Второй закон

Суржиков Роман Евгеньевич

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    2012 год   Автор: Суржиков Роман Евгеньевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Идея — Dzhu_Dzhuh

Сюжет разработан в соавторстве с Dzhu_Dzhuh

Никита вернулся раньше обычного. Услыхав, как открылся шлюз, я отложил книгу и вышел встретить его. Мой младший братец работает пожарным (он предпочитает говорить по-военному — "служит"). Я привык к тому, что из рейдов он часто приносит бесполезные, но диковинные вещи: полуистраченный железный светильник, кроваво мерцающий сквозь ледяной чехол; газовую паяльную лампу, необходимую для сварки и чертовски опасную в остальное время; кусок чугунной трубы, оплавленный и застывший, как свеча — потом мы два часа спорили о том, какая сила могла остудить его. А однажды Ник притащил в трехлитровой банке крупную жабу. Температура жабы в точности равнялась комнатной, и она, явно довольная этим обстоятельством, квакала во всю глотку.

Словом, я привык ко всему и почти не удивлялся. Не удивился и теперь. Ник стоял в своем термокостюме, какой-то ошарашено-смущенный, и держал на плече девичье тело. В теле не было ни капли сознания, и оно свисало, как тряпичная кукла или лисья шкура на воротнике. Я спросил:

— Кто это?

— Лера.

Я пожал плечами:

— Ну проходи… те.

Он не шевельнулся.

— Брат, ей плохо.

Хотел было сказать, что это заметно, и что к утру проспится, но тут понял вдруг, что Лере и вправду плохо. Голые ноги ее пестрели багровыми пятнами, а это скверный знак. Подошел, притронулся. Сорок с копейками. Или сорок один. Черт подери!..

Быстро в спальню. Ник уложил, принялся раздевать, я бегом за чайником. Через две минуты мы уже окунали полотенца в кипяток и укутывали ими девушку. Кипяток обжигал ледяным холодом — даже прикасаться зябко. Не приходя в сознание, Лера тихо застонала. Я поднял температуру в комнате, поставил еще один чайник. Ник перерыл кассу: стекляшек было мало, больше мелочь — витаминки да шипучки. Однако одна ампула жаропонижающего нашлась, вогнали в вену.

— Это не инфекция, — сказал Ник уже после укола.

— Ясен перец, что не инфекция, но вдруг и она тоже. Не повредит.

За час мы сменили три слоя компрессов, и Лере стало получше. Температура упала до тридцати девяти, обморок сменился сном — нервным, со стонами, но все же… Еще раз спеленали ее, проветрили комнату от пара, присели отдохнуть.

— Чуть не спеклась, — сказал Ник. Это было очевидно, и фраза не имела бы смысла, если б не приятное ударение на слове "чуть".

— Однако, да, — ответил я. — Есть хочешь?

— Поесть неплохо бы… — мечтательно протянул Ник и вдруг хватил себя ладонью по лбу. — Черт, там ведь еще собака!

— Со… кто?

— Собака! Ну, пушистая! С хвостом. Гав-гав!

Он бежал в шлюз, я следом. У внутренней двери лежало существо — рыжее, мохнатое, обрубок хвостика, подломленные ушки, вся шерсть на морде складками, съехала к носу. Вывалив язык, бедное животное выдыхало из себя остатки жизни.

— Гав-гав… — очумело выдавил я.

Это и вправду была собака, причем не просто, а редкой породы — шарпей. Лет пяти от роду, если я что-то понимаю в собаках. А это значит, что пять лет назад нашлось целых двое шарпеев, и… Одуреть!

— Никита, куда сегодня был рейд? На машине времени в прошлое или телепортом на другую планету?..

— Да не до шуток, Витек! Спасать надо.

Надо, не спорю. Взялись за пса. Снова чайники, компрессы… Шарпей, вероятно, кое-что понимал в этом мире, раз дожил до своего возраста, однако от жары мозги его вырубились, и устарелый инстинкт добивал пса. Он дышал часто-часто. Его предкам это позволяло охладиться, но сейчас предательский воздух с каждым вдохом выжигал внутренности. Наконец Ник догадался уложить собаку мордой к входной решетке вентиляции и поднять температуру до предела. Поток горячего воздуха постепенно вернул жизнь.

Правда, ни в каюте Леры, ни в каюте шарпея находиться мы теперь не могли. Ник хоть в термокостюме, а я уже дрожал от холода, руки даже посинели от компрессов. Мы сбежали в кают-компанию… в гостиную, то есть, — в родные тридцать шесть и шесть.

