце кажется, что он стоит под огромным железнодорожным мостом, по которому на ураганной скорости, с жутким грохотом и пронзительным гудком мчится локомотив. Сейчас это проекция его внутренних ощущений — нарастающий гул и лязг, утробный вой громадного двигателя.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.