От усталости говорить не особо хотелось. Ник жевал, я пил лимонад. Спросил:

— Как звать собаку?

— Не расслышал толком… Лера уже бредила. Не то Гафс, не то Гаусс…

— Очевидно, Галс, — постановил я.

— Галс — это что?

— На магнитных парусниках — угол между силовой линией поля звезды и направлением движения.

— Ух ты…

Когда Ник слышит нечто новое и интересное ему, он говорит "ух ты". Более сильные выражения — "ух ты ну ты" и "ух ты в квадрате".

— Ну как, про рейд в Зазеркалье расскажешь?

— Какое там Зазеркалье… Витек, все так странно вышло — до сих пор не верю, что бывает так.

— Ты пожарный, с вами и не такое бывает.

— Даже с пожарными не бывает… А если и бывает, то только раз. Вот это он и был. Словом, в Озерках все вышло.

— Там же никто не живет.

— Никто. Но мы заезжаем, когда время есть, на всякий случай, поглядеть, что да как. Вдруг что-то горит, или того хуже, термический перекос… Вот и едем. Я смотрю по сторонам. И, представь, вижу: в гараже одной "свечки", на минус первом — огонек. Крохотный, еле золотится, но именно огонек, ни что другое.

Представить я этого не могу, как бы он ни описывал. Не дано мне. Просто понимаю умом: мой брат Ник видит температуру предметов. Те, что рядом, с точностью в пару градусов может определить. Что за стеной — плюс-минус пять по Цельсию. А если вещь раскалена или выстужена почти до абсолюта, то Ник увидит за километр, сквозь любые преграды. Так что он незаменимый человек в пожарной части, мастер своего дела.

— Ну и вот. Вбегаем мы туда — и видим: девушка, пес, перед ними огонь горит. Какое-то кресло со старого аэра. Хорошо горит — пол уже на метр вокруг выстыл. А теперь представь: эта в костер руки и ноги сует! Я ей кричу: "Свихнулась что ли!", оттаскиваю. Пес, надо заметить, не тупой попался — в огонь не лез.

Я улыбнулся. Пес уж явно не тупой, раз жив еще!

— Ну, словом, — Ник хлебнул лимонаду и продолжил. — Мы ее оттащили от огня и популярно объяснили, что с тех пор как в хирургии синтеткань закончилась, обморожение третьей степени лечится единственным способом — ампутацией. А посему, покуда эта дуреха не научится зубами готовить еду и водить пармашину, руки в огонь лучше не совать. Отчитали ее, пламя загасили, говорим: "Иди теперь домой, там погрейся!" Она в ответ лепечет что-то, мол, не дойду до дому, далеко, и худо мне. Я смотрю на нее и вижу: температура-то под сорок! Раньше не заметил — огонь слепил. Говорю: "Ребята, срочно скорую вызывайте!" И сам понимаю, что ерунду порю: все Озерки отключены от энергии, никого тут не вызовешь. И живет она, точно, далеко отсюда — поскольку никто в Озерках не живет. Тогда бригадир Степаныч командует: "Грузите ее, отвезем в госпиталь". Лера орет: "Собака! Собаку возьмите! Не оставляйте его, умрет же!" Степаныч: "Куда в госпиталь с собакой, только ее там не хватало!" Вот тут я и говорю: "Ребята, везем ко мне! До меня вдвое ближе, чем до госпиталя, и пса мы приютим. А откачать сумеем — мой брат на корвете ходил!"

Ну да, давным-давно, в прошлой жизни еще, я отходил три года на корвете "Неуловимый". Помощником бортинженера, желторотым птенчиком. Но незавидный чин мой как-то забылся за сумасшедшие эти годы, а запомнилось людям то, что Виктор Андреевич Одинцов — военный звездолетчик, один из дюжины оставшихся. И если есть у кого-то некое дело, за которое и взяться страшно, то норовят с ним обратиться к Виктору Андреевичу — он справится, он на корвете ходил, не с таким еще справлялся… Правда, до сих пор меня звали больше на поломки реакторов да наладки паростанций. Медицинская помощь — это нечто новенькое.

Я спросил:

— А кто она, откуда?

— Назвалась Лерой, больше ничего не успела сказать.

— Документы есть какие-то?

— Никаких. Откуда? Ей же лет девятнадцать.

Ну да, если ей девятнадцать, значит, девять лет назад было десять. В десять никаких документов еще нет.

— Не называла адрес, фамилию?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